Александр Воропаев – Новые люди. Том 1 (страница 54)
– Так вышло. Не хотел ружье бросать. Теперь все резкими стали.
– Но как же так…
– Ты подумай, откуда совет будет брать серебро и золото для чеканки монеты. Всем же платить нужно исправно. Вы когда в Капертауме были, бургомистр распорядился вскрыть хранилище национального Сберегательного банка, но там не очень много драгоценностей нашлось. Потом было очередное экстренное совещание, и после него конфисковали все, что нашли ценного в отделениях частных банков. Евро никого не интересовали, конечно. Теперь это просто красивая бумага. Купцы, которые приезжают торговаться в город, за деньги их не держат.
– Вскрыли? – удивилась Анна. – Это же уже просто грабеж.
– Ну что, нужно было управляющим отдать? С какой стати? Это ведь не их собственность. Могу только сказать, что две аптеки смогли опять открыться. С них арест сняли. Там управляли сами владельцы. Ты вообще понимаешь, сколько теперь лекарства стоят? Их же больше завозить не будут.
– Получается, что люди, которые хранили свои сбережения в банках, все потеряли? – спросила девушка.
– Все всё потеряли. Все деньги были виртуальные. Просто пустые значки на экране компьютеров или смартфонов, – ответил гауптман. – Даже если наличные кто-то держал дома, что с ними теперь делать? В этом мире понимают золото и серебро. И в нашем совсем еще недавно тоже так было.
– Ну, наши вещи местных купцов тоже интересуют. Зеркала любые очень ценятся, одежда, материалы, особенно яркие, синтетические. Да их все интересует, – сказала Анна. – Я первое время, когда еще все не наладилось и жалованье не выплачивали, продала на рынке пластиковый чемодан и жила на эти деньги. Ничего – приспособилась. Теперь уже все проще. И хлеб опять пекут, и водовозы по городу разъезжают на лошадках, и нужники поставили.
– Правильно, наши люди не будут ждать, пока появится федеральная власть и решит наши проблемы, – ответил Йонас. – Ты вспомни, какие у нас налоги были в прежнем мире! Жили ведь. А теперь бургомистр посмотрел, что у Фюргартов берут с торгового люда только десятину, и решил, что не время людей злить. Это правильно. Чего проще? Со всех доходов десятую часть, и все. Посмотри, как город ожил, сколько рынков, купцы понаехали отовсюду.
– Может быть, – сказала Анна. – Не очень я в этом разбираюсь. Мы с тобой все равно люди служивые.
– Да, – согласился Йонас. – Только и нам придется приспосабливаться. Осваивать холодное оружие, а здесь сила нужна, защиту от него. – Он показал на свое хоккейное снаряжение. – Это все кустарщина. Здесь нужен системный подход.
– Ладно, – сказала Анна. – Нужно – значит, освоим. У меня смена заканчивается. Отпусти меня сейчас. Хочу поближе сойтись с королевским чародеем. Это полезно будет.
Она посмотрела на реку, где солдаты инженерного подразделения по пояс в воде натягивали лебедкой стальной трос. С нижнего шлюза стравили воду, и цоколь старой мельницы оголился. Водоросли повисли вдоль каменной стены усами водяного. По вязкому дну обводного канала между строителями бегали перемазанные мальчишки. Собирали в корзины и пакеты рыбу, попавшую в неожиданную ловушку. На берегу ждал тарахтящий трактор. В его прицепе лежало новое мельничное колесо. От домов на набережной в небо поднимались высокие дымы. Теплый воздух пах свежеиспеченным хлебом.
Беккер посмотрел на нее и наклонил голову. Он явно что-то хотел еще сказать, подбирал слова. Анна не стала ждать, она одобрительно похлопала его по хоккейному щитку и поторопилась уйти, пока не закрыли ворота за промаршировавшим отделением фюргартских арбалетчиков.
Конечно, хороший парень. В этом-то и проблема. Как бы это повежливей отшить его. Гауптман уже несколько раз передавал ей от своей мамы приглашение в гости.
– Аккуратней с чародеем, – сказал Йонас ей вслед. – Не влезь в чужой конфликт.
Анна прошла до Фишердамм и заскочила в гаштет на набережной. От павильона по улице тянулся вкусный дымок, умопомрачительно пахло жареными сосисками, и девушка не смогла пройти мимо. Только теперь она осознала, что здорово проголодалась. Перед входом обогнула внушительную кучу неразобранных дров. Рыжая девица в переднике перекидывала поленья в садовую тележку и отступила в сторону, давая ей дорогу. Анна толкнула дверь на пружине.
В гаштете она взяла сосиски и бокал пива. Еще попросила завернуть ей с собой пирог с крольчатиной. Публики было немного. Она уселась подальше от пышущей жаром дровяной печи.
За окном мужчина с красным обгоревшим лицом и шеей вел быка, впряженного в телегу. Резиновые колеса мягко шелестели по асфальту. В повозке башней поднимался высоченный стог сена, стянутый оранжевыми ремнями. В другую сторону проехал на велосипеде почтовый курьер с нашивкой золотого рожка. Толстая кожаная сумка с корреспонденцией висела у него за спиной.
