Александр X – Информационный гамбит (страница 6)

— А это? — Алексей указал на фото мужчины лет пятидесяти с незапоминающимся лицом и взглядом, от которого становилось не по себе.

— Это Аркадий Витальевич Гридин. Начальник службы безопасности «Гипериона». Полковник в отставке, по слухам — бывший сотрудник одного из подразделений, которое не принято называть вслух. Человек, который отвечает за всю «черную» работу. Наружное наблюдение, сбор компромата, давление на несговорчивых. Не путай его с обычными охранниками. Это — системный аналитик угроз. У него штат из тридцати человек и бюджет, сопоставимый с бюджетом небольшого города.

Алексей вгляделся в лицо Гридина. Оно было странным — словно стертым, лишенным ярких черт, но именно эта стертость и настораживала. Человек, который умеет быть незаметным. Человек-тень.

— И наконец, — Михаил достал из папки отдельный лист, — сам Корбат Вадим Аркадьевич. Пятьдесят восемь лет. Состояние, по разным оценкам, от восьмидесяти до ста двадцати миллиардов рублей. Начинал в девяностые с торговли оргтехникой, но быстро переключился на промышленность. Первый завод купил в девяносто восьмом, во время кризиса, за бесценок. С тех пор поглотил больше сорока предприятий по всей стране. Методика всегда одна: он выбирает сектор, где много разрозненных игроков, скупает крупнейших, а мелких либо дожимает, либо уничтожает. Сейчас у него пятнадцать заводов, свои конструкторские бюро и, по некоторым данным, доля в нескольких оборонных контрактах.

— И почему его до сих пор не остановили? — спросил Алексей.

— А за что? — Михаил горько усмехнулся. — Он действует в рамках закона. Почти всегда. Его юристы — лучшие в стране. Его аналитики просчитывают риски на десять ходов вперед. Он не нарушает Уголовный кодекс. Он просто знает его лучше тех, кто должен его охранять. И он никогда не оставляет следов. Понимаешь? Никогда. Все грязные дела делаются чужими руками, а эти руки потом либо исчезают, либо становятся бесполезными для следствия.

— И что же ты предлагаешь? — Алексей закрыл папку. — Если он так неуязвим, зачем бороться?

— Он не неуязвим, — сказал Михаил, и его глаза блеснули тем самым, знакомым Алексею огнем. — Он просто не встречал достойного сопротивления. Все, кто пытались с ним бороться, действовали шаблонно: подключали административный ресурс, пытались давить через силовиков, искали компромат. Но у Корбата административного ресурса больше, а компромат он убирает быстрее, чем его находят. Нужен другой подход. Нужно бить не по его сильным сторонам, а по слабым. А слабые стороны у него — в его собственной системе.

— Какие?

— Их несколько, — Михаил начал загибать пальцы. — Первое: его система завязана на него лично. Убери Корбата — и «Гиперион» начнет рассыпаться. Никто из его заместителей не обладает его харизмой и его связями. Второе: его бизнес строится на поглощениях, а значит, в нем есть скрытые конфликты. Люди, которых он когда-то задавил, никуда не делись. Они работают на него, но ненавидят. Это потенциальные союзники. Третье: Корбат патологически не выносит публичного унижения. Это его ахиллесова пята. Он готов тратить миллионы, лишь бы не выглядеть слабым в глазах «бизнес-сообщества». И четвертое, — Михаил сделал паузу, — он недооценивает информацию. Он считает ее просто еще одним ресурсом, который можно купить. Но информация — это не нефть и не газ. Это поле, которое пронизывает все. И если научиться этим полем управлять, можно сделать с ним такое, на что не способны ни деньги, ни связи.

— Док говорит то же самое, — заметил Алексей.

— Док знает, что говорит, — кивнул Михаил. — Он научит тебя управлять полем. А я научу тебя защищаться. Прямо сейчас.

Он встал и подошел к доске, висевшей на стене. Взял маркер и нарисовал три круга, вложенных один в другой.

— Смотри. Это модель угроз. Внешний круг — это то, что Корбат делает открыто. Проверки, иски, жалобы в инстанции. Это его «официальная» война. Здесь ты можешь защищаться стандартными методами: юристы, бухгалтеры, документы. Михаил начал рисовать стрелки от внешнего круга. — Второй круг — это то, что он делает полуоткрыто. Давление через поставщиков, через банки, через ключевых клиентов. Здесь нужны связи и альтернативные каналы. У меня они есть. Я поделюсь. Но есть еще третий круг, — он ткнул маркером в центр мишени. — То, что он делает тайно. Компромат на тебя, на твоих близких, на твоих сотрудников. Слежка. Вербовка. Провокации. Здесь стандартные методы не работают. Здесь нужна информационная война на опережение.

— Что значит «на опережение»? — спросил Алексей.

