Александр Яковлев – Жертвы полярной ночи (страница 23)

Они поднялись на четвертый этаж, недолго поблуждали по коридорам и вскоре оказались у дверей нужного им отделения.

— Запоминайте дорогу, — посоветовал молодой криминалист, — с вашими страшными рожами сюда надо почаще заглядывать.

— Говорит человек, живший без секса, пока не устроился в морг, — ответил Игорь.

Антон рассмеялся и открыл им двери отделения.

Дежурная медсестра удивленно подняла глаза на смеющихся мужчин.

— Добрый день, я из СМЭ, а ребята из полиции, мы к Кире Андреевне, — объявил судмедэксперт.

Опера достали свои удостоверения и показали девушке. Та бегло окинула их взглядом и сказала:

— Вы проходите, но у нее сейчас главврач.

— Мы подождем у ее кабинета, — решил Антон. — Спасибо.

Подходя к кабинету заведующей отделением, они все отчетливей слышали громкий мужской голос, иногда срывающийся на крик. Когда оказались у двери, стало понятно, что источник шума — там, внутри помещения. Толстая деревянная дверь мешала различить слова, но, когда опера с криминалистом приноровились было к ним прислушиваться, она внезапно распахнулась, и из кабинета выскочил молодой мужчина.

Его щеки пылали, он был взъерошен и дышал шумно, как марафонец на финише. Мужчина хлопнул дверью и проскочил мимо них, не удостоив даже взглядом. Антон посмотрел ему вслед и одними губами произнес: «Главврач».

Игорь задумчиво кивнул. Кирилл с некоторым удивлением посмотрел в спину удалявшемуся человеку и, когда тот хлопнул дверью отделения, шепотом спросил:

— И часто у него такие истерики?

Антон пожал плечами.

— Давай потом? — полувопросительно произнес он.

Кирилл с видом «мол, хозяин — барин» поднял руки.

— Идем? — подал голос молчавший до этого Игорь.

Антон кинул еще один взгляд в сторону, куда ушел главврач, повернулся к двери и решительно постучал.

— Входите! — разрешил женский голос.

Мужчины вошли в кабинет заведующей отделением челюстно-лицевой хирургии — узкую комнату с одним окном, у которого стоял единственный в помещении стол. Сидящей за ним женщине было за сорок, но ее тонкие черты лица, аккуратная прическа и неброский макияж не давали возможности определить возраст точнее. Она была одета в коричневый костюм, деловой и строгий. Ее внешний вид, тонкие кисти рук, которые она сложила на столе с упорядоченно разложенными бумагами, наводили на мысль, что перед вами ответственный профессионал.

Кириллу она сразу напомнила начальницу IT-службы, у которой он смотрел видеозапись из автобуса, а Игорь пожалел, что не почистил ботинки после забега по гаражам.

— Проходите, Антон Максимович, — сказала женщина спокойным голосом, как будто не на нее минуту назад кричал ее начальник.

— Здравствуйте, Кира Андреевна. — Антону на мгновение показалось, что ему снова девять и он стоит перед завучем в школе. — Позвольте вам представить оперуполномоченных полиции Кирилла Сергеевича Смирнова и Игоря Алексеевича Омелина.

— Здравствуйте, — с вежливой улыбкой произнес Игорь.

— Добрый вечер, — сказал Кирилл.

— Они занимаются расследованием гибели девушки, с восстановлением облика которой я к вам обращался, — закончил Антон.

— Проходите и присаживайтесь, пожалуйста. — Кира Андреевна провела рукой в направлении ряда стульев, стоящих вдоль книжного шкафа. — Итак, если вы позволите, я начну, — сказала она, когда мужчины уселись.

Женщина взяла со стола папку и положила ее перед собой, открыла и, пробежав взглядом по лежащим там документам, внимательно посмотрела на оперов.

— Вчера ко мне обратился Антон Максимович с просьбой помочь ему в составлении портрета девушки, тело которой поступило в его заведование. — Ее голос звучал сухо и безэмоционально, но при этом создавалось ощущение, что употребление в речи канцеляризмов для нее стало привычным делом. — Несмотря на следы разложения, существенно затруднившие задачу, Антон Максимович нашел на лице погибшей следы недавнего, относительно момента смерти конечно, повреждения костей черепа и мышц лица.

У обоих оперов возникло неуловимое ощущение, что речь заведующей была заготовлена.

— Исходя из того, что мы нашли у покойной, я могу с уверенностью сказать, что эта девушка незадолго до смерти проходила лечение в моем отделении. — Кира Андреевна сделала выразительную паузу. — И я абсолютно убеждена, что могу идентифицировать ее личность. Опираясь на весь свой многолетний опыт успешной работы, я готова перед судом подтвердить, что представленное тело принадлежит Виктории Александровне Тороповой, поступившей к нам в отделение в мае прошлого года, — торжественно закончила женщина.

