Александр Вознесенский – Камень астерикс (страница 17)
— Конечно, мы обладаем очень многими и более совершенными чувствами, но мы воспринимаем иначе. Мы ведь лишены материального тела; мы живем только мыслями и чувствами. Вы, земные люди, не видите и не осязаете нас. Мы тоже, не будучи материализованы, не видим вас. Мы вас лишь чувствуем. Так как мы лишены материального тела, то мы вне времени и пространства. Переносясь со страшной быстротой, мы не видим и не можем измерять предметы, мы их лишь чувствуем. Например, приближаясь к земной планете, мы узнаем о ее близости по той массе флюидов и токов всякого рода, которые проникают и окружают земную поверхность. И чем менее материальное тело астрально развито, как например, некоторые металлы и минералы, тем нам труднее их воспринять. И наоборот, чем существо более развито астрально и ментально, тем легче оно нами воспринимается и познается. Вас, людей, мы не видим, но ваши мысли, чувства, желания для нас видимы а понятны. Ваше тело мы не видим, но формы его мы воспринимаем благодаря ауре, окружающей тело. Как курьез, могу сообщить, что некоторые драгоценные, хорошо шлифованные камни нами очень любимы благодаря их «игре», которая производит приятные вибрации и притягивает нас..
— Дорогой гость, — перебил я, — все это так интересно и поучительно, что я, право, не могу прийти в себя. Если мы беседуем уже более получаса, то объясни мне, ради Бога, каким образом ты знаешь так хорошо современный русский язык?
— С удовольствием отвечаю тебе: мы не говорим, мы воспринимаем образы. Ты хотя и не спишь и не галлюцинируешь, но ты находишься в том состоянии, когда образы и представления заменяют речь. Спрашивай меня, если хочешь, еще о чем-либо, ибо я чувствую, что скоро мое материализованное тело начнет рассеиваться.
— О, чудный посетитель, позволь задать тебе еще один вопрос. Ты пришел сюда
— О, земной человек, вы, которые считаете себя мудрейшими из мудрейших! Вы, которые создали религии, философские системы и науки, вы, воистину, наивные дети. Ваш мозг, ваши чувства столь, в общем, несовершенны, что все гениальнейшие, по вашему мнению, теории и проблемы, — лишь слабейшие отражения истины. Вы хотите познать сущность Божества, а не можете составить себе даже приблизительное представление о мире. А мир огромен. Все ваши знания ограничиваются лишь этой солнечной системой, к которой вы приурочиваете и вашу религию. А между тем, эта солнечная система лишь песчинка в океане других систем. Можно нестись с быстротой луча неисчислимые времена и быть так же далеко от конца, как близко от места отправления. Ты спрашиваешь, приблизился ли я хотя сколько-нибудь к источнику мировой жизни? Нет и нет! Не только мы, существа, но даже целые планетные системы находятся еще в периоде эволюции и совершенствования. Пройдут времена, исчезнут миллионы планет, создадутся новые, народится новое, более совершенное человечество, и тогда, быть может, откроется возможность к такому высокому совершенству, что можно будет приблизиться к Непостижимому. Теперь же идет какая-то грандиозная мировая работа, постичь которую наши слабые силы не могут. Преклонимся перед величием вселенной и облегчим себе и нашим братьям возможность совершенствоваться. Прощай!..
Фигура жреца стала медленно расплываться и через несколько минут совсем исчезла.
Сквозь опущенную штору проникал утренний мерцающий свет. Был 6-й час утра. Моросил дождик. Свечи догорели, легкие струйки дыма носились еще по комнате. Один лишь Будда по-прежнему неподвижно сидел и улыбался загадочной таинственной улыбкой.
ИЗИДА
Два часа ночи. Кругом все тихо. Небольшая комната, в которой я нахожусь, настолько удалена от городского шума, что мне кажется, будто все человечество более не существует.
Мой взор рассеянно бродит по стенам комнаты, останавливаясь на развешанных на них изображениях и предметах.
Вот богиня — символ тайн Природы вечно юной и вечно прекрасной, Изида с лицом, покрытым вуалью, лицом, которого не видел еще ни один смертный! Какой тайный смысл скрывается для нас, оккультистов, в этом Великом Символе?
Вот четверорукий Брама индусов, вот Будда на фоне листа лотоса, вот лампочка, пролежавшая в земле много веков и освещавшая чье-то жилище в древней Пантикапее[3]. Далее, пентаграмма, священный слог «Ом», знаки Зодиака, пентакли.
Я закрываю глаза, и мысль моя невольно уносится вдаль и в прошлое, к тому времени, когда моя нога впервые ступила на Священную Землю Хеми, омываемую плодородным Нилом.
Перед моим духовным взором рисуются процессии жриц, залитые лунным светом, пирамиды, могучий силуэт сфинкса, полузасыпанный песками пустыни.
Усилием волн я стараюсь вызвать перед собой образ Изиды.
Я вижу фигуру легкую, воздушную, прекрасную и величественную.
Сквозь покрывающий ее тройной вуаль мне чудится чарующая улыбка.
Я узнаю эту улыбку. Так улыбается умирающему сестра милосердия, так улыбается возлюбленная любящему человеку, так улыбается невинное дитя.
Этот образ — воплощение вечно-женственного. От него исходит дивное сияние, свет, который не только светит, но и греет. Это свет Истины, Добра и Красоты.
Тысячи мыслей и вопросов теснились в моей голове, и мне казалось, что я без слов понял немой ответ Богини.
Она как бы говорила мне:
«Ты живешь в век, когда техника и материальный прогресс достигли предела своего развития. Но почему люди несчастны, почему они ежедневно массами лишают себя жизни, почему они не верят более ни во что и кричат о банкротстве даже самой науки?
Сумела ли эта наука разгадать тайну жизни и смерти, проникла ли она в сущность вещей, заполнила ли она брешь между собою и религией, и философией? Отчего половина человечества изнывает в непосильном труде и рабство экономическое стало тяжелее былого рабства личного древних времен?
Ваш новый нарождающийся век должен быть веком духовного пробуждения, веком развития дремлющих сил души.
Иди за мной, я приподниму перед тобой завесу тайн, но буду приподнимать ее постепенно, чтобы свет истины не ослепил тебя.
Но не скрывай ревниво этот свет для себя одного.
Научи людей, что мир есть великое, стройное целое, часть которого — все они, научи их, что ничто не мертво, но все существующее, вплоть до камня, живет и проникнуто одним и тем же духовным началом.
Научи их, что все они братья, и что низшие существа — их меньшие братья.
Научи людей, что земля лишь ничтожная песчинка в космическом пространстве, и что звезды и планеты одной с ней солнечной системы таинственно влияют на ее обитателей.
Научи их превращению веществ одно в другое, изготовлению исцеляющих недуги лекарств.
Пусть все узнают, что перед нами вечность, как вечность позади нас, и что теперешнее наше существование— лишь миг в этой вечности, что ничто не умирает.
Убеди твоих ближних в том, что великие силы таятся в глубине их души, и что им стоит только прислушаться к их голосу, заглушенному заботами обыденной жизни, чтобы новый мир открылся перед ними.
Учи читать великую книгу Природы. Буди бьющуюся в оковах тела душу, сущность которой тождественна с великой душой вселенной.
Если ты научишь этому, убедишь в этом хоть одного человека — ты жил недаром.
И народится новая раса, изменятся условия жизни на земле, откроются Великие Тайны, приподнимется темная завеса, скрывающая будущее.
Человек сделается истинным царем Природы. Ум и сердце его прояснится… Жизнь станет светлой и радостной».
В экстазе я протянул руки к видению… Таинственный покров на мгновенье приподнялся с лица Изиды, но прежде, чем я успел рассмотреть его божественные черты, видение исчезло.
(
Была одна из тех чудных ночей, которые наблюдаются только на юге.
«В такую ночь печальная Дидона с веткой ивы стояла на пустынном берегу и милого той веткой манила вернуться в Карфаген».
Реверо сидел на песчаном берегу моря, облитом лунным светом. Кругом не было ни души. Несколько лодок лежало на берегу.
Реверо не мог заснуть в эту ночь. Блеск луны, теплый прозрачный воздух, тихий плеск моря — все это возбуждало его, гнало от него сон.
И хотя днем тоска охватывала его сильнее обыкновенного, но теперь он не скучал. Сотни мыслей теснились в его голове.
Он находил странное удовольствие в том, что не останавливал своего внимания ни на одной из них, давая каждой свободно заменяться новой, подобно причудливым фигурам калейдоскопа.
Это своеобразное парение мыслей можно назвать сном наяву: оно имеет все свойства сна. Образы, возникающие при этом в фантазии, так ярки, так свежи и легки, что заставляют забыть о внешнем мире. Ощущение необыкновенной, почти сказочной непринужденности и легкости мышления дополняет прелести этого занятия. Понятие о времени при этом совершенно теряется[4].
Так случилось и с Реверо. Когда он очнулся, рассвет был уже недалек.
— Черт возьми, — вскричал молодой человек. — Луна уже вступила в последнюю треть своего пути по небу; я опять замечтался. Все равно, теперь мне уже не заснуть.
Сказав это, он встал и решительно направился к одной из лодок.
— Мегмет-Али, — закричал он, толкая ногой нечто завернутое в парус и имевшее форму человека. — Помоги мне спустить лодку.