– Хозяин, не будет у вас какой работы? – Женщина с медными крашеными волосами стояла возле прилавка.
Внимание Анны привлекли знакомые интонации в голосе. Только теперь в нем преобладали просительные нотки. Это была ее бывшая квартирная хозяйка София Ковальчик. Мужчина, не отрываясь от работы, помотал головой, и женщина, скорбно опустив плечи, повернула к двери.
– Фрау Ковальчик, – позвала ее Анна от окна.
Женщина близоруко улыбнулась и нерешительно подошла к столику. Анна приглашающе убрала с соседнего стула рюкзак.
– Вы не торопитесь? – спросила она.
– Ах, Анна, – просияла фрау Ковальчик, узнавая свою бывшую квартирантку, – это ты. Не видела тебя с тех пор, как мир перевернулся. Куда же мне теперь спешить.
– Где вы теперь проживаете? Слате ведь полностью эвакуировали.
– Проживаю? Койка в палатке. Это все, что у меня теперь есть. Я ведь той ночью была не дома… Ну, так вышло, что у меня даже не было минуточки заскочить на Флидербергштрассе. Я была в центре, и вдруг все так закрутилось. Война, выстрелы. Потом я к вечеру побежала домой, а на Бруннен, на мосту – солдаты. Копья, флаги. Не пускают.
Она промокнула глаза бумажным платочком.
– Так вы теперь в палаточном лагере. Вас там хоть кормят?
– Дают талоны. Душ есть. Хорошо, что тепло стоит. Мы словно в лето попали, но все равно разве это подходящее место для жизни? Для женщины в моем возрасте. Людей расселяют постепенно по муниципальным квартирам, но одиноким дают только комнату, и для этого нужно ходить на тяжелые работы, а я… ты ведь знаешь, у меня давление. Если бы найти работу полегче, я сняла бы хоть какое-то жилье. Очень жалею, что нет никакой возможности попасть домой. Стену там строить не будут. Решили совсем оставить наш городок. Говорят, слишком далеко он, а наш милый Зонненбергский лес уже и не он вовсе, а чужой запретный… и там чудовища и дикари. А я там всю жизнь прожила, в милом Слате…
– Ничего, все еще наладится. Все мы обязательно вернем. Только вот немножко собраться с силами… Ведь правда? – Анна увидела, что на пальце у собеседницы довольно внушительное кольцо.
Фрау Ковальчик перехватила ее взгляд и жалобно улыбнулась.
– Это мое вдовье. Нужно было бы продать, наверное, да?
– По правилам, золото город должен купить, это безопаснее и выгоднее, – ответила девушка. – На монетный двор сходите. Они только десятину удержат. Ну, мне нужно идти, фрау Ковальчик, – сказала она, надеясь, что это не выглядит как бегство. – Вы позволите вас угостить?
– Спасибо, Анна. Ты была всегда такой милой девушкой.
Анна дотронулась до ее плеча и подошла к стойке. Она положила на поднос два гроша и еще два положила рядом и указала хозяину на благодарно улыбающуюся женщину. Мужчина смахнул монеты в свою широкую руку и поклонился девушке. Анна внимательней посмотрела на хозяина, настолько это был нехарактерный жест для немца, и увидела по одежде и прическе, что это обычный местный горожанин.
Обувная площадь была полна народа. Купцы всех оттенков кожи, в самых разнообразных одеяниях стояли за своими лавками и приценивались к товару. Все здесь было наоборот, на этом рынке. Покупателями выступали гости, а продавцами жители города. Сюда несли все, что только могли придумать. Разнообразные вещи вываливались на широкие прилавки под оценивающие взгляды усачей в цветных шелковых тюрбанах, краснолицых бородачей в льняных двойных куртках, цокающих языками круглоголовых хитрецов с желтой кожей и других торговцев, понаехавших в Пархим. Все спешили в новый город, появившийся ниоткуда. Необыкновенные для этого мира вещи: яркая одежда, удивительная бижутерия, изделия из металлов покупались за звонкую монету с гербами всех великих домов и увозились по королевской дороге во всех направлениях.
Анна пробиралась сквозь торгующий люд к своему дому. Она помнила эту площадь возле городской ратуши почти пустой и молчаливой в прежнем Пархиме. Сейчас чинная пустота официальной части города сменилась многолюдьем, наполнилась жизнью.
Чей-то острый локоть больно ударил ее в бок. Она недовольно обернулась и увидела стражника, который цепко держал парнишку за шиворот. Тот дергал худосочными членами во все стороны, пытаясь вырваться из его рук.
– Пусти, дяденька, пусти. – Слезы прокладывали дорожки на чумазом крысином личике.
– За что ты его? – спросила Анна, отступая в сторону. Стражник был знакомый, из старых полицейских.
– Кошелек срезал у купца. Прямо на моих глазах. Нужно отдать его фюргартовским.