Александр Воропаев – На дорогах четырех королевств. Том 1 (страница 16)

Оин поднял руки, грудь его высоко вздымалась. Гном собирался с духом, чтобы бросится в море. Матиуш схватил его за руку.

– Ты все-таки собрался утопиться! Снимай кольчугу!

В глазах Оина появилось сожаление, но он принялся стаскивать с себя фамильный доспех. Ардо помог гному стащить его через голову.

Нужно было прыгать.

Когда Матиуш вынырнул на поверхность, он услышал, как кто-то упал в воду рядом с ним. Ардо искал глазами лодку, на которой спасался капитан и остатки команды. Шлюпки не было видно из-за плавающих в море обломков корабля, снастей и бочек. Рядом появился отфыркивающийся и отплёвывающийся Йиржи. Он судорожным движением схватился за изогнутую деревянную дугу, когда-то бывшую частью шпангоута. Его мокрое лицо было очень оживлённым, глаза блестели, словно он только что заприметил смазливое личико в таверне и теперь строил планы.

– Оин! ― Вдруг вспомнил Матиуш и испуганно завертел головой.

К счастью гном был неподалёку. Он зацепился широкой ладонью за край бочки, голова его едва виднелась над скачущими волнами. Бочка болталась на волнах, как китобойный поплавок. Крутилась из стороны в сторону и вместе с ней болтался и гном. Волна ударила жителя подземелий в лицо. Раз, другой. Залила ему глаза, наполнила рот солёной горечью, словно в насмешку залепила бороду водорослями. В глазах наугрима застыл ужас ― ужас перед бездонной стихией, развернувшейся под его короткими ногами. Рука гнома дрогнула…

Матиуш в три широких гребка оказался рядом с ним. Одной рукой он вцепился за проплывающую мачту, второй схватил за шиворот несчастного коротышку. Гном всхлипнул и отпустил бочку.

Неизвестно сколько прошло времени. Дождь немного поутих, но море не успокаивалось. Вначале Лорд Хеспенский, напрягая все силы, пытался взгромоздить тело Оина на мачту. Несмотря на малый рост, веса в сыне гор было изрядно. Пляшущие волны, словно забавляясь, сбрасывали его обратно. Матиуш ободрал об острые обломки все руки, прежде чем ему удалось закинуть гнома на мачту. Оин при этом лишь слабо двигал руками и ногами. Незнакомая стихия лишила его сил. Потом появился Йиржи, и дело пошло ловчее. Совместными усилиями они добрались по мачте до перекладины, где остались торчать остатки обломанных рей и была такая-то площадка. Одним краем она нависала над водой. Может быть, это было поломанное «воронье гнездо». Матиуш и Йиржи помогли гному взобраться в него. Тем временем стало совсем темно. Шторм немного улёгся, но небо не прояснилось. В темноте Йиржи нашёл руки своего хозяина, протянул ему конец верёвки и помог привязаться к скользкой мачте. Непроглядной ночью, в которой ветер вырывал своих пленников из короткого забытья, бросая в них сорванные с волн солёные гроздья, перед Матиушем вставало лицо принцессы с Овечьих Холмов. Оно было печальным.

Утро было пасмурное. Утомлённые вчерашним буйством, волны лениво шлёпали по правильным округлостям мачты. Едва небо посерело и стало возможно разобрать очертания предметов, Симус пробрался к дальнему концу их неказистого убежища и вернулся с обгорелым куском джута. Воткнув между рёбер притопленного «вороньего гнезда» расщеплённый кусок реи, установили что-то вроде мачты, а затем, пыхтя и отплёвываясь от горькой морской воды (для этого вновь пришлось лезть в воду), натянули уцелевший лоскут паруса. Ветер дул в сторону серой полосы на юго-востоке ― неблизкого берега Каллендии, и нужно было этим воспользоваться.

Оин сын Диса молча смотрел на них, лёжа в перевёрнутом на бок «вороньем гнезде». Руки его крепко держались за верёвочную петлю.

– Как ты, приятель? ― спросил его Матиуш снизу вверх, находясь по грудь в воде. Перебирая руками по мачте, он добрался до гнома и заглянул в его убежище. ― Ежей рожать! Зачем… зачем вы плаваете по морю? ― хрипло спросил наугрим. ― Если бы асы хотели, чтобы мы покоряли эту бездну, они создал бы нас рыбами.

– Хм…

– Чего вам неймётся, отчего не живётся на изумрудных лугах и в тенистых лесах? Для моря есть тритоны и дельфины… кальмары.

– Люди так устроены. Им нужно покорить все стихии. Им своего мало.

– И это гномов называют жадными… Чунь порватый!

Ветер был свежий. Берег казался таким далёким, но всего через два часа мачта с мягким шелестом выползла обломанным концом на песок. Солнце к тому времени уже набрало силу. Матиуш лежал на спине на мелководье, на мягкой песчаной ряби, прикрыв глаза от утреннего солнца, волны ласково, словно извиняясь за вчерашнее буйство, толкали его в бока. Всё произошедшее прошлым днём казалось далёким и неправдоподобным. Шторм, упавший на корабль дракон…, кораблекрушение…

Йиржи где-то вдалеке шлёпал вдоль берега. Что-то там он увидел…

«Значит, будем жить… и может быть он опять увидит сердитые губы Селиты.» – Сейчас идея с мечом на ложе не казалось Матиушу такой уж удачной находкой. Пожалуй, в этом было виновато пережитое кораблекрушение и такая возможная смерть.

Матиуш перевернулся на живот и посмотрел сквозь мокрые ресницы на их неказистое судно. Гном всё-таки выполз из своего убежища и сумрачно смотрел в воду, на белёсое дно и плавающих под его ступнями серебристых рыбок.

– Здесь неглубоко, ― сказал ему Ардо.

Оин нахмурился, но всё же соскользнул в солёную воду. Мелкие волны заплясали на уровне его широкой груди, брызги полетели на щёки и крупный нос, попали на сердито поджатые губы.

– Ну, в твоём случае не очень-то и мелко…

– Ненавижу… ― пробурчал гном и сумрачно побрёл к берегу.

– Приятель, двигай к Йиржи ― сказал ему вслед Матиуш. ― Он там что-то нашёл…

Симус и в самом деле нашёл разбитую лодку. Она была большая, продолговатая ― размером почти с шаланду, и не могла принадлежать «Быстрому кулаку». Наверное, во вчерашний шторм угодило местное рыбачье судно. Нашёл Йиржи на берегу и несколько тел.

Когда Матиуш, беспричинно улыбаясь, пришлепал к берегу, Йиржи уже успел собрать по берегу плавник и теперь высекал над ним искры куском найденного кремня и огромного ножа. Тесак его практичный оруженосец, наверняка, позаимствовал у мертвых моряков. Откуда-то взялся помятый котелок, мешочек разбухшего гороха…

Ардо откинулся на спину и смотрел, как над ними в белесом небе вычерчивает круги хищная птица. Жить было неплохо. Сейчас дальняя дорога в Эдинси-Орт не представлялась такой уж большой неприятностью.

По берегу потянул невероятно соблазнительный запах гороховой похлебки.

Гном ушёл от них в сторону и сушился там, в отдалении – возле вересковых зарослей. На кустах висели его рубаха, шаровары… Но и он скоро вернулся недосушившись, привлечённый ароматом еды.

У запасливого Симуса нашлась даже ложка, правда, на троих она была лишь одна.

― Что скажешь о вчерашнем чудовище, ― спросил Матиуш гнома. Йиржи, чья очередь была черпать похлёбку из котелка, остановил ложку возле рта и тоже посмотрел на Оина.

– Дракон, ― произнёс Оин, продолжая счищать чешую с вяленой, но размокшей в воде рыбки.

– Это-то я понял… Но я думал драконы остались только в легендах…

– Молот на ногу! Ну, теперь стоит привыкнуть к мысли, что они вернулись. Родина драконов ― Селена. Там они откладывают яйца, рождаются, а когда приходит пора, находят для себя излюбленное местечко на Земле. Коронное ― на тысячелетия. Когда мир был разделён, эти древние существа потеряли к нам дорогу… хм, может Селена тоже оказалась разделённой…, а в древние времена драконы обитали по всему побережью Северного моря. В Бисканских горах точно жил один, ― сказал гном и вопросительно посмотрел на зависшую ложку в руке Йиржи. ― И на Крабовой Клешне…

– Так что теперь, ― спросил Симус, отправляя в рот пищу и передавая прибор гному, ― они заполонят наши земли? От них же житья не будет людям. Этот вчерашний был просто огромен. Такая ужасная тварь!

– Это был совсем юный дракон. Малыш.

– Малыш!?

– Ну не малыш ― подросток. По их драконьим меркам. Если бы взрослый дракон решил сесть на человеческий корабль, он бы раздавил его в один момент. Но ему не пришлось бы, сок моих носок… Вчерашнего ударила молния…

– Дважды… ― заметил Матиуш.

– Дважды… Поэтому он свалился на «Быстрый кулак», но если бы молния угодила во взрослого, матёрого дракона ― он бы только почесался и продолжил свой путь. А этому ещё расти и расти… Пройдёт не одна сотня лет, пока он войдёт в свою пору. Потом он начнёт искать себе пару.

– Ну, утешил… ― пробормотал Матиуш. ― Я-то думал, что нам нужно от уруктаев отбиться, а тут ещё и драконы. Как же с ними бороться. Там, на палубе, мне показалось, что он заглянул мне в самую душу…

– Драконы древние существа, никто не знает, что у них в голове, и никто не понимает их: они слишком чужды любой расе разумных. Может, они бесконечно мудры, а, может, они ― лишь хитрые и кровожадные чудовища. Они поселяются высоко в горах, заняты своими драконьими делами, мыслями и редко спускаются вниз. Беда конечно если такой красавец ― молодой и нетерпеливый, облюбует себе гнездо по соседству с человеческим или гномьим городом… Мой народ хранит много таких печальных историй. Но с разрушительной волей Адуи ничто не сравнится…

Гном смотрел вдаль. Жёлтая полоса пляжа дугой уходила к далёкой синей скале. Кругом было пустынно, только чайки летали над холмами и пеной прибоя.

Ночевать на этом месте не хотелось. Волны избрали этот берег, чтобы отдавать часть добычи, похищенной у суши в штормах. Кроме груд плавника, найденной Йиржи рыбацкой шаланды, на песке виднелись полузасыпанные остовы других лодок, разбитых бочек. Кