Александр Высоцкий – Спортсмены (страница 15)

Для Алехина это соревнование было крайне важным.

Необходимо занять первое место — тогда матч с чемпионом мира станет реальностью. Найдутся и деньги, не сможет отказаться от встречи и сам Капабланка. Вот почему с таким напряжением играл Алехин каждую партию.

От Капабланки требовалось еще раз подтвердить свою исключительность, Алехин должен был доказать право на нее, лишь одному Ласкеру ничего не было нужно. Он наслаждался напряженной обстановкой большого турнира, часами разбирал с коллегами только что сыгранную партию. Может быть, именно вследствие этого чисто творческого подхода к игре не имевший никаких серьезных обязательств ни перед самим собой, ни перед общественным мнением старейший участник с каждым туром играл все лучше и лучше. Пять выигрышей, пять ничьих в первой половине турнира сделали Ласкера лидером. Тогда Капабланка развил на финише бешеный темп — восемь с половиной очков набрал он в десяти последних партиях — счет фантастический при таком составе играющих! Но… столько же очков было записано и в турнирную графу Ласкера. Обогнать экс-чемпиона мира Капабланке не удалось. Вновь, как и в Петербурге, к финишу приходят три сильнейших гроссмейстера и в том же порядке: Ласкер, Капабланка, Алехин.

Нью-йоркская битва не только не прояснила положение Алехина, скорее она еще больше его запутала. Теперь на пути к трону встала еще одна фигура, и фигура очень грозная. Экс-чемпион мира, владевший шахматной короной 27 лет, — Эммануил Ласкер не прочь вновь был вернуть себе атрибуты короля шахмат.

— Я охотно сражусь еще раз с Капабланкой, — заявил нью-йоркский победитель после турнира, — но только при одном условии: если шахматный мир захочет и организует такую встречу. Без меня, без моего малейшего участия. Но кто станет этим заниматься…

Выходило, что Ласкер не отказывался от дальнейшей борьбы за шахматную корону — в любой момент мог найтись меценат, который организовал бы новую битву между стареющим и молодым гроссмейстерами. Что же оставалось делать Алехину? В этот критический момент он принимает очень интересное и ответственное решение, есть все основания полагать, что оно подсказано ему Эммануилом Ласкером, с которым у Алехина всю жизнь были наилучшие отношения.

— В наши дни самое главное — реклама. Надо бить в глаза людей назойливо, без стеснения. Если вам не делают рекламы другие, делайте ее сами… Вы блестящий мастер комбинаций. Соберите все ваши партии, прокомментируйте их. Да поярче, не стесняйтесь, не жалейте красок на самого себя. Нужно, чтобы читателя поразила ваша гениальность, чтобы, прочитав эту книгу, любой убедился: сильнее вас никого нет на свете. Издайте эту книгу, пусть она кричит: «Алехин — гений!» И еще: вы прекрасно даете сеансы вслепую. Это трудно, я знаю. Но это эффектно, сильно действует на людей, мало разбирающихся в шахматах, зато понимающих толк в деньгах…

Период после турнира 1924 года — это период феерических выступлений Алехина во всех областях шахматной жизни. Раскрыли любители его новую книгу «Мои лучшие партии» и с первых же строк замерли очарованные. Каких только чудес не было в этом сборнике, подобные чудеса в состоянии был извлечь из шахматных глубин один Алехин. Пять ферзей в одной партии, комбинация, рассчитанная на двадцать ходов вперед, блестящие жертвы ферзей, ладей. Никто в мире не умеет так жонглировать шахматными фигурами, как этот неистовый русский.

А телеграф приносил все новые потрясающие сообщения. 1 февраля 1925 года в зале «Пти паризьен» Алехин сыграл, не глядя на доску, двадцать восемь партий. Удивительный мировой рекорд игры вслепую! Тринадцать часов длился этот бой русского с невидимыми противниками. Дважды приносили ему обед и ужин, но он не притронулся ни к чему. Только несколько чашек кофе и двадцать девять сигарет. К полуночи кончилась эта изнуряющая битва, по сообщениям газет, Алехин был «свеж, как роза». Нечего говорить, что весть об этом выступлении разнеслась по всему миру.

— Какой блестящий шахматист! — повторяли и в Европе, и в Америке, и в далекой Австралии. — Неистощимый на выдумку, с потрясающей фантазией. Почему же он не играет матч на первенство мира?

— У него нет достаточных для этого успехов, как, например, у Ласкера, — возражали скептики, и Алехин решил ошеломить и скептиков. В трех турнирах сыграл он в 1925 году — в Париже, Берне и Баден-Бадене — и трижды с блеском выходил на первое место.

«Капабланка выиграл в Лондоне, так как он — чемпион мира, — писал в те дни остроумнейший журналист, гроссмейстер Савелий Тартаковер, — Ласкер в Нью-Йорке — как будто он чемпион мира; Алехин в Баден-Бадене играл, как настоящий чемпион мира».

