Внезапно на фоне стены огня возникла птица. Огромная сова, частая гостья его снов, распахнула над ним белые крылья с коричневыми пятнами. Желтые глаза внимательно смотрели на Игоря. Он улыбнулся.
Птица исчезла, и вместо нее над ним склонилась девушка. У нее было красивое, но бледное лицо, на котором выделялись чувственные красные губы. Длинные платиновые волосы рассыпались по плечам. Она была полностью обнажена, и тени плясали на ее отливающей синевой коже.
Девушка потянулась к Игорю и погладила его по щеке. Он ничего не почувствовал, но снова улыбнулся. Ногти на ее пальцах были такими же красными, как губы. На шее у девушки он заметил серебряную цепочку с подвеской в форме перевернутого анха. Омелин где-то видел это украшение раньше, но сейчас не мог вспомнить ни места, ни времени.
Она сама тоже казалась ему странно знакомой, как будто бы он уже смотрел в ее желтые глаза. Ее образы сменяли друг друга перед Игорем. Сова то появлялась на месте девушки, то исчезала, и неизменным оставался только взгляд лесного хищника.
Омелин не испытывал ни тревоги, ни страха, чувствуя себя скорее наблюдателем со стороны, чем хозяином собственного тела. Единственным ощущением был холод, но и тот стал настолько сильным, что Игорь перестал его воспринимать.
Девушка протянула руку и подняла с груди Игоря обрез. Повертев его так, что на гравировке начали играть отблески пламени, она улыбнулась оперу и, наклонившись, поцеловала в губы. Через мгновение он уже не видел ее, только сова, держащая в длинных черных когтях обрез, резко взмахнула крыльями и исчезла из поля зрения.
Он остался наедине с окружавшим его огнем. Языки пламени медленно покачивались перед его лицом. Игорь вспомнил детство и сгоревшую дачу. Как в юности жгли костры на берегу реки и как в армии отдыхали после марш-бросков. Как зажигал свечки на торте в день рождения сына.
Когда огонь пропал, осталась только темнота. А потом исчезла и она.
10.06.2021, 01:15
— Видал, как я его? — Димон потряс кулаком. — С одного удара, сразу нокаут.
Серега наклонился над телом сторожа и пощупал у него пульс.
— Вроде живой, если ты ему мозг не отбил.
— Да нормально все, — усмехнулся Димон, — четко, как в рецепте.
— Хорош бакланить, — вмешался подошедший батя, — спеленайте вертухая и двинулись.
Серега с Димоном достали скотч и быстро скрутили руки и ноги дедуле, который сегодня ночью сторожил Ушкинское кладбище. Заклеив старику рот, они вытащили из его куртки все ключи, которые нашли, и мобильный телефон. У стоящего на столе стационарного телефонного аппарата Димон вырвал шнур и огляделся, что бы ему еще сломать. Ломать было нечего, в рабочей комнате сторожей ценного имущества не было. Они с братом вышли на улицу, где стоял на стреме батя. Пока Серега закрывал сторожку снаружи найденными ключами, Димон играючи разломал и выкинул в соседние кусты телефон деда.
Ворота самого кладбища, несмотря на массивный замок, оказались не заперты. Затворив за собой створку, трое мужчин пошли вглубь кладбища. Стоял полярный день, и хотя солнце пряталось за вершинами холмов, было светло и тепло.
Хорошая погода поднимала настроение и добавляла бодрости. Серега шел впереди, неся за спиной рюкзак с инструментом, потом шел Димон, с интересом разглядывающий надписи на надгробьях, а замыкал шествие батя, то и дело зыркающий по сторонам.
Идти было недалеко, и вскоре они уже стояли у своей цели. Невысокий каменный склеп с металлической дверью, к которой кто-то криво приварил скобу и повесил амбарный замок. Перед дверью была маленькая мощеная площадка со скамейкой и столиком.
Серега разложил на нем инструменты, а батя с Димоном уселись и наблюдали, как он будет справляться.
— Красавцы, ваще, в натуре, — сказал он, глядя в их довольные лица. — Сидят, лыбу давят, а я пашу, как в забое.
Батя тихонько рассмеялся:
— Тут дел на минуту, а ты ворчишь уже пять, — сказал он и подал со стола ломик. Взяв его, Серега легко просунул кусок металла под дужку замка и, не особо напрягаясь, сковырнул его.
— В натуре, дольше бухтел. — Димон поднялся со своего места.
— Пошли? — спросил Серега, кладя обратно ломик и беря фонарь.
Внутри склепа было холодно и сыро. Вниз спускалась винтовая каменная лестница, со скользкими ступеньками и покрытыми плесенью стенами. Сама усыпальница помещалась всего в паре метров под землей, но, находясь в ней, невозможно было поверить в то, что на поверхности сейчас тепло и светит солнце.
Луч фонаря Сереги прошелся по всему помещению, маленькой комнате с четырьмя каменными гробами, стоящими рядом. Видимо, часть покойных была замурована в выемках в стенах, потому что была хорошо заметна неоднородность кладки.
