Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 71)

– К сожалению, не все Фюргарты избежали плена единорогов. Баррион Фюргарт находится в ваших руках, – напомнил старик.

– Ах да… – Матиушу было досадно, что мейстер избегал с ним откровенничать и видел в нем только забавляющегося от скуки рыцаря. По своему прежнему опыту он усвоил, что людям такого типа, как этот естествоиспытатель, свойственно с радостью делиться тем, что они познали сами. В этом наставники находят особое удовольствие.

Он перелистнул несколько страниц фолианта и прижал пальцем страницу, на которой был изображен трон огнебородов.

– По правде говоря, мейстер Верн, я воспринимаю такие книги больше как забавные небылицы, – сказал доверительным тоном Матиуш. – Очень сомнительно, что народ гномов действительно когда-нибудь населял эти края. Посудите сами, нас вечно пичкают этими сказками, а между тем никто никогда не встречал ни одного представителя этого племени. Береттеи, полурослики, даже лесные гоблины – этим добром при горячем желании ваши глаза смогут насытиться. Да что там! Даже враги рода человеческого – уруктаи могут не к добру повстречаться на вашем жизненном пути. Достаточно записаться на службу в стражники Закрытых Ворот. Хотя они отравляют воздух своим мерзким дыханием в другом мире – за Драконьим хребтом. А вот гномы… как те же неуловимые эльфы – если они где-то и обитают, то где-то в невообразимо дальних странах…

– Вы на самом деле так считаете? – поднял кустистые брови старик. – А как же многочисленные манускрипты, исследования ученых мужей, свидетельства, наконец, многочисленные артефакты!

– Ну, свидетельства, – вежливо улыбнулся Ардо.

В душе он праздновал победу, наконец-то семена упали на благодатную почву, и мейстер начал закипать. Скоро и чаек будет готов.

– Когда я по приказу отца скитался по дальним высокогорным маркам в Гнилых Зубах, мне не раз попадались люди, которые уверяли, что лично видели единорога, – с сожалением сказал Матиуш. – Мое удивление и любопытство было так велико, что я не сразу понял, что этими свидетелями двигала любовь не к истине, а к известному металлу. А вы говорите – гномы…

– Да вы знаете, что я сам видел вот этот трон, который изображен на этой странице! – воскликнул Верн. – Изображен, кстати, скверно. Рисовальщик, видно, чиркал по бумаге с чужих слов или вовсе выдумал его из головы… При этом со мною были два спутника, и они могли бы вам засвидетельствовать, когда бы не эта глупая война… И я не только видел, но и сам сидел вот этим своим худым задом на нем!

– Я вам завидую, – признался Матиуш. – Побывать в древнем подземном городе было бы для меня, пожалуй, главным событием моей жизни.

– Ну, вы еще так молоды, – смягчился старик. – Вы еще можете быть свидетелем удивительных событий. Возьмите, к примеру, великое воссоединение, кто бы мог представить, что нам выпадет жить в эти времена? А вы этого не цените…

Он махнул на Ардо, который хотел что-то сказать, как на строптивого школяра.

– Не цените. Вы ведете эту ужасную войну. Вместо того чтобы черпать мудрость из нового источника. Эх! Город новых людей в двух часах хорошей езды, а я вынужден сидеть здесь взаперти, в Библиотечной башне. Я тоже все пропускаю мимо… Такое чудо.

Старик подошел к высокому бюро у грифельной доски и посмотрел на Ардо пытливым взглядом.

– Будет очень жаль, сударь, если я окажусь наивным простофилей, но знание такого рода требует, чтобы вся наша раса приобщилась к нему. Это важно для всего Восточного Предела.

Он извлек ключ и открыл круглую крышку над столом секретера.

– Я с вами полностью согласен, – сказал Матиуш, подходя поближе. – Это ужасно глупая война, и я предчувствую заранее, что она кончится печально для всех сторон, без исключения. Что это? Ваши записи из экспедиции?

Мейстер достал бумаги и принялся их любовно раскладывать на крышке бюро.

В итоге он поведал этому пытливому юноше все, что знал. О том, как он спустился в покинутую уруктаями подземную обитель, о том, что там увидел со своими спутниками, и о том, как в ночь воссоединения вдруг исчезла стена и открылся тайный проход.

– Все еще может быть, милорд, – сказал Верн. – Мы не знаем, что нас ждет. Только знаю, что впереди – великие изменения, и не время сейчас вести войны между людьми. Пусть даже они живут под разными флагами и носят на одежде разных животных. Вы сомневаетесь в том, что гномий народ когда-либо обитал здесь. Нужно верить в науку, бывали времена, когда короли людей заключали союз с королями гномов. Перед лицом общего извечного врага. Стыдно нам в таком случае, потомкам Урбанта Великого и его славных спутников, быть более несговорчивыми и недальновидными. Проход в неведомое будущее открылся. Мир в ближайшее время изменится больше, чем мы можем представить. Больше, чем мы к этому готовы.

– Я согласен с вами – произошло несчастье, но как это остановить? – спросил Матиуш.

– Откуда эта вражда? Почему ваш отец так легко верит, что его сына погубил ярл Дерик? Хотите, я расскажу вам про Фюргартов? То, что знаю я? Ведь все они были моими учениками, и я знаю их с малолетства. Я не стану кривить душой против правды. Узнав их, как я, вы другими глазами увидите происходящее…

Верн рассказал ему и о ярле Дерике, и о его старшем сыне Эльгере. О том, какой прямой и открытый характер у молодого эрла. Конечно, Эльгер бывает жестковат в общении, часто нетерпелив и даже порою нетерпим, но зато искренен в своих словах. Всегда можно быть уверенным в том, что эрл говорит то, что думает. А с таким человеком можно иметь дело.

Затем перешел к младшему сыну – Барриону Фюргарту. Здесь Матиуш уже слушал внимательнее: фиолетовоглазый рыцарь с холодным лицом произвел на него необычайное впечатление, и он хотел понять, что может скрывать эта его маска. Не всегда же он ее носил. Ведь и он был когда-то ребенком. Краешек настоящего лица Барриона он, кажется, успел увидеть во время их последней встречи на дороге. И Матиушу показалось, что такой человек мог бы стать ему хорошим приятелем…

– Закрытость Барриона не случайна… – говорил мейстер негромко.

Он наклонил голову, оперся костлявыми локтями на свои колени и как будто рассказывал это себе, а не своему собеседнику.

– У мальчика всегда была непреодолимая тяга к правильным поступкам. Временами доходящая даже до чрезмерной, болезненной щепетильности. Я иногда думаю, что это может быть связано со смертью его матери – леди Стионы. Ведь это возможно. Потому что он начал меняться именно в те тяжелые дни. Если он вдруг решил, что ее уход как-то связан с каким-нибудь его детским проступком, если он винил себя… И если он из этого вывел для себя правило жизни… А затем… Сложно человеку, не идущему на компромиссы, быть всеобщим любимцем. Как это все-таки странно, что человек, который верен чистым принципам, должен выстраивать вокруг себя броню отчуждения от остальных людей. Носитель твердых убеждений всегда становится мишенью. Почему так? Остальные словно пытаются убедить всех и увериться сами, что настоящее рыцарство… и их носитель не содержат в себе ничего, кроме вычурной позы. А Баррион – именно настоящий рыцарь. Один из таких, как в этих старых книгах.

Мейстер Верн указал на полки армариума.

Но больше всего с бесконечной теплотой старик рассказывал о младшей дочери Дерика – Селите. Для Матиуша было очевидно, что принцесса для мейстера была любимицей.

Хотя Ардо видел ее только мельком на стене перед штурмом Капертаума, ему отчего-то было нескучно слушать все эти обильные похвалы, которые старики извечно направляют в адрес своих внучек. Мейстер и относился к своей ученице именно как восторженный дедушка и хотел, чтобы это чувство разделил с ним и Матиуш.

– Конечно, обычное устройство нашего общества таково, что девочку прежде всего готовят быть женой и матерью, высокое положение они занимают редко и случайно. Опять же если это происходит, то чаще через брак. Науки – не для них, ремесло – тоже нет, – говорил Верн. – Разве что только допускается увлечение каким-нибудь искусством. Для забавы… Если правда то, что я слышал о городе новых людей, возможно совершенно другое состояние дел. У них девушка может нацеливаться почти на любую для себя роль в жизни. Вы, может быть, предвзято относитесь ко всему женскому роду, это обычное дело, но я верю, что у Селиты большое будущее. Помяните мое слово. Девочка может мечтать не только о встрече с прекрасным принцем. Вы это допускаете? Она может хотеть вышить свой, ни на что не похожий рисунок на ткани мироздания. У принцессы удивительно пытливый ум, совершенно как у шустрого любознательного мальчишки. Вот, судите сами – пожалуй, никто не знает все уголки твердыни так, как она. Все каменные ловушки, скрытые переходы…

– Куда же она так ловко пропала при штурме? – спросил Матиуш.

Старик оборвал себя на полуслове и, словно очнувшись, посмотрел на собеседника настороженным взглядом.

– Я вовсе не пытаюсь сделать вас предателем своей воспитанницы, – поспешил заверить его Ардо. – Мне это совсем ни к чему. Вы бы даже страшно разочаровали меня, если бы это случилось. Но ведь она еще очень молода. Прячется где-то в сыром углу – одинокая, без всякой поддержки. Непростое испытание для юной принцессы. По крайней мере, вы уверены, что она находится в безопасности?