Александр Вознесенский – Камень астерикс (страница 10)

— Мы не боимся, — гордо заявляет Алексей. — Пусть он явится.

Бурав снова скрипит. Слышно даже, как щебень сыплется в желоба. Внезапно в стене пред нами является широкое круглое отверстие. В отверстии показывается рука с электрическим фонарем, потом человеческая голова.

Это — голова седого старика. У него белая борода и волосы белые, длинные, вьющиеся, как сияние. Лицо совершенно спокойное, холодное и светлое. Оно особенно поражает рядом с бурными пылающими лицами Космистов.

— Здравствуйте, дети, — говорит старик и даже улыбается.

Дети молчат. Потом кто-то из задних рядов отвечает:

— Здравствуй, дед Антей!

— Здравствуй, здравствуй! — раздаются еще голоса.

Дед Антей — великий ученый. Имя его — одно из самых уважаемых в стране. Космисты тоже его уважают. Он одним из первых стал обсуждать вопрос о возможности переселения на другие планеты с научной и технической точки зрения. Это было почти полвека тому назад. В последние годы им был произведен ряд интересных опытов воздействия на планеты при помощи сосредоточенных лучей проторадия.

— Что вы здесь делаете, дети? — спрашивает Антей спокойным тоном.

— Мы хотим расколоть землю пополам, — вызывающе говорит Алексей.

— Расколоть землю, чем? — переспрашивает Антей, как ни в чем не бывало.

— Проторадием. Я открыл новую радиацию. Вот вычисления.

Антей берет бумагу, просматривает колонки знаков, наскоро набросанных, и слегка хмурится.

— Положим, — соглашается он. — А зачем?

— Затем, чтобы улететь!

Алексей бессознательно поднимается на носках и передергивает плечами. Странный жест. Нервный, широкий, птичий какой-то, трепет полета бескрылого. Как у орла, заколдованного и превращенного в пантеру.

— Лететь, лететь! — повторяют другие Космисты. Эта неукротимая жажда полета, туда, в пространство, кажется, живет в крови, гнездится в мозгу этих бешеных юношей.

— Постойте! — старик машет рукой. — Я скажу: это несправедливо.

— Почему несправедливо? — задорно спрашивает Алексей.

— Вы забыли о нас. Мы не хотим лететь. И нас больше. Зачем вы хотите завладеть всей землей?

— А вы зачем завладели? — страстно спрашивает Алексей. — Вас больше. Да, к несчастью. Везде вы, некуда скрыться от вас. Пошлость ваша сытая, укороченное довольство. Мы спрятались под землю. Вы и тут нашли.

Старик пожимает плечами:

— Мы не можем вам дозволить взрывать землю.

— У нас Молний, — напоминает Алексей. — Взорвем, когда захотим.

— И все погибнете, — говорит старик. — Что вам за выгода?

— Пусть погибнем, — страстно возражает Алексей. — И вы вместе. Все погибнем.

— Отчаянные, — шепчет старик. — Знаете ли: я предлагаю перемирие на два часа.

— Какое перемирие? — подозрительно спрашивает Алексей.

— Я созову совещание там наверху и через два часа принесу вам окончательный ответ.

Белая голова исчезает вместе с фонарем. И в шахте как будто стало темнее. Два часа тянутся убийственно медленно. Космисты стоят рядами и сурово молчат. Они сознают, что, во всяком случае, их отчаянное предприятие окончилось неудачей.

Два часа прошло. Дед Антей опять в отверстии с фонарем, как живой портрет в круглой рамке.

— Я принес вам компромисс, — говорит он, но лицо его теперь важно и сурово.

— Какой компромисс?

— Скажите, — спрашивает старик, — куда именно хотите вы лететь?

— Куда-нибудь, — раздаются голоса, — куда угодно. В пространство, к звездам.

— Оставьте в покое землю, — говорит Антей. — Если вы хотите лететь, мы отправим вас в пространство.

— Как, на чем?

— Вот наш план. Как глубоко прорыли вы ваш колодезь?

— 2.000 метров.

— Хорошо. Мы предлагаем вам следующее: ваш колодезь послужит нам, как стержень. Мы выроем вокруг него широкий туннель, обровняем его, как пушку, и укрепим стены. Затем построим ядрообразные дома из пружинной стали. Дадим вам воздуха сгущенного и твердого, инструменты, приборы, запасы и все нужное. Кто хочет, пусть летит в этих ядрах.

— Как произойдет полет?

— Мы снарядим ваши ядра проторадием, как ракеты, и выстрелим ими из этой подземной пушки. Я применил ваше открытие и сделал расчет. От быстроты движения проторадий даст разряд и произведет новую силу. Эта сила выбросит ракеты за пределы тяготения. Кто хочет, пусть летит, — повторил старик.

По лицу Алексея пробежала тень колебания.

— Братья, — начал он, обращаясь назад и запнулся, и тон его голоса звучал невысказанным вопросом.

— Мы согласны, — сказал чей-то голос.

— Согласны, согласны, — загудела толпа.

— Согласны, летим! Ура! летим! Спасибо, Антей! Ура!

Мудрость старика Антея нашла выход, столь же безумный, как и все предприятие Космистов, но безобидный для обеих сторон.

— У нас будут свои планеты, — кричали юноши в восторге. — Мы дадим им имена. Веста, Астрея, юные дочери земли. Ура Антею! Мы будем летать сами, на воле, без соседей.

— Постойте, — сказал Алексей, что-то соображая. — Кто из вас хочет лететь в этих железных ракетах?

— Все хотим! — заревела толпа.

— Дает ли нам комиссия довольно ракет для полета? — спросил Алексей, обращаясь к старику.

Старик покачал головой.

— Комиссия может дать вам пять ракет.

— А каждая ракета на сколько человек?

— На десять человек.

— Значит, всего на пятьдесят, а нас больше ста.

— Больше нельзя! — решительно возразил Антей. — Я сделал вычисление. На шестом выстреле земля даст трещину и завалится на вылете ракеты.

— Пусть валится, — запальчиво крикнул Алексей.

Но старик остановил его жестом руки.

— Зачем ты кричишь? — сказал он спокойно. — Невозможное невозможно.

— Слышали, товарищи, — сказал Алексей мучительным тоном. — Что нам делать?

Космисты молчали.

— Пусть половина останется, — предложил Антей, — вот выход.

В рядах Космистов прокатился вздох, сжатый, почти похожий на свист, но никто ничего не сказал. Они не знали, что сказать.