Александр Высоцкий – Спортсмены (страница 64)
Есть еще Александра Ивановна, которая каким-то образом доставала для нас продовольственные карточки в те трудные годы. И что удивительно: эти люди куда-то потом исчезали, а когда в нашу семью врывалось несчастье — они вновь находили нас и предлагали свою помощь. Будто они и существуют-то для того, чтобы помогать. А когда все нормально, лишь присылают приветствия по случаю Ингиной победы.
И вот, когда приходили эти открытки, вновь в нашей семье была радость. Ведь за Ингу мы все переживали, наша неграмотная бабушка и та знала все Ингины секунды назубок и была таким специалистом в конькобежном спорте, что по выступлению спортсменки в первый день соревнований могла определить:
— Ну Ина теперь выиграет. — Потому что все знали, в том числе и наша бабушка, что уж три-то километра Инге отдай и не греши: стайерские дистанции у нее были на особом счету.
Особенно нас радовали ее успехи в 1962 году. Об этом я сейчас расскажу.
Была тогда для Инги полоса неудач, связанная с плохим выступлением на высокогорных катках. По-видимому, подводили больные в прошлом легкие. И действительно, внизу бежит отлично, выигрывает, а поднявшись в горы, становится неузнаваемой. Нет былой энергии в движениях, задыхается. А тут сразу же и ярлык:
— Инга не может бегать на высокогорье.
И вот в 1962 году, когда уже, казалось, нельзя было развеять этот пресловутый миф, она сделала то, что вообще трудно укладывалось в сознании.
Я как раз служил в армии. Захожу вечером, когда все уже легли спать, в ленинскую комнату, включаю телевизор — ведь знаю, что сегодня заканчивается чемпионат СССР на высокогорном Медеои Сердце мое екает в предчувствии чего-то, а чего — не пойму. А уж когда объявил диктор, сразу понял:
— Москвичка Инга… установила каскад мировых рекордов, превысив прежнюю сумму в конькобежном многоборье более чем на 10 очков!
Не говоря уже о том, что смогла все же приспособиться к «бескислородным» условиям. Это потрясло всех. К тому же результаты прямо-таки были мужскими. Вот ее четыре мировых рекорда: 500 м — 44,9, 1500 м — 2.19,0, 3000 м — 5.06, сумма — 189.033 очка. Впоследствии Римма Жукова писала: «Они (рекорды. — В. А.) были столь великолепны, что все прежние спортивные подвиги в скоростном беге на Коньках померкли перед ними. Инга почти полностью обновила таблицу мировых рекордов. Она побила рекорд Тамары Рыловой на дистанции 500 метров, который держался 7 лет; Лидии Скобликовой — на дистанции 1500 метров, который устанавливался ею в Скво-Вэлли; Риммы Жуковой — на дистанции 3000 метров, продержавшийся 9 лет, и, наконец, рекорд в многоборье, набрав фантастическую сумму… Ингу поздравлял весь спортивный мир».
Долго потом держались они и лишь в 1967–1968 годах были в основном побиты голландскими и советскими конькобежками.
В том же году, в 1962-м, Инга выиграла все, что могла. В том числе и в третий раз стала абсолютной чемпионкой мира. Это вновь произошло, как и пять лет назад (в 1957 г.), в финском городе Иматре. Потом — снова цепь сплошных неудач.
Внешне могло показаться: наверное, Инга уже выдохлась, да и сколько можно, все-таки сделала много — стала трехкратной чемпионкой мира. Кому удавалось такое? Из женщин только Марии Исаковой. Но Инга так не думала о себе. Не думали так и те, кто знал Ингины возможности. А знали про нее следующее. Инга могла болеть и при этом долго не тренироваться, могла быстро прибавить в весе за это время, но проходил небольшой период, и она вновь была в хорошей форме. Ее ругали на первых порах за плохую технику, но она выигрывала, ругали за то, что она не делала по утрам физзарядку, от которой ее клонило ко сну, и спортсменка умышленно поэтому ее избегала. Но в то же время в Ингу верили. Тренеры. Болельщики. Для подруг по команде она была ну чем-то вроде матери. Ее так и звали — «наша мать». К ней всегда приходили со своими бедами — и, смотришь, полегчало. Знали также про нее, что Инга с одинаковой ответственностью будет выступать и на самых крупных соревнованиях, и на самых незначительных, даже за свой динамовский райсовет, чтобы принести ему зачетные очки. Инга могла себя плохо чувствовать, могла бежать с температурой, могла быть не в форме. Но никогда не могла спасовать, отступить в соревнованиях любого ранга. Там она боец. Это знали все. Знали и другое, что если Инга споткнется, упадет, то обязательно поднимется, выпрямится.
И снова неприятность. В 1963 году у Инги обнаружили язву на почве нервных переживаний. Это было накануне Олимпийских игр в Инсбруке. Неужели и на этот раз она не сможет поехать? И вот запись в дневнике Инги, датированная 17 ноября 1963 года: «Поздно вечером прилетела в Иркутск. Вчера вышла из больницы. Очень сильно болят ноги от долгого лежания. Просто не верю, что я на свободе. Очень хорошо быть здоровым человеком». А вот еще запись: «С 13 по 30 декабря 1963 года за И ледовых тренировок — 486 кругов — 194,5 км. Из них быстрой «работы» — 85 кругов — 33,5 км».
