Александр Воропаев – На дорогах четырех королевств. Том 2 (страница 11)
На востоке, над стеной Ледяных гор, прорезался огненный краешек солнца. Блеклые предгорья мгновенно преобразились. По степи протянулись длинные синие тени, между ними трава окрасилась в золотой и алый. Серая дымка схлопнулась в один миг и попряталась за грудами камней. Воздух стал каким-то глубоким, как это выглядит по ту сторону зеркальной амальгамы. Стало видно далеко-далеко. Белая башня засверкала, как свежесваренная сахарная голова.
– Знаете вы это место? – негромко спросил Биорк. Он не хотел таиться, что ненароком подслушал разговор и узнал чужую тайну. Не в его характере это было. Полог возле дальнего края повозки шевельнулся. После небольшой задержки Эриферн ответил:
– Город завета с Аулой. По преданию в этих местах ас сотворил первого гнома. После здесь построили твердыню.
– Я не знал, что гномы строили такие большие города на поверхности. Разве вы не исконные подземные жители?
– Огнебороды построили Закаригард, чтобы торговать со всеми расами. В незапамятные времена. Когда-то на этом междугорье и дальше за Ледяными горами лежали сильные и многочисленные королевства людей. Теперь от них остался только огрызок Норланда. А за Железными хребтом (гном из под полога указал рукой на юг, на череду остроконечных гор) обитали эльфы. Город должен был стать удобным для всех. Те времена давно ушли…
– Хорошо. Но теперь лежите неподвижно, – торопливо предупредил Биорк. – Нас нагоняет большой отряд верховых уруктаев. И, по всей видимости, мы скоро приедем.
Трава под ногами превратилась в выбитую многими ногами и лапами проезжую дорогу и начала пылить. С арбой поравнялся варан, на его спине в богатом седле, покачиваясь, ехал высокорослый уруктай. На голове у него покоилась своеобразная корона, украшенная вместо зубцов оленьими рогами. В руке, поставив основание древка в стремя левой ноги, всадник держал массивный двузубец, весь украшенный шкурками пестрых змеек. За этим уруктаем двигалась большая свита: не меньше дюжины воинов – все на варанах, вооруженные секирами, дротиками и копьями. Дальше катились разнообразные повозки: большие, громоздкие, и совсем легкие тачанки – еще меньше чем их собственная арба, на одной оси.
С той стороны проезжающего мимо отряда, на обочине дороги, Биорк увидел цепочку пленников – людей! Они семенили, связанные друг с другом за шеи длинной веревкой. Порою их подгонял длинной пикой верховой надсмотрщик, и тогда несчастные пленники прибавляли шаг, веревка натягивалась и дергала отставших.
Уруктай в рогатой короне, внимательно рассматривал выдуманный Дежневым тотемный столб: его закрепили вертикально на арбе. Затем его взгляд опустился на Ассандра и на его морде проявилось удивление – узкий лоб сморщился, нижняя губа и убегающий к горлу подбородок поползли вниз.
Он уже проехал вперед и все оборачивался на их арбу, словно не веря своим глазам.
– Шарки, просыпайся! – прикрикнул Биорк. – А то к нам прицепятся. Ганин, Дежнев, слазьте с арбы! Дальше пешком – кажется, приехали…
Он и сам соскочил с передка, и пошел справа от повозки, совсем близко, почти прижимаясь к лошадям. Не стоило привлекать внимания.
Движение вокруг их арбы становилось все плотнее. Люди поглядывали с опаской на все увеличивающуюся прорву уруктаев, старались оставаться под прикрытием лошадей. Даже Дежнев не балагурил, как обычно, и не подначивал Шарки. Все притихли, и как будто скукожились. Предчувствие надвигающейся неумолимой беды вползло в сердце Ассандра. Куда они лезут? В самое сердце гадюшника…
Только Шарки не видел беды в том, что теперь его сородичи были везде, куда не глянь – сотни узкоухих, десятки повозок. Расстояние до стен Закаригарда быстро сокращалось, и также быстро улетучивалась возможность свернуть в сторону. Нужно было пытаться ночью. Теперь им пришлось бы двигаться поперек движения, и этим они, несомненно, привлекли бы к себе всеобщее внимание.
Тоскливая неуверенность все росла. Биорк подбадривал себя мыслью, что если уж их навестил недавно Черный Шептун, то все должной обойтись, – тем более, и ему досталась небольшое пророчество: про тень, и про меч, – но здравый смысл говорил, что нужно же еще и свою голову на плечах иметь, и не лезть добровольно в самое пекло. А то никакое доброе предсказание не поможет…
Тем временем стена крепости выросла перед их глазами, заслонив все вокруг. Сложена она была из огромных тесаных блоков, и так давно, что они уже проросли друг в друга своими каменными корнями и превратились в цельный монолит.