— Это значит, что ты должен сам стать источником информации о себе, — Михаил вернулся за стол. — Пойми: Гридин и его люди все равно соберут на тебя досье. Они уже это делают. У них есть доступ к базам данным, к твоим банковским транзакциям, к твоим звонкам. Ты не можешь это предотвратить. Но ты можешь обесценить их работу.

— Каким образом?

— Создав свою версию реальности и сделав ее громче, чем их версия, — Михаил достал из папки несколько листов. — Вот, смотри. Это план нашей медийной кампании. Я набросал его на прошлой неделе, когда понял, что ты откажешь Корбату. Мы запустим серию публикаций в деловых СМИ. Не про «Гиперион», нет. Про тебя. Про твой бизнес, про твоего отца, про уникальные технологии, которые ты сохраняешь. Про маленькое семейное дело, которое делает то, чего не могут сделать гиганты. Мы сделаем тебя публичной фигурой, Алексей. Не богатым, не успешным — а принципиальным. Человеком, который не продается.

— И как это поможет?

— Это создаст тебе репутационный щит, — объяснил Михаил. — Если завтра Корбат попытается тебя раздавить, это будет выглядеть не как «поглощение неэффективного актива», а как «уничтожение национального достояния». Понимаешь разницу? В первом случае ты — никто, и твоя судьба никого не волнует. Во втором случае ты — символ, а на символы просто так не нападают. Это вызывает вопросы у журналистов, у чиновников, даже у конкурентов Корбата. А вопросы ему не нужны.

Алексей задумался. В словах Михаила был резон. Он вспомнил, как Комратов говорил о том, что его бизнес — «сорняк на поле». Да, сорняк. Но если этот сорняк вдруг окажется редким растением из Красной книги, вырвать его будет гораздо сложнее. По крайней мере, прилюдно.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, мы запускаем эту кампанию. Что дальше? Корбат не станет сидеть сложа руки.

— Конечно, не станет, — согласился Михаил. — Он начнет атаковать. Но мы будем готовы. Я уже подготовил юридическую группу. Четыре человека, специалисты по корпоративному праву, налоговому праву и административным делам. Они будут вести твою защиту, если начнутся проверки и иски. Я также договорился с двумя деловыми изданиями — они готовы дать площадку для твоей истории. Но главное, — он сделал паузу, — я хочу, чтобы ты познакомился с Доком лично. Не по телефону, а вживую. Ты уже был у него?

— Да, вчера, — сказал Алексей. — Он начал объяснять мне азы теории информации.

Михаил удивленно поднял брови.

— Уже? Быстро. Обычно он сначала проверяет человека несколько раз, прежде чем начать учить. Значит, ты ему понравился. Это хороший знак.

— Он странный, — заметил Алексей. — Говорит загадками, как дельфийский оракул. Но в его словах чувствуется система.

— Система там есть, — подтвердил Михаил. — Док — это не просто консультант. Он — методолог. Он разрабатывает не решения, а способы мышления. Если ты усвоишь его метод, ты сможешь сам находить решения в любой ситуации. А это дороже любых советов.

Он замолчал, глядя на часы.

— Ладно, давай подведем итог. Наша стратегия на ближайшие недели выглядит так. Первое: мы готовим публикации о тебе и твоем бизнесе. Ты даешь интервью, желательно искренне и без шаблонов. Никаких «мы лидеры рынка» и «инновационные решения». Говори как есть: про отца, про станок, про то, что дело — это не только деньги. Люди это любят. Второе: мы приводим в порядок твою бухгалтерию и юридические документы. Мои юристы проведут аудит и подскажут, где могут быть уязвимости. Третье: ты продолжаешь учиться у Дока. Это — твое главное оружие на будущее.

— А четвертое? — спросил Алексей.

— Четвертое — это я, — Михаил усмехнулся. — Я буду отвлекать внимание на себя. У меня есть несколько козырей против Корбата, и я их выложу, когда придет время.

— Какие козыри?

— Пока не скажу, — Михаил покачал головой. — Не потому, что не доверяю. А потому, что информация имеет свойство утекать. Чем меньше людей знает, тем труднее Гридину до нее добраться. Но поверь: когда понадобится, я ударю.

Они разошлись ближе к вечеру. Алексей вышел из бизнес-центра и остановился на улице, вбирая в легкие холодный февральский воздух. В голове крутились обрывки разговора, лица из досье, схемы и стрелки, нарисованные Михаилом на доске. Вся эта информация требовала осмысления, укладки в систему.

Он сел в машину и поехал не домой, а в цех. Ему нужно было увидеть станки, вдохнуть знакомый запах масла и металла, услышать мерный гул работающих моторов. Это возвращало его в равновесие. Это напоминало ему, ради чего он все это затеял.

В цеху было пусто — рабочий день закончился. Только дежурный охранник, дядя Коля, мирно дремал в своей каморке у входа. Алексей прошел вглубь, включил свет над своим верстаком и сел на старый, продавленный стул, на котором когда-то сидел отец.