Александр X – Точка опоры (страница 5)
Андрей подошёл к стойке, заказал чёрный кофе и, пока парень готовил напиток, вновь посмотрел на лист ватмана, приклеенный к витрине. «Обязательно: умение работать с ИИ-инструментами и навык задавать правильные вопросы людям». Он усмехнулся про себя. Звучало как бред какого-нибудь модного коуча, решившего открыть точку общепита на деньги жены.
— Вы по поводу объявления? — раздался негромкий, но на удивление чёткий голос.
Андрей обернулся. Женщина в углу смотрела прямо на него. Её глаза были светлыми, цепкими и совершенно лишёнными того вежливого безразличия, к которому он привык в корпоративных переговорных.
— Э-э... да, — Андрей неловко подошёл к её столику. — Меня зовут Андрей. Я увидел текст на окне. Там написано, что вам нужен человек, который умеет переводить человеческие желания на язык алгоритмов. Я... я маркетолог. Точнее, был им.
Женщина не предложила ему сесть. Она просто отложила ручку, сложила руки на столе и внимательно его оглядела. От этого взгляда Андрею вдруг захотелось выпрямить спину и втянуть живот, словно он был не безработным мужчиной в мокром пальто, а провинившимся школьником.
— Садитесь, Андрей, — наконец сказала она. — Кофе у нас варят сносно, хотя бариста всё ещё путает темпер с трамбовкой. Меня зовут Марина Леонидовна. И да, объявление писала я. Точнее, я заставила хозяина повесить его, потому что он тонет в рутине и не видит дальше своего фартука.
Андрей сел на шаткий стул.
— Вы ищете управляющего?
— Я ищу переводчика, — спокойно ответила Марина Леонидовна. — Но прежде чем мы начнём, ответьте мне на один вопрос. Вы выглядите как человек, который потерял не работу, а гравитацию. Что случилось?
Андрей нахмурился. Ему не хотелось обсуждать своё увольнение с незнакомкой в кафе. Он приготовился дежурно соврать про «поиск новых вызовов», но слова застряли в горле. Возможно, виной была её интонация — в ней не было ни жалости, ни праздного любопытства. Только сухая, медицинская констатация факта.
— Нас сократили, — глухо сказал он. — Весь отдел. Двенадцать человек. Совет директоров внедрил мультиагентный кластер. Машина делает нашу работу за три часа. Я оказался... устаревшей функцией.
Он ждал, что она начнёт утешать. Скажет, что это несправедливо, что машины никогда не заменят человеческую душу, или, наоборот, начнёт читать лекцию о необходимости срочно переучиваться на промпт-инженера.
Но Марина Леонидовна просто кивнула.
— Понятно. У вас забрали кормушку, и вы не знаете, кто вы теперь без неё. Давайте сразу к делу, Андрей. Я не провожу собеседований в привычном вам смысле. Я задаю три вопроса. Если вы сможете на них ответить — нам стоит поговорить. Если нет — допивайте кофе и идите домой. Договорились?
Андрей кивнул, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Он привык, что на собеседованиях он — тот, кого хотят купить. А здесь с ним разговаривали как с пациентом.
— Вопрос первый, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Что вы умеете такого, что нельзя описать должностной инструкцией?
Андрей автоматически выдал заученную мантру:
— Я выстраивал кросс-функциональные процессы, управлял командой из двенадцати специалистов, оптимизировал бюджеты и...
— Стоп, — Марина Леонидовна подняла руку. — Это вы выписали из своего резюме. Это инструкция. Это то, что делает любой средний менеджер. Что вы делали, когда инструкция рвалась? Когда клиент орал, что вы уничтожили его бизнес, а подрядчик ушёл в запой за день до сдачи проекта?
Андрей замолчал. В памяти всплыл случай трёхлетней давности. Крупный региональный клиент, владелец сети строительных магазинов, угрожал разорвать контракт из-за того, что ему не понравился оттенок синего на баннерах. На самом деле причина была не в цвете.
— Я... я тушил пожары, — медленно произнёс Андрей. — Я ехал к клиенту не с презентацией, а с бутылкой хорошего коньяка. Я сидел с ним до полуночи, слушал, как он жалуется на здоровье и непутёвого сына, и ждал, пока он выговорится. А потом переводил его экзистенциальный страх перед старостью и потерей контроля на язык конкретных, понятных ему маркетинговых правок.
Марина Леонидовна чуть заметно улыбнулась уголком рта.
— Неплохо. Вопрос второй. За что вам платили, когда вы думали, что вам платят за другое?
— За стратегию, — уверенно ответил Андрей. — За рост метрик, за охваты, за конверсию.
— Метрики растит машина, — отрезала она. — Охваты покупает алгоритм. За что вам платил ваш директор, когда закрывал за вами дверь кабинета и оставлял вас наедине с самым токсичным клиентом компании?
