Александр Яковлев – Жертвы полярной ночи (страница 37)

Елена заплакала. И не могла понять, то ли от злости, то ли от обиды, то ли от жалости к себе.

06.02.2022, 19:54

— Мама, точно здесь? — Мария Тимофеева помогла своей маме, Маргарите Антоновне, вылезти из такси, остановившегося во дворе девятиэтажки.

Женщина окинула взглядом местность и уверенно сказала:

— Конечно, что я, дурочка, в адресах путаться? Пойдем. — Она решительно повела дочь к подъезду.

— Мы с Вениаминой Александровной будем говорить, а ты помалкивай, не ляпай ничего и не комментируй, — давала указания Маргарита Антоновна, готовясь набрать код на домофоне.

— Хорошо, — устало ответила Мария. По ней было видно, что эти наставления она слушает не в первый раз.

— Ну, с Богом. — Женщина перекрестилась и нажала кнопку вызова.

После трех гудков домофон запиликал и дверь открылась. Поднявшись на лифте на шестой этаж, они оказались на лестничной клетке с четырьмя квартирами, на тяжелой металлической двери одной из них не было номера. Маргарита Антоновна уверенно подошла к ней и только подняла руку, чтобы нажать на кнопку звонка, как раздался скрежет открывающегося замка и дверь приоткрылась.

— Здравствуй, Риточка, а я как чувствовала, что это ты, — сказала стоящая в прихожей женщина лет пятидесяти. — А ты, я смотрю, и дочку с собой привела? Ну проходите, берите тапочки.

— Спасибо, Вениамина Александровна, — поблагодарила Маргарита Антоновна.

— Здравствуйте, спасибо, — сказала Мария, входя вслед за мамой в коридор.

Девушка пыталась ненавязчиво осмотреть встретившую их женщину, но не увидела в той ничего особенного. Чуть полноватая, невысокого роста, с неаккуратным и избыточным макияжем, одетая в розовую синтетическую кофту и черную юбку — одежду, явно предназначенную не для носки дома.

Квартира тоже не представляла собой ничего интересного или необычного — недорогой интерьер в старомодном, но хорошо знакомом стиле советской провинции.

— Проходите в комнату, — позвала их Вениамина Александровна, когда они сняли верхнюю одежду и обувь.

Маргарита Антоновна пошла за ней. Чувствовалось, что она была тут не впервые.

Центр комнаты занимал большой пустой стол, накрытый бордовой скатертью. Рядом стояли несколько стульев, а вдоль стены растянулся гарнитур, которому, судя по виду, было никак не меньше сорока лет. Мария обратила внимание, что помимо сервиза и стеклянных безделушек, за стеклами распашных полок прячется большое количество разноцветных свечей и ароматических палочек. Окна были закрыты громоздкими занавесками, под цвет скатерти, совершенно не пропускавшими свет.

Как только они расселись — Мария рядом с мамой, а хозяйка во главе стола, — по их следам в комнату забежали три кошки, видимо прятавшиеся на кухне. Все они были черного цвета, от носа до кончика хвоста, только глаза, внимательно осматривающие гостей, сияли желто-зеленым светом.

Каждая из кошек запрыгнула на остававшиеся свободными стулья, и вся мебель в комнате оказалась занята.

У Марии от этого зрелища пробежал по спине холодок, и под столом она сжала руку матери. Та старалась держаться невозмутимо, по ее лицу было непонятно, насколько она готова к происходящему.

— Риточка, что у тебя случилось? Ты по поводу доченьки ко мне пришла? — спросила Вениамина Александровна.

Мария сжала руку матери крепче.

— Да, кхм, понимаете, — голос Маргариты Антоновны подрагивал, — Светочка моя пропала, доченька, сестричка Машенькина. — В ее глазах появились слезы.

— Ну-ну-ну, не плачь, сейчас что-нибудь придумаем, — успокоила ее хозяйка. Затем она встала из-за стола, и в комнате сразу стало меньше света, будто лампа наверху потускнела и погрузила помещение в полумрак.

Мария нервно посмотрела вокруг, не выпуская руку матери. Три пары кошачьих глаз внимательно следили за каждым ее движением.

Вениамина Александровна подошла к шкафу, достала и зажгла, чиркнув спичкой, большую свечу красного цвета. Держа ее в руке, она вернулась к своим гостям. Медленно и со значением она стала водить свечу кругами над головой сначала Марии, а потом ее матери. В этот момент уже Маргарита Антоновна сжала ладонь дочери и зажмурилась.

Затем хозяйка вновь заняла свое место и поставила свечу на стол перед собой. В этот момент свет в комнате погас окончательно. Вениамина Александровна закрыла глаза, протянула руки к лепестку пламени, будто грея их, и на стенах запрыгали тени. Она начала шептать:

— Света… Света… Света…

С каждым повторением имени ее голос становился чуть громче и чуть сильнее тряслись ее руки. Вскоре она уже громко звала:

— Света! Света! Света! — И ее тело билось, как в припадке.

Внезапно она утвердительно сказала «Света» и резким хлопком ладоней потушила свечу. В этот момент, как по команде, в комнате зажегся свет, а все три кошки спрыгнули со своих стульев и куда-то убежали.

Вениамина Александровна откинулась на стуле и утерла выступившую на лбу испарину.

— Жива, — сказала женщина, открыв глаза и пробежав взглядом по гостьям.

Мария с мамой, сидевшие до этого в испуганном молчании, сжавшись от страха во время ритуала, облегченно выдохнули. Они одновременно расслабились и отпустили руки друг друга, оставив на ладонях красные следы.

— Где, что за место — не знаю. — Хозяйка внимательно посмотрела на них. — Знаю только, что там очень темно.

— Как она там? — Высохшие было слезы Маргариты Антоновны потекли снова.

Вениамина Александровна тяжело вздохнула. Немного помолчав, она ответила:

— Пока не знаю, это все очень сложно, а сейчас я устала.

Мама Марии сразу же вскочила и, схватив сумку, повернулась к дочери:

— Иди одевайся, я сейчас.

Девушка вышла в коридор, но через приоткрытую дверь видела, как ее мать достала из сумки конверт и положила его на стол рядом с хозяйкой, что-то сказав. Вениамина Александровна встала, заглянула в конверт, после чего погладила по плечу женщину, ответив ей какими-то словами, которые Мария не услышала.

Мать и дочь оделись и, попрощавшись с хозяйкой квартиры, ушли. Они в тишине ехали в лифте и, только дойдя до торца дома, прервали молчание.

— Кто это был? — спросила Мария у мамы.

— Вениамина Александровна, она такая, в общем, особенная женщина, — чуть замявшись, ответила Маргарита Антоновна. — Ты не бери себе это в голову, она мне часто помогала, и советами, и просто по жизни. Главное, что наша Светочка — жива!

На лице женщины отражалась неподдельная радость. Было заметно, что эта встреча вселила в нее веру в счастливый конец истории с исчезновением дочери.

— Теперь все точно будет хорошо, — уверенно сказала Маргарита Антоновна.

— Хотелось бы, — тактично ответила Мария. Она не до конца разделяла оптимизм мамы, но ее убежденность была заразительной.

— Вызывай такси, — сказала женщина. — Я, когда соберусь с мыслями, позвоню тебе.

— Хорошо, — ответила девушка. После тревожных дней и бессонных ночей, когда она постоянно ждала новостей от полиции и волонтеров и уже отчаялась услышать хоть что-то, после томительной, безысходной неопределенности в ее сердце снова, как после недавнего визита в церковь, зажегся огонек надежды.

06.02.2022, 23:22

Алексей Петрович Александров, известный среди волонтеров поисково-спасательного отряда «Доброволец» под позывным «Лис», припарковал свой старенький японский универсал у здания железнодорожного вокзала и, прибавив громкость музыки в магнитоле, приготовился ждать.

Строго говоря, то, чем он сейчас занимался, не входило в круг задач их отряда. Этого не было ни в уставе, ни в рекомендациях, так — инициатива частных лиц, которые по разным причинам не могли уснуть ночью. Они называли это «Патруль», собирались в групповом чате отряда и выезжали после заката на улицы города, ища в свете фар потерянных и беспомощных, которым нужна была поддержка. Зимой это, как правило, было спасение подвыпивших и засыпающих на улице людей, которые могли бы получить обморожение или погибнуть, если бы их не подхватывали и не развозили по домам волонтеры. Помимо прочего, это была еще и психологическая разгрузка, когда согнувшиеся под тяжестью обстоятельств люди могли просто бездумно колесить по дорогам, молча или изливая душу сидящему рядом человеку, с которым их роднило что-то меньшее и одновременно что-то большее, чем социальные связи с коллегами, друзьями и родней.

Сегодняшний патруль был необычным. Вместо того чтобы отправить сообщение в чате, ему позвонила и предложила прокатиться, пожалуй, самая нелюдимая девушка их отряда — Ольга с позывным «Пиявка».

Лис был заинтригован. Ему нравилась Ольга, всегда подчеркнуто красивая и сексуальная, но он никогда не замечал в ней большой тяги к общению или дружбе с членами отряда. Скорее наоборот, ее характеризовала вежливая отстраненность от коллективных мероприятий и неформальных встреч. Она появлялась на поисках — причем только на зимних, на летних ее никто никогда не видел, — отрабатывала задачу и исчезала. Ее личный телефон был только у инфоргов, а рядовые волонтеры знали лишь ее имя и позывной. Привлекательная и загадочная, она легко овладевала мыслями Алексея и заставляла чаще биться его сердце. И он приехал встречать ее на час раньше оговоренного времени.

Лис не заметил, как она подошла, просто тонкая женская кисть постучалась в стекло пассажирской двери машины. Он потянулся через сиденье и дернул ручку замка — девушка запрыгнула внутрь, одетая во все черное. Глядя на ее высокие кожаные сапоги, черные обтягивающие джинсы и короткий черный пуховик, из-под накинутого на голову капюшона которого ложились на грудь серебристые волосы, Алексей начал стеснятся своих старых, протертых и нестираных штанов и простецкой куртки. Он хоть и прошелся пылесосом по салону машины перед тем как выехать, все равно чувствовал себя так, будто пришел в ватнике на званый ужин. Но Ольгу ничего из этого, похоже, не смущало.