— Прекрасно, — с нескрываемым уважением сказал Игорь.

Кирилл уточнил:

— Да, мы не могли и рассчитывать, что все так удачно повернется.

Игорь, соглашаясь с коллегой, замотал головой. Сидевший тихо Антон улыбнулся уголком рта.

— Кира Андреевна, — вкрадчиво начал Кирилл, — а не могли бы вы рассказать нам все, что вам известно о покойной: обстоятельства ее попадания в больницу, личные данные, ну и другие подробности?

— Конечно, отчего же нет, — согласилась женщина. — Давайте я начну, а вы уточняйте, что будет непонятно.

— Спасибо, непременно, — вежливо поблагодарил Кирилл.

Игорь внимательно слушал, рассматривая книжные полки, основное пространство которых занимали канцелярские папки, оставив самим книгам совсем мало места. Было весьма наглядно представлено, как бюрократия вытесняла науку, теорию и практику. Заведующая отделением начала рассказ:

— Да, как я уже сказала, пациентка поступила к нам в отделение в мае, ближе к концу, но в больнице она оказалась раньше, до нас она прошла реанимацию и травматологию. У нее был ряд переломов и гематом, в том числе ушибы внутренних органов.

— Полицию вызывали? Для прояснения характера травм, — уточнил Кирилл.

— Да, — ответила Кира Андреевна, — но насколько я знаю, она, когда пришла в сознание, заявила, что к полиции у нее вопросов нет. Поймите, я в тот момент не была с ней знакома, я опросила сотрудников, которые с ней работали, пока готовилась к вашему визиту.

— То есть вообще не рассказывала, как получила травмы? — Кирилл был удивлен.

— Да, — сказала заведующая, — никто из наших из нее ничего не выудил.

— А что она в принципе про себя рассказывала? — продолжал спрашивать Смирнов.

— По сути ничего. — Женщина пожала плечами. — Ни где работает, ни про семью, ничего.

— Вот с этого места — подробнее, — нахмурился опер. — Кто ее навещал?

— Никто. — Кира Андреевна выразительно посмотрела на него. — То есть совсем, никакие родственники, друзья, муж, наконец. Один раз пришла к ней женщина, принесла документы и личные вещи.

— Кем назвалась и как выглядела? — Кирилл подался вперед, рассказ заведующей плавно перетек в ее опрос.

— Со слов медсестры, это была женщина значительно старше, чем пациентка. Все, что запомнила наша сотрудница, — это вьющиеся рыжие волосы ниже плеч. Натуральные, не крашенные, девушки в этом разбираются. Она принесла предметы гигиены, личные вещи и больше не появлялась. — Заведующая замолчала, выдержала паузу, пока опера молча обдумывали ее слова, и закончила: — И паспорт пациентки, копию которого мы подшили в историю болезни.

Женщина достала из папки лист и протянула его Антону, который передал его оперативникам.

Это была ксерокопия разворота паспорта на имя Виктории Александровны Тороповой.

На черно-белой копии фотографии девушки во все лицо отпечаталась голограмма с двуглавым орлом, и установить ее сходство с покойной было довольно затруднительно.

— Это очень здорово, что сохранилась копия паспорта, можно нам тоже снять копию? — спросил Кирилл.

— Эта копия для вас, — сообщила заведующая. — Мы стараемся хранить по возможности все документы. Я же понимаю, что у нас без бумажки ты букашка.

Кирилл улыбнулся и положил копию себе в сумку.

— Да, и из обезьяны человека у нас делает не труд, а паспортный стол, — согласился он с женщиной.

Внимательно слушавший разговор Игорь чуть наклонился на стуле вперед и сказал, обращаясь в большей степени к Кире Андреевне, чем к Антону:

— И все-таки я бы попросил вас составить портрет пациентки на тот момент, когда она покинула отделение. Фотография из паспорта — это хорошо, но хотелось бы представлять, как девушка выглядела после больницы.

Женщина кивнула, но Антон выглядел несколько озадаченным.

— Антон Максимович, ты же сам говорил, что шрамы относительно свежие, так? — спросил Игорь.

— Да, — ответил Антон.

— А девушка наверняка проходила некоторый курс реабилитации после завершения операций на лице, верно? — продолжал опер.

— Да, — теперь уже ответила Кира Андреевна. — Она пробыла у нас почти три недели с момента последней операции.

— На сколько по времени могли потянуть те шрамы? — обратился Омелин к криминалисту.