И, зная ее необыкновенный настрой на победу, тем более что до олимпийских стартов оставался еще месяц, тренеры пообещали взять Ингу туда, если на отборочных соревнованиях в Москве она займет хотя бы на одной дистанции третье место. Инга, не оправившись еще от болезни, не войдя и наполовину в свою лучшую форму, заняла второе место на одной из дистанций. Но ее все-таки не взяли. Почему? Много тут причин могло быть. Одна из них — кампания по омоложению сборной…
Но тогда настроение у Инги испортилось. Второй раз она, сильная, обладающая таким запасом энергии и еще не до конца раскрывшая свои возможности, оказывается вне олимпиад.
Но Инга не скисла, хотя ей и было не по себе. Она восстанавливала отнятые болезнью силы и смогла занять на чемпионате мира 1964 года (после Олимпиады) уже второе место по сумме многоборья, а на первенстве СССР, которое было проведено под конец сезона, она полностью обрела спортивную форму и выиграла у всех, даже у сильнейшей в тот год челябинской конькобежки Лидии Скобликовой. Инга в пятый раз стала чемпионкой страны, а озорные московские болельщики в тот же день прислали ей телеграмму: «На уральскую молнию нашелся московский громоотвод». Этим и закончился спор на ледяной дорожке двух замечательных конькобежек. Лида после этого оставила на несколько лет коньки, а Инга и в следующем году (в 1965 г.) стала недосягаемой для соперниц всего мира.
За Ингу «болели» тысячи советских людей. Вот одно маленькое письмо: «Здравствуйте, Инга! Вам пишет свердловская пионерка Тамара Шиманова. Я учусь в 5-м классе «Б» школы № 36. Обещаю Вам, что буду учиться только на «отлично». Теперь я, как только напишу небрежно, подумаю: «А вот Инга ни в чем не дает себе поблажек». Занимаюсь в секции фигурного катания. 3-й разряд. Знайте, когда будут соревнования первенства мира, что за Вас «болеет» пионерка из Свердловска. Вы для меня, Инга, во всем пример».
Инга была на редкость способным человеком. Это проявлялось в ее умении все схватывать на лету, мгновенно перерабатывать полученную (увиденную или услышанную) информацию и через секунду (да простит ее бог!) выдавать ее за свою. В этом, видимо, заключалось ее особое свойство ума, нервной системы, характера. И в спорте, и в общественной и личной жизни. Всюду.
При всей ее веселости и доброте нрава к ней лучше не подходи во время тренировок. На соревнованиях уже можно: там представление для зрителей, блистательное, яркое. А здесь нипочем, потому что тренировка — это черновая «шахтерская» работа в три смены — все вперед и вперед, и даже собственная улыбка может только помешать, отвлечь от главной цели. На тренировках улыбки нет — она подзаряжается, аккумулируется, чтобы потом во время соревнований засиять на ее лице. А сейчас — работа, серьезная, ответственная. Отсюда ее бойцовский характер на соревнованиях. А когда она чувствует, что близка к цели, да к тому же ее действия стимулируют гипнотически направленные на нее глаза болельщиков, то у Инги еще больше прибавляется сил. Поэтому-то у нее и был всегда фантастический финиш. Столько страсти, стремительности, будто и не было позади этого трудного пути.
Точно такое же у Инги и вне коньков.
Поначалу мы думали, что ей очень трудно будет вести домашнее хозяйство, когда ей дали комнату и она стала жить самостоятельно. Ведь этим прежде занимались мама и бабушка. А как Инга, справится ли? Каково же было удивление мамы и бабушки, когда они в скором времени сняли первые пробы с блюд, приготовленных Ингой. Они были поражены ее искусством. Никто ее не учил. А рецепт, как печь пирог под каким-то хит-рым названием, пришлось уже матери брать у Инги. Мы приятно удивились также ее успехам в вязании ив шитье. У нее получались очень красивые кофты и платья.
Мне думается, что основным недостатком людей, желающих достичь какой-то цели, является ожидание советов наставника, который в каждом случае нас обязан научить, направить. И вот если человек привыкает к помощи «учителя», он в будущем, за что бы ни взялся, боится самостоятельности. Все он чего-то ждет, подстраховывается, в результате даже из человека потенциально способного и получится «ни то ни се».
И наоборот, привыкнув проявлять самостоятельность, инициативу, пусть даже имея средние задатки, вскоре можешь быть приятно удивлен, что изменился в лучшую сторону и, следовательно, многого достиг. Ты не обращай внимания ни на кого, ни на какие авторитеты. Конечно, слушай, что они говорят, может пригодится. Но не считай, что ты сам ни на что не способен. Не делай поправку на свои 18–19 лет. Ты уже личность. Сегодня, сию минуту. Ты должен сам испытать себя, свои силы, чтобы убедиться — можешь ли ты вообще что-нибудь сделать хорошее. Только так и добывается счастье людьми.