Александр Воропаев – Тучи гасят звезды (страница 1)
Александр Воропаев
Тучи гасят звезды
1 глава.
Микка Кутасов спустился с четвертого этажа на третий в совершенной растерянности. Куратор вскользь упоминал о собеседовании в агентстве, но без подробностей: сказал, что эта процедура нужна только для проформы: место, где он будет проходить исправительные работы, уже определено и ни о чем лишнем ему думать не надо. А что нужно – это присматриваться к местному контингенту и перенимать их коммуникативные приемы, а значит: поначалу поменьше говорить и побольше слушать.
И все же собеседование произвело на Микку почти ошеломляющий эффект.
Он прибыл на Семеновскую, на дребезжащем трамвае добрался до Пятой улицы Соколиной горы и под моросящим непрестанным дождем нашел Институт коллекторного и вентиляционного проектирования. Учреждение располагалось в многоэтажном здании желтого кирпича. Перед Кутасовым предстали бетонные ступени и крыльцо, карминовая вывеска рядом с алюминиевыми ушатанными дверьми – на вывеске, потускневшими золотыми буквами, значилось наименование института, а дальше пошло́ – освещенный люминесцентными лампами стеклянный вестибюль, бледно-розовый ракушечник на стенах и два лифта. Короче говоря, поздний брежневский конструктивизм во всем своем тоскливом великолепии.
Пожилой вахтер, в тяжелых роговых очках и в военной рубашке под черным халатом, не отрываясь от газеты, объяснил Кутасову на каком этаже и в какой комнате находится искомое агентство по трудоустройству. Рядом со столом старика, в кафельной нише, оказалась вешалка. Микка решил, что стоило бы разоблачиться. Вахтер также, не поднимая глаз, принял у него мокрую куртку и выдал номерок. Микка на секунду замер – по старой, крепко вбитой привычке он убедился, что завитушка маминой сережки осталась при нем, в часовом кармашке джинсов.
В агентстве крашеная блондинка, лет за сорок, доброжелательная и энергичная, похвалила Микку за пунктуальность и сразу же взяла в оборот. Она усадила его за стол с пластиковым верхом, на жесткий фанерный стул, тщательно изучила все липовые документы, которыми Микку снабдил куратор, а затем вывалила перед ним целую кипу листочков. Это все были тесты и опросники. Ничего себе проформа!
Почти два часа Кутасов заполнял всяческие таблички, рисовал графики и решал математические задачки. Задачки, впрочем, оказались довольно несложными и упирали на логику. Были здесь и буквенные ребусы и шарады и с ними Микка, по понятным причинам, разделался играючи – привитый ему лингвистический блок работал безупречно; были геометрические головоломки – кажется, тоже справился, – но вот на вопросах, связанных с местной политикой, он забуксовал.
«Выскажите свое отношение к территориальным притязаниям Южно-Уральской республики на Кустанайскую область. Считаете ли вы приемлемым применение военной силы правительством республики, и при каких условиях?»
Какого черта? Даже пропустим то, что вопрос сформулирован неточно – высказывают мнение, а отношение и чувства выражают или выказывают – но зачем это вообще нужно спрашивать при приеме на работу? Что за ерунда! Разве ему предложат административную должность?
Куратор при первом знакомстве вручил Кутасову несколько справочных пособий, содержащих сведения о местной политической ситуации, о социальном и экономическом положении, и он бегло пробежался по ним вчера вечером, после заселения на квартиру в Гороховском, но без особого рвения. Из окна комнаты виднелся край залитого дождем двора, мокрые деревья и кусты, из кухоньки – часть безлюдного переулка. Здания были серые или бледно-канареечные. Не хватало и света и цвета. На сердце стало муторно, и вчитываться в брошюрки Микке больше не хотелось. Как представишь, что нужно провести в этом неуютном городе, на Эрде, несколько лет жизни, делалось не по себе…
И поэтому собеседование это дурацкое добавилось еще одним лыком в ту же тоскливую строку.
Дело пошло быстрее, когда Микка разозлился и начал писать в ответ на такие и подобные вопросы всякую чушь и наобум.
Запомнились ему два вопроса в самом конце экзекуции, они были напечатаны на отдельном листочке: «Выберите предпочтительное для вас число (Микка вывел на бланке цифру «четыре») и геометрическую фигуру (начертил квадрат)»
Женщина, проводившая собеседование, то есть подсовывавшая ему все эти задания, пришла чуть ли не в восторг.
– О, это то, что нужно! – вскричала она, выхватывая прямо из-под его пера бумажку, как будто только ради этих двух вопросов все и затевалось. – У нас как раз имеется один запрос из солидной организации. Им требуется сотрудник в отдел закупок. Горящая вакансия и вы, несомненно, подходите. У вас именно такой, требуемый на эту должность психотип!
Позже-то Микка узнал, что сие агентство по трудоустройству аффилировано с их же конторой, то есть, попросту говоря, принадлежат этим же хозяевам. Можно сделать соответствующие выводы. Неизвестно, занималось ли оно вербовкой рабочей силы для других организаций или этот фокус они провернули только с ним… и вообще, какова степень вовлеченности их фирмы в дела пенициарные. Они что-нибудь знают? Возможно. Хотя и очень сомнительно. Впрочем – ему было плевать. Эти вопросы тогда Микку еще не занимали.
– Вам, Дмитрий, не придется даже никуда ехать, – убедительно радовалась за него блондинка, строча что-то на розовом бланке. – Я сейчас напишу заключение, и вы с ним спуститесь на третий этаж. Идите-идите. Пока Сергей Маратович еще здесь. Я уже ему позвонила, он вас ждет.
Выпотрошенный, оглушенный Кутасов спустился по лестнице. На площадке третьего этажа оказалась черная металлическая дверь – практически стальная стена. Она отгораживала лифтовый вестибюль от коридора. Микка нажал на торчащую белой бородавкой кнопку звонка и задумался. Сегодня вечером ему нужно снова идти к куратору. Первое знакомство прошло скомкано, чиновник куда-то явно вознамеривался отбыть: он быстро провел короткий инструктаж, выдал документы и выставил подопечного за дверь… Да, еще пожурил за вихры на голове. Сегодня, надо полагать, процедура пойдет по порядку и может затянуться. Хотя Микке все равно спешить некуда. Какая разница… Однако почему никто не открывает, звонок вообще работает? Или это опять тест? Он постучал в глухую дверь костяшками пальцев.
– Чего? – за дверью стоял угрюмый толстяк в белой рубашке и темной жилетке. На круглом плече у него висела рыжая пистолетная кобура. Судя по брутальному виду, у него вполне могло быть где-нибудь припасено помповое ружье, как во вчерашнем кровавом телефильме.
– Здравствуйте. Вот здесь… – Микка протянул документы. – Мне сказали, на третий этаж, к господину… Арлазарову.
Охранник документы не взял, только посмотрел на Микку сквозь приопущенные веки недоброжелательным взглядом и чуть-чуть посторонился. Как позже выяснилось, другого взгляда в арсенале у него и не имелось.
– В зале сразу налево, – глухо сказал бугай.
Микка прошел по сумрачному, остро пахнущему мастикой холлу; кроме двустворчатых полупрозрачных дверей, в направлении которых кивнул охранник, здесь по сторонам еще находились и другие – малоприметные, но озираться было не с руки: охранник, конечно, смотрел в спину. Подойдя к матовым створкам, Кутасов толкнул рукой одну из них. Буквально нигде двери не открывались сами собой и к этому он уже начал привыкать. Куда труднее представлялось привыкнуть к особенностям местного гардероба – одежда и обувь оказались ужасно неудобными.
Сразу за створками Кутасов остановился. Он очутился в обширном, хорошо освещенном помещении, выходящем голыми окнами на обе, противоположные стороны здания. Здесь между бетонных колонн находилось несчетное количество столов и за ними сидели женщины. Все они держали возле уха трубки телефонов и что-то туда говорили. Гомон стоял соответствующий. Странно, что при этом еще по ту сторону дверей, в вестибюле, царила такая сонная тишина.
На столах перед работницами находились блокноты, органайзеры, прочие канцелярские принадлежности. Но не только. Фирма, в которою попал Кутасов, похоже, была зажиточная. Он увидел здесь, в зале, по крайней мере, два пузатых компьютерных монитора, а у противоположной стены на столике расположилась большая копировальная машина и рядом с ней – шредер. Пахло синтетикой, табаком и парфюмерией; множество цветочных запахов сливались в один невообразимый и, как ни странно, приятный рабочий амбре.
– Славный мальчик. Губастенький, – услышал Кутасов женский голосок. – К нам? Как думаешь? Было бы неплохо.
Это они о нем говорят? Микка, конечно, не стал поворачивать голову, а с деревянной спиной шагнул влево, как велел охранник. Постучал в вишневую дверь и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет. Перед ним предстал массивный стол темного дерева (пластиковый, конечно), вращающееся кожаное кресло с высокой спинкой и в нем – сам хозяин кабинета. Довольно молодой, лет тридцати, крепыш, круглолицый, щекастый и с геометрически идеальными дужками бровей над чуть выпуклыми темными глазами. Одет он был в долгополый пиджак, черную водолазку и черные блестящие брюки. Настоящий босс – «новый русский». Впрочем, пиджак был не малиновый и не с золочеными пуговицами, а вполне себе стильный, серый.