Андрей задумался. Он никогда не смотрел на это под таким углом. Вспомнил Вадима Игоревича, своего генерального. Вспомнил, как тот всегда поручал ему самые сложные переговоры. Не потому, что Андрей был лучшим стратегом. А потому, что после встреч с Андреем клиенты переставали звонить Вадиму по ночам.
— За уверенность, — тихо сказал Андрей, удивляясь собственному открытию. — Я был громоотводом. Я брал на себя хаос и тревогу клиента, впитывал их в себя и отдавал обратно структуру. Мне платили за то, что я снимал с них страх.
— Бинго, — сказала Марина Леонидовна. — И тут мы подходим к третьему вопросу. Самый важный. Если бы искусственный интеллект умел всё, что умеете вы, чем бы вы отличались от него?
Внутри Андрея вдруг прорвало плотину. Накопившийся за четыре дня стресс, уязвлённое самолюбие, страх перед будущим — всё это слилось в горячий, колючий ком в груди.
— Ничем! — он повысил голос, не заботясь о том, что бариста за стойкой поднял голову. — В этом и проблема, понимаете?! Машина генерирует структуру быстрее. Она не спит, не ест, не требует три оклада при увольнении и не пьёт коньяк с клиентами. Она просто выдаёт результат. Я — устаревшая функция. Я биологический алгоритм, который работает медленнее и дороже кремниевого. Довольны?
Он тяжело дышал, глядя на неё исподлобья, ожидая, что она обидится или позовёт охрану.
Но Марина Леонидовна смотрела на него с непонятным выражением лица. В её глазах не было ни осуждения, ни жалости. Только какое-то глубокое, выстраданное узнавание.
— Отлично, — спокойно сказала она. — Вы честны. Это редкость. Обычно мужчины вашего возраста в этот момент начинают рассказывать про «уникальное человеческое чутьё», которое на поверку оказывается просто набором когнитивных искажений. Вы признали своё поражение. А признать поражение — это первый шаг к тому, чтобы перестать быть жертвой.
Она придвинула к себе блокнот, оторвала чистый лист и быстро написала на нём несколько строк, затем отодвинула к Андрею.
— Я не дам вам работу сегодня. И не дам вам советов. Советы — это попытка навязать вам чужой опыт, который вам не подойдёт. Я дам вам задание. Назовём это «археологией компетенций».
Андрей посмотрел на лист. Там было написано:
1. Выписать 50 ситуаций из карьеры, где вы принесли реальную ценность.
2. Разделить на три колонки: Что делал / Какой навык использовал / Почему это не смог бы сделать ИИ.
3. Третья колонка — это ваш несжимаемый остаток.
— Пятьдесят ситуаций? — хмыкнул Андрей. — У меня и десяти не наберётся, где ИИ был бы бессилен.
— Наберётся, если будете копать глубоко, а не скользить по поверхности корпоративного жаргона, — парировала Марина Леонидовна. — Приходите через неделю. Во вторник, к одиннадцати утра. Если найдёте ответ на третий вопрос и заполните третью колонку — мы поговорим о том, как это монетизировать. Если нет — не приходите. Я не занимаюсь благотворительностью для уязвлённых эго. А теперь идите. У вас есть работа.
Андрей встал, чувствуя себя одновременно оскорблённым и странно взбудораженным. Он кивнул, повернулся и пошёл к выходу.
Уже у самой двери, нагибаясь, чтобы вытереть подошвы ботинок о старый половик, он замер. На стене, среди выцветших фотографий старого города и репродукций импрессионистов, в простой деревянной рамке висел лист глянцевого журнала.
Андрей подошёл ближе. Это была обложка русского издания Forbes. 2015 год.
С фотографии на него смотрела женщина с острым, бескомпромиссным взглядом. Марина Вельская. Заголовок гласил: «Королева ритейла. Как Марина Вельская построила империю "Северный путь" и изменила правила игры в регионах».
Сердце Андрея ёкнуло... нет, не ёкнуло. Оно просто тяжело и гулко ударилось о рёбра. Он помнил это имя. Помнил смутные заголовки в деловых телеграм-каналах пару лет спустя. Но память бизнес-аналитика, привыкшего фильтровать информацию, не сразу выдала детали.
Он вышел на улицу, не чувствуя холода, сел в машину и тут же достал телефон. Открыл поисковик, вбил: «Марина Вельская Северный путь судьба».
Экран заполнился ссылками. И с каждой прочитанной строчкой у Андрея всё сильнее холодело внутри.
2015 год: сеть из ста двадцати магазинов, обороты в миллиарды, планы по выходу на IPO.
2018 год: рейдерский захват. Предательство соучредителя, человека, которого она, по слухам, считала родным братом.
2019 год: возбуждение уголовного дела по статье 159 УК РФ («Мошенничество в особо крупном размере»). Фабрикация доказательств. Два года в следственном изоляторе.
2021 год: оправдательный приговор, который достался ей ценой разрушенного здоровья и потерянных связей. Но бизнеса уже не было. Империя «Северный путь» была распилена на куски и распродана конкурентам ещё до того, как двери камеры за её спиной закрылись в последний раз.