— Давай, что ли, начинать, — шепотом произнес Димон.
— С какого? — спросил Серега, освещая по очереди каждый из гробов.
Атмосфера этого места действовала на них угнетающе, но не настолько, чтобы развернутся и бежать. Тем не менее, будучи в помещении, где властвовала смерть, они предпочитали говорить шепотом.
— Надо самый козырный брать, — сказал батя и протиснулся вперед. Включив на своем телефоне фонарик, он начал внимательно осматривать крышки каждого из гробов.
— Вот этот, — ткнул он ногой в центральный.
Подошел Димон, и вдвоем они попытались сдвинуть крышку.
— Серый, тащи инструмент, подковырнем ее, — распорядится батя и уселся на соседний гроб.
Серега поднялся наверх. После затхлого воздуха в склепе свежий летний воздух был особенно приятен. Он посмотрел вокруг, на зеленые листья, голубое небо, а потом перевел взгляд на темную лестницу вниз. Ему очень не хотелось спускаться туда снова, а сердце сжалось от плохого предчувствия.
Он сглотнул слюну, взял гвоздодер и пошел к отцу и брату.
Плита сдвинулась с болезненным скрежетом. Серега посвятил внутрь фонарем. В гробу лежало высохшее тело в истлевшей одежде, очень похожее на мумию, какими их показывали по телевизору. Вместо вони разложения в воздух поднялся слабый запах старой бумаги. Но главное, что в свете фонаря переливались драгоценные камни. На груди покойника блестел обильно усыпанный брильянтами орден, а на ссохшихся, похожих на тонкие палочки пальцах красовались изысканные перстни. Отдельное внимание привлекала тяжелая золотая цепь на шее мертвеца. Даже сейчас, через много лет после смерти, казалось, что она обтягивает горло так крепко, что с ней невозможно дышать. Каждое ее звено было покрыто искусной гравировкой и переливалось в электрическом свете.
Перстни снялись аккуратно и легко, и Димон с удовольствием наблюдал за тем, как скачут лучи света в изумрудах и рубинах. Батя снял орден размером с небольшое блюдце и уже задумчиво качал головой, представляя, как будет его реализовывать. Отдав награду Сереге, он взялся за золотую цепь.
Сначала батя хотел просто провернуть ее и открыть замочек, но оказалось, что цепь не была замкнута. Ее конечные звенья были прибиты маленькими гвоздиками к камню, удерживая таким образом покойника.
Батя хмыкнул и двумя ловкими движениями инструмента выдрал гвозди. Затем аккуратно взял цепь, любуясь изысканными орнаментами на звеньях.
Они так увлеченно разглядывали украшения, были так очарованы блеском бриллиантов и золота, что не сразу заметили, как покойник начал чернеть. Его серая, как пыль, кожа сначала просто потемнела, а потом будто начала поглощать свет. За считаные мгновения вместо мертвеца в гробу появился сгусток мрака.
А затем из этого черного облака вырвались два щупальца, обвившие кричащего диким голосом батю, и потянули его в гроб. Димон прыгнул вперед с гвоздодером в руках, но что-то ударило его в грудь так сильно, что он отлетел на стену усыпальницы. Серега бросился бежать, но тени схватили его за ноги, и он упал. Перевернувшись на спину, он увидел над собою ярко-алые глаза и блестящие белые клыки, с которых капала кровь его отца.
12.02.2022, 01:24
Холод и боль помогли Сереге очнуться. Открытая дверь бытовки громко хлопала на ледяном ветру. Электричество, видимо, вырубилось, но что-то светилось за окном, создавая в помещении полумрак. Макеев хотел выругаться, но не смог. У него болела голова, затекли руки и ноги, а с заклеенным ртом было трудно дышать.
Он вспомнил о лежащем рядом брате. Кое-как развернувшись, мужчина подполз к Димону, но тот уже не дышал, а весь пол вокруг был залит его кровью.
Серега завыл от тоски и боли. Меньше чем за год он потерял отца и брата, и это было для него невосполнимой утратой.
Руки Сереги были скованы за спиной наручниками, но ноги удерживал только скотч. Он осмотрелся на предмет того, чем их можно освободить, и его взгляд упал на торчащий из живота Димона нож. Скрипя зубами, он вслепую нащупал рукоять и вытащил лезвие из тела. Крепко держа за спиной нож, он начал крутиться по полу, пока наконец не встал на колени и смог достать кончиком острия до скотча. Дело пошло, и он сумел надорвать его достаточно, чтобы освободить ноги. Освободить руки возможности не было, но половинки наручников соединяла цепочка из двух звеньев, для размыкания которой можно было подобрать строительный инструмент.
Становилось все холодней. Серега подошел к двери и осторожно выглянул наружу. Метель не стихала, продолжая выть и кружить жесткие, как песок, снежинки. Во дворе стояли две их машины. На чем приехали напавшие на них беспредельщики, видно не было.