Кто будет противником Капабланки в матче, необходимость которого понимали уже все. Больше четырех лет кубинец уклоняется от опаснейшего единоборства. Пора сыграть. Одни полагали, что следует еще раз дать возможность сразиться Ласкеру, большинство предпочитало увидеть боевую схватку Хосе-Рауля с этим темпераментным русским.

В начале двадцать шестого года Ласкер едет в Соединенные Штаты. Все ясно, решают провидцы, — поехал собирать средства на матч-реванш с Капабланкой. Времени терять нельзя, и Алехин, в свою очередь, отправляется в путь, его дорога лежит тоже за океан, но в Америку… Латинскую, в Аргентину. Вновь неимоверное напряжение сил, вновь удивительные рекламные выступления для доказательства своей исключительности, и вот в сентябре весь мир облетает сообщение: «В Буэнос-Айресе Алехину удалось обеспечить финансовую сторону матча с Капабланкой». И тут же сообщение другое: «После продолжительных гастролей в Америке Эммануил Ласкер вернулся в Германию». Ни слова о его финансовых переговорах. Может быть, действительно Ласкер не захотел мешать молодому претенденту?

Пять лет потребовалось Александру Алехину для того, чтобы уговорить шахматных меценатов выложить деньги на его матч с Хосе Капабланкой; скольких усилий нужно было предпринять для того, чтобы убедить шахматный мир — он, русский гроссмейстер, имеет право на это высшее шахматное единоборство. Теперь все мучения были позади, но не окажется ли все это напрасным? Ведь ему предстоит еще «совсем малость» — обыграть, заставить шесть раз произнести слово «сдаюсь» шахматиста, вообще почти не знающего поражений. Безошибочность Капабланки воспета в сотнях хвалебных статей. «Можно ли обыграть Капабланку?», «Кто сумеет победить безошибочный шахматный автомат?!» — так выглядели заголовки этих статей. Договориться о матче одно дело, как-то сумеет русский использовать свое право?

Уже давно, еще будучи в России, на фронтах империалистической войны, в госпитале в Тарнополе, Алехин составил гигантский план тренировки к решающему матчу своей жизни. Легко было понять, что шанс был единственный, второй раз в жизйи уже не придется играть с кубинцем; поэтому к встрече с ним нужно быть готовым во всеоружии.

Некоторые высказывания Алехина о шахматах имеют общечеловеческое значение, они вполне применимы и к другим областям человеческой деятельности.

Что определяет успех в шахматах?

«Я считаю необходимыми для успеха три следующих фактора, — говорит Алехин. — Во-первых, понимание своей силы и слабости; во-вторых, точное разумение силы и слабости противника; в-третьих, более высокая цель, чем минутное удовлетворение. Эту цель я вижу в научных и художественных достижениях, которые ставят шахматную игру в ряд других искусств».

Итак, точное знание силы и слабости противника. Этот пункт при подготовке к сражению с Капабланкой ставился во главу угла. То, что Алехин всем своим творчеством служил созданию истинных художественных произведений в шахматах, это ни у кого сомнений не вызывало. С собственными же слабостями он боролся всю свою жизнь.

Можно представить себе, сколько тетрадей исписал Алехин за все время многолетней подготовки к главному матчу. Решение, принятое им, своеобразно, оно идет вразрез с тем, которое напрашивается из поверхностного сравнения стилей игры и характеров противников. И опять-таки это решение перерастает рамки шахмат, его выводы могут быть полезными для многих.

Капабланка провозглашен непогрешимым и безошибочным. Так ли это? Внимательно изучив все партии Капабланки, Алехин делает вывод: как и другие гроссмейстеры, кубинский гроссмейстер так же допускает ошибки. Сочсем он не сверхшахматист, это просто очень талантливый, очень сильный, может быть, меньше других ошибающийся гроссмейстер, но и в его игре можно отыскать немало недостатков.

Одна черта поражает в Капабланке — его умение уходить от всего рискованного, спасаться за стеной разменов, упрощений и быстрых ничьих. Белыми играть на выигрыш, черными обязательно на ничью — вот каково было шахматное кредо кубинца. Это делало его непробиваемым, а ведь Алехину предстояло победить его шесть раз!

— Не представляю, как я смогу выиграть у Хосе-Рауля нужные шесть партий, — заявил Алехин перед, началом матча, но тут же добавил с улыбкой: — Впрочем, я не представляю также, как Капабланка сможет это сделать, играя со мной.

Как же можно было победить Капабланку? Казалось бы, ответ прост — нужно не давать ему возможности создавать на доске простые позиции, необходимо запутывать противника. И в осложнениях переигрывать чемпиона мира. Неизвестно, что произошло бы, если бы Алехин встал на этот путь. Знаем лишь одно — он избрал иной подход к будущим битвам, подход поистине гениальный. «Прежде всего не препятствовать упрощениям. Вы хотите менять фигуры, сеньор Хосе, пожалуйста! Хотите упрощений — будьте любезны! Но я сумею в самых простых позициях отыскать слабость и ударить по этим слабостям со всей силой своего комбинационного умения! И помните: моя техника в матче будет ничуть не хуже вашей, я об этом позаботился при подготовке к историческому единоборству».