Окруженные толпой, неумолимо несомые ею, как морским течением, путники влились в появившиеся, откуда-ни возьмись, широкие ворота. Сквозь движущуюся толпу варваров Биорк видел просторную площадь, которая лежала сразу за стеной. Некогда это был, наверное, грандиозный рынок, самый большой в известном мире. Площадь была правильной круглой формы, вымощенная светлым камнем, и с высоким обелиском посередине. По ее краям, ближе к внешним стенам, в арочных нишах, находились пространства для купцов: лавки, лабазы, подвальные магазины, стойла для лошадей и место для гостевого постоя. Все сделано добротно, надежно, из камня и карагачевых балок.
Выше, к крепостным стенам, уступами поднимался сам город. Череда широких лестниц через равные промежутки рассекали амфитеатр. Никогда еще Биорк в своих плаваньях не встречал такого необычного города. Размах и величие его заставляли думать, что нынешние обитатели пределов никогда уже не поднимутся до грандиозных свершений предков; золотой век показывал свое непревзойденное мастерство. В ясных линиях архитектуры, чистой нотой звучала открытость помыслов и надежда на незыблемость разумного мира…
Но все это было в глубокой древности; груз веков и владычества варваров оставили свою тяжелую печать на всем: застарелыми кострищами, разрушенными закопченными памятниками. Степняки вливались в покинутый город гномов, гремяще, оруще, привычно, как в свое исконное место, безраздельно принадлежащее только им. И эти сотни, тысячи чужаков, собравшиеся со всего междугорья, не могли заполнить великолепное пространство полностью.
– Какое грандиозное сооружение! – восхищенно проговорил Ганин. – Смотри, Серега, вот они – забытые цивилизации, сон тысячелетий…
– Колизей отдыхает, – согласился Дежнев. – Но ведь это тоже все – наше прошлое, наша история, если верить теории о Воссоединении. А нам достались только пирамиды… Учебник истории на свалку. Эх! Стакан чёрного кофе бы! Убил бы за кофе…
Биорк увидел, что уруктаи спешат занять самые удобные ниши. Они загоняли под арки тягловых животных прямо с повозками – высота и глубина позволяли это делать, не распрягая их. Сразу разводили костры, ставили над ними котлы. Некоторые места, видимо, были уже для них, как свои коронные, – на них прочие прибывшие не претендовали, за другие – случались короткие стычки.
Шарки на это все смотрел спокойно, и вел свой отряд дальше по кругу, туда, где толпа уруктаев редела. Это была правильная тактика: их варвар выказывал неожиданную сметливость.
Наконец они нашли место еще никем не занятое – далеко, почти напротив ворот, через которые они въехали в город. Рядом с их нишей оказалась одна из широких лестниц. Через несколько последовательных пролетов она вела вверх в город, в высокое здание, состоящее сплошь из одних лоджий. Вдоль парапета этой лестницы был проложен каменный водосток, и по нему бежала струйка воды, а внизу у ниши стояла каменная чаша. Она была до краев наполнена. Можно было утолить жажду самим и напоить лошадей.
Голем первым оказался возле источника воды; он прильнул к чаше жадным ртом и вдобавок по плечи опустил в нее свои синие руки.
Распрягли лошадей и поставили арбу поперек, так, чтобы она прикрыла от чужих взглядов их стоянку. И вовремя. Они недолго оставались без соседей: скоро справа от них расположился уруктай, который приехал один, без всякого сопровождения. Он слез со своего тощего варана, и скинул на каменную плиту небольшую котомку. Ящер у него был совершенно необычного, серого цвета, глаза, словно затянуты молочной пленкой. Биорк решил, что это от старости.
Узкоухий равнодушно глянул на рассматривающего его человека, снял с пояса мешающий ему огромный продолговатый тесак, и склонился над своими пожитками.
– А в соседях у нас Д’Артаньян, – вполголоса сказал Дежнев своему приятелю. – В рваных штанах, но верхом и с верной шпагой – искатель военного счастья.
– Угу, похож, – согласился Ганин, глянув исподлобья. – Не светись здесь, а то шевалье прицепится. Надо бы еще и палатки поставить, чтобы больше отгородиться.
Они принялись ставить свои палатки.
В центре площади, возле обелиска, начала собираться толпа. Их сосед встрепенулся и тоже пошел туда, предварительно проверив узел на поводе, которым он привязал к каменному столбику свою костлявую клячу.
– Я тоже идти, узнавать, – сказал Шарки, глядя, как в ту сторону со всех краев площади потянулись кособокие фигурки. – Вы все осторожно. Не смотрите в глаза никакому, даже старый и хилый.
На боку их уруктай приладил меч Ганина.
– Так точно, мой зеленый группенфюрер, – с готовностью осклабился Дежнев. – Не извольте беспокоиться, шагайте себе на здоровье. Штандарт свой не возьмешь для представительности?