Александр Воропаев – Новые люди. Том 2 (страница 54)

Остался на троне юный конунг Хрорик с тяжелой отцовской короной. Сверху он смотрел голубыми глазами на рыцарей, готовых этой ночью отдать свои жизни за его правление. И первыми среди этих рыцарей был избавитель от дракона Шешы чужеземец Ассандр Биорк и его отец – Качемас.

Рыцари не спеша тянули из кубков и рогов янтарную медовуху и гудели какую-то древнюю песню, такую древнюю, что слов ее Биорк разобрать не мог. Ему стало беспричинно грустно.

Ассандра не страшила предстоящая битва – отчего-то в груди не было волнительного страха. Вокруг него сидели бывалые воины, всю жизнь они оттачивали свое ремесло, и не было для них другого занятия. Вместе с силой в руках и плечах накачали они в свое тело глубокую уверенность и бесстрашие. На сей раз, может, ему и не придется самому взяться за меч.

Биорк даже хотел увидеть своими глазами тролля. Эта раса была одной из самых древних. Говорили, что они соединяют в себе две природы: простую животную, которая свойственна всем, в чьих жилах течет жадная к жизни красная кровь, в том числе и племени людей, и другую, присущую только скитающимся одиноким духам – природу, наполненную сумрачной и беспричинной злобой ко всему, радующемуся солнцу и беспрестанно размножающемуся.

Сказки Биорк-Долла были наполнены гномами, полуросликами и троллями. Но эти создания давно не тревожили спокойного течения жизни. Другие беды подстерегали людей: неурожай, лихие люди, камнепады, поветрия… Тролли были изгнаны из Восточного Предела вместе с уруктаями и гоблинами, и Драконий хребет лег надежной чертой этому злу.

Грусть была, наверное, и-за того, что он предчувствовал скорое расставание с Ингеборгой. Когда принцесса покидала зал, она только на миг вложила свою узкую горячую ладошку в его ладонь и крепко сжала. Это все, что она могла себе позволить на виду у всех.

Как бы ни завершилось сегодняшнее противостояние с Гренделем, смертью чудовища или его пленением, если только он сам уцелеет в схватке, завтра для него наступит пора навсегда покинуть Рош. Команда его уже давно заждалась, а если он останется дальше, помощник Винвет Ри может решить, что он ушел с чародеями, а конунг… то есть отец Ингеборги рыцарь Качемас решит, что Ассандр принял щедрое предложение руки его дочери…

Когда за окнами синие сумерки сменились фиолетовой чернотой, рыцари дружно встали. Пришло время занять свои места в засаде. Взвести пружину человеческого капкана.

Черные тени лежали в галерее, ведущей в тронный зал. Сводчатые ниши были глубоки, в каждой без труда могли сокрыться несколько тяжеловооруженных воинов, даже боевого коня можно было там схоронить от взгляда при надобности. В давние времена эти каменные карманы служили Свиглам арсеналом. Здесь держали копья, мечи и щиты, здесь хранили чаны и запас смолы. Все было готово для обороны горы-крепости от орд уруктаев. Тронный зал унес бы много жизней узкоухих, если бы до этого дошло дело. А сейчас здесь нужно было спрятаться всего двум дюжинам рыцарей. Лучших воинов Роша.

В конце галереи оставили только один факел. Все было готово. Ловушка ждала монстра.

Качемас и Ассандр остановились на пороге зала. Воевода в шлеме с острым шишаком, с седыми вислыми усами убедился, что все герои заняли свои места и установилась полная тишина. После этого он повернул лицо к своему правителю.

– Готово все, мой конунг.

– Не называй, Рудольт, меня ты больше конунгом…

– Мой вождь навеки.

– Теперь начнем?

– Еще одно осталось…

Воевода сделал шаг назад и потянул одну из створок кованой решетки. Они разделяли чертоги тронного зала и галерею. Качемас смотрел, что делает его рыцарь. Воевода поднял другую руку и притянул вторую створку. Задвинул стальной язык задвижки.

– Останетесь перед лицом врага одни вы… – сказал Качемас с укором.

– Так до́лжно быть. Вы будете с Ассандром Биорком вместе у трона конунга юного, чтоб охранять его. И это будет наш рубеж последний. Мы – рыцари твои, должны быть впереди мы и первыми на подступах опасность встретить. Так долг велит. А чтобы не было у нашего вождя соблазна на помощь к нам прийти…

Старый рыцарь повесил на задвижку массивный замок, повернул ключ.

– А ключ мы от тебя, наш Качемас…

Он повернулся к узкой бойнице и швырнул тяжелый ключ в ночь.

– И в море бросим… это искушение. Теперь заприте дверь чугунною плитой в ведущие наверх покои.

…Чтобы сдвинуть огромные ворота с места, пришлось постараться всем. Даже юный конунг, рискуя уронить с головы золотой зубчатый обруч, навалился на створку всем своим тщедушным телом. Теперь только Биорк вдруг вспомнил о големе Малыше. Куда тот подевался? Сейчас бы помощь его была совсем не лишней.

Он обернулся, чтобы спросить о Малыше Качемаса, но сам увидел силуэт истукана с той стороны решетки. Голем вглядывался через нее в зал, держась руками за увитые узорами прутья. Капюшон закрывал его синюю голову.

Воевода что-то горячо говорил ему до тех пор, пока голем не отпустил решетку и не пошел за ним в тень арсенала.

Когда чугунные ворота затворили, сверху наложили крест-накрест тяжелые засовы, выкованные из оружейной стали.

Качемас упер руки в железные бока и довольно осмотрел преграду.

– Не смогу представить я чудовища, способного пройти такую дверь, – сказал Биорк. – А если есть на свете тварь такая, напрасны будут все приготовленья наши.

– Нет. Не пройдет, – откликнулся и Качемас. – Он страшный монстр, но он из плоти сотворен, как я и ты. Ведь видел я его. И сквозь железо и вечный горный камень он не проникнет, как бестелесный призрак или тень.

Биорк вздрогнул.

– И эти узкие бойницы в стенах зала, – продолжил Качемас. – Они способны лишь ребенка пропустить и свет дневной. Сейчас давай, Ассандр, за стол мы сядем, и ты расскажешь мне и Хрорику, чем славится земля твоя родная и как Предел Восточный за нашими плечами процветал.

– Мы тысячи прошедших лет… – начал Биорк, собираясь с мыслями. Упоминание Качемасом тени выбило его из колеи. – Мы верили, правитель, что за горною грядою, что зовется хребтом Драконьим, остались только уруктаи и нет там места человеку. В тех местах, где я родился, есть перевал в горах повыше – Чейн-Туган. Там люди у морены каменистой построили твердыню, чтобы навек прикрыть проход из царства Черного Властелина. Твердыня Закрытые Ворота – имя ей. И в этой крепости всегда живет отважных сотня воинов. Со всех земель они сюда приходят, сменяя караул. Иначе уруктаи, что извечно ее на прочность пробуют, прорвут людскую оборону, лавиной хлынут вниз из-за стены на наши земли. Сначала уничтожат они Холмы Овечьи, так называется сейчас былое королевство Элендорт, и дальше, как саранча безжалостная, все погубят, сожрут, сожгут до самого залива Урбанта. До столицы всего Восточного Предела.

– Так, значит, узкоухих вы видели лишь со стены твердыни. А как же рыцарство свое куете вы? В каких горнилах? Постой, неужто только на турнирах?

– Бывали лета, когда уруктаи великой силой шли и прорывались на запад в мирные долины. Но дальше отцовского Биорк-Долла пройти не удавалось им. Я, сказать лишь к слову, живого уруктая ни разу в жизни не встречал, а в детстве лишь однажды видел бездыханным тело. Собственноручно мой отец его убил…

– Не так у нас, – сказал Качемас. – Не можешь стать ты рыцарем, не совершив поход в холмы. Домой вернуться воин может только с отрубленною головой врага. Порой десятки соискателей уходят в поход с оруженосцами, проходят дни, а возвращаются лишь единицы. Уруктаи – враг злобный, сильный и коварный. Но нашей доблестью смогли мы отбить охоту у врага в наш край набеги совершать…

– Что это за звук? – спросил Биорк.

Качемас прервал свою речь и прислушался. Юный конунг привстал в кресле и утвердительно кивнул головой – он давно уже что-то расслышал.

– А я ничего… – проговорил его отец. Он встревоженно оглядел стены с узкими бойницами.

– Тсс… оттуда, – прошептал Хрорик и указал в дальний угол за возвышением, на котором стоял тронный стул.

Теперь звуки были громче. Они напоминали цоканье лошадки по брусчатке или прыжки небольшой собачки по каменному полу. К этому добавлялось мягкое шарканье.

Качемас, его сын и Биорк вскочили на ноги.

– Что это там – в углу? – тихо спросил Ассандр.

– Колодец каменный.

Угол за тронным возвышением был не освещен. На этой стороне стены факелов не было вовсе. Там шевелились глубокие тени, дрожа вместе с трепетанием пламени от масляных светильников вокруг трона Свиглов. В их неясном свете Биорку почудилось, что массивная плита на горловине колодца сдвинулась в сторону, а из образовавшейся щели выползает нечто, напоминающее паука.

У Хрорика зрение и слух были, несомненно, лучше.

– Рука! – вскрикнул он.

– Хрорик, назад! – крикнул его отец.

Он схватил сына за плечо и оттолкнул его к столу. Крышка, запирающая колодец, сдвинулась в сторону до конца. Раздался ужасный грохот, когда она упала на камни пола.

Биорк увидел, что из колодца появляется огромная угловатая голова со спутанными космами, весьма напоминающая человеческую. Если только не брать в расчет, что размером она превосходила голову черного горсианского быка. Рот существа был открыт, глаза бешено выпучены, одна щека вымазана в чем-то белом.

За ужасной лохматой головой появились не менее внушительные плечи и торс.