Александр Яковлев – Жертвы полярной ночи (страница 34)

— Да, секунду. — Омелин подошел к своему компьютеру и начал копировать видео на жесткий диск. Закончив, он вернул флешку Ане.

Она ждала от него какой-то колкой афористичной фразы, но он просто грустно посмотрел ей в глаза.

06.02.2022, 15:03

Кирилл открыл железный ящик, игравший роль сейфа, и выложил из него на стол небольшую пачку распечаток.

— Давайте, я сначала расскажу, а потом по документам проверимся? — предложил он.

Аня с Игорем, соглашаясь, кивнули.

Перед тем как начать, Смирнов окинул их внимательным взглядом, внутренне готовясь к защите своей позиции.

Игорь занял место на подоконнике, как и у себя в кабинете, иногда кося взглядом на то, что происходило во внутреннем дворике. Его опрятная одежда и чистые ботинки резко контрастировали с измученным недосыпом и нервными переживаниями лицом. При этом сегодня он выглядел лучше, чем вчера, когда, глядя на его ввалившиеся щеки, Миша Семенов предлагал ему играть Кощея на детских утренниках.

Севшая напротив Аня Дробенко открыла блокнот и приготовилась записывать. Строгий китель был ей впору, подчеркивал стройную фигуру молодого следователя. Макияж был неброским, прическа казалась простой, но Кирилл догадывался, что на эту простоту было, возможно, затрачено больше сил и средств, чем на нечто яркое и вычурное.

Он глубоко вдохнул, будто перед прыжком с вышки.

— По моим документам, первая пропажа зафиксирована в сентябре, — начал он, — а дальше исчезновения происходили с интервалом в три-четыре недели. Это я сужу только по поданным нам заявлениям о розыске. Могло ли быть случаев больше — да, но меньше — вряд ли.

Он взял из пачки распечаток скрепленные листы.

— Первая зарегистрированная пропажа — двадцать второе сентября. Вторая — почти через месяц, двадцатого октября. Третье заявление у меня от тринадцатого ноября. Четвертое — от седьмого декабря. Пятое почти под Новый год — двадцать восьмого, и шестое — пятнадцатого января. Вот. А Светлана Тимофеева пропала тридцать первого числа.

Аня, аккуратно обводившая даты на календаре в блокноте, подняла голову.

— То есть интервалы времени между пропажами сокращаются?

— Я вижу это так, — сказал Кирилл.

— А Торопова пропала в июле; можно даже уточнить, до какого числа она была в больнице, когда ее выписали. Ну, раз пропала она сразу от дверей, — отметил Игорь.

— То есть если это серия пропаж, то был пропуск в два месяца? — уточнила Аня.

— Да, — согласился Смирнов. — Единственное, что я могу предположить, что могли быть еще жертвы, по которым не подали заявлений. В том смысле, что преступники поначалу осторожничали, выбирали тех, кого не будут искать, а потом уже обнаглели и переключились на остальных.

Игорь почесал затылок и спросил:

— Отправить Мишу дальше проституток опрашивать? А чтобы веселее было, еще и по нарколыжьим хатам пройтись?

— Как вариант, — сказала Аня.

— Ну, и я бы, наверное, — задумчиво поделился соображениями Кирилл, — не привязывался четко к дате подаче заявлений. Если посмотрите, она не всегда четко связана с днем пропажи.

— Так. — Следователь решительно захлопнула блокнот. — Если я все правильно понимаю, то нам сейчас нужно пройтись по этой подборке и найти какие-нибудь общие знаменатели, какие-то черты, которые продвинут наше расследование.

— Значит, серийный похититель? — уточнил Омелин, заглядывая ей в глаза.

— Да, — сказала Аня.

Внутри нее горел огонь, и она была уверена в своем решении. В ее руки попало дело, о котором она могла только мечтать. Дело, ради которого стоило терпеть скучную бюрократию, документооборот, планы и отчеты. Настоящая загадка, вызов ее уму и способностям. Аня ощущала вдохновение.

В кабинете установилась тишина.

— По этим делам есть активное движение? — уточнила она.

— Нет, — покачал головой Кирилл, — лежат мертвым грузом.

— Тогда я пока не буду собирать их у себя в одно дело, — сказала Дробенко, — но следствие будем вести, ориентируясь на то, чтобы потом объединить их. Давайте посмотрим, что из этого получится.

Игорь сказал:

— Тогда я сегодня съезжу в ГИБДД, узнаю, чем они могут нам помочь в связи с этой машиной.

Снова увидев на записи гаражи, он вспомнил чувство беспричинного, иррационального страха, которое накрыло его, когда он был там. У него не находилось объяснения тому, что с ним происходило, этим кошмарам наяву и во сне. Впервые в жизни оказавшись в такой ситуации, Игорь делал то же, что и всегда, — боролся. У него была твердая уверенность в своих силах, как и в том, что, разобравшись с этой покойницей и всей окружающей ее чертовщиной, он в итоге сожмет руки на горле паука, сидящего в центре этой паутины. А потом, конечно, получит свою долю признания и наград.

— Теперь давайте рассмотрим пропавших детальнее, — решила Аня.

Кирилл снова взялся за распечатки. В голове всплыла фраза о том, что надо бояться своих желаний. Несколько дней назад он захотел разобраться с исчезновениями женщин в городе и заодно помочь симпатичной девушке, попробовав для этого привязать пропажу ее сестры и других людей к загадочной покойнице. Он получил все необходимые ресурсы и время, но не ожидал, что окажется прав и причина у происходящих событий будет общая. Оказалось, что все частные беды — это часть большой трагедии и причина ее — вполне конкретные люди, которых можно остановить. А значит, он обязан это сделать.

— Начнем, да? — спросил он.

06.02.2022, 15:51

— Первой у нас идет Сабитова Рената Бахитовна, девяносто седьмого года рождения. — Кирилл взял верхнюю распечатку и передал ее Ане. Игорь отошел от окна и встал у нее за плечом, читая вместе с ней документ.

— Заявление зарегистрировано двадцать второго сентября, официально нигде не работала, чем занималась — неизвестно, к нам не попадала. Жила отдельно от матери, где — та не знает. Искать начали, когда перестала выходить на связь.

Дробенко покачала головой. Игорь взял документ из ее рук и, открыв его на паспортных данных, положил на край стола. Кирилл протянул следующую бумагу.

— Дальше. Двадцатое октября, Бокова Марина Викторовна, девяносто четвертого года, работала в охране на заводе, не вышла на дежурство. Из близких родственников — брат. Другие обстоятельства неизвестны. В квартире всё на месте, жила одна.

Омелин положил второй документ рядом с предыдущим, сравнив перед этим фотографии пропавших.

— Третья, Федоренко Дарья Альбертовна, тринадцатое ноября, продавщица на вещевом рынке, который у вокзала, тоже девяносто седьмого года рождения. Не вышла на работу. Сначала думали, что загуляла, потом спохватились. Заявление подала мать.

Еще одно досье легло рядом с предыдущими. Игорь с Аней молча слушали, воздерживаясь от комментариев.

— Четвертая вот. — Смирнов передал еще одно дело. — Это у нас Михайлова Алла Юрьевна, девяносто пятого года, самозанятая, маникюр, педикюр — в таком ключе. По ней заявление от седьмого декабря, реально, скорее всего, раньше, заявление подали родители, сами они из Мончегорска. В съемной квартире вещи не тронуты, в том числе и всякие маникюрные инструменты.

— Пятая — это Иванова Надежда Александровна, девяносто второго года, товаровед, не вернулась с работы двадцать восьмого декабря, заявление подал сожитель. Он ранее судимый за хулиганство, поэтому его привлекли и долго допрашивали, но все без толку — никаких улик, в признанку не шел. Но Новый год отметил в КПЗ.

В руках у Смирнова осталась одна распечатка.

— Пятнадцатое января, Вера Михайловна Князева, девяносто шестого года, менеджер в турфирме. Заявление подал муж, после работы не вернулась домой. У мужа алиби, которое подтверждает теща.

Кирилл достал с полки лежащую отдельно папку и передал ее Анне:

— Ну и Светлана Александровна Тимофеева, девяносто пятого года. Тридцать первого января не вернулась с работы, заявление подала ее сестра.

Втроем они смотрели на выложенные в ряд на столе материалы. Сейчас, когда они были выверены и подготовлены, казалось странным, что этим событиям полиция не уделяла должного внимания.

— Вот если это слить, — сказал Игорь, почесывая затылок, — какой-нибудь активистке или газетенке, то поднимется вой, что у нас здесь орудует маньяк.

— Да, — согласилась Аня, — но ситуация объективно нездоровая. А сколько в принципе человек пропадает в месяц? — спросила она у Кирилла.

Тот пожал плечами:

— Понимаешь, мне такие дела почти не попадают, так вот сложилось. Можно попробовать собрать статистику, но насколько она будет объективной, большой вопрос. Люди ведь находятся и далеко не всегда забирают заявления о розыске. Кто-то проявляется в другом регионе, это отдельный вопрос. А по кому-то вообще заявлений нет, вроде той же Тороповой.

Дробенко задумчиво покачала головой:

— А у этих волонтеров нет более полной информации о пропавших?

— Думаю, нет, — ответил Смирнов. — Они начинают искать только после того, как мы завели дело. Но, может, у них структурировано лучше и наглядней, чем у нас, не знаю.

— Вы можете свести меня с ними? — спросила Аня.

— Не вопрос, — ответил Кирилл, — я сейчас скину тебе телефон девушки-координатора, она как раз вела поиск Тимофеевой.

— Отлично, давайте. Может, вызовем ее, поговорим, — согласилась Аня.

Игорь, молча перелистывавший дела все это время, отошел от стола и стал смотреть в окно. Картина событий, которую он нарисовал себе, осмысляя подборку Кирилла, совсем ему не понравилась. Он повернулся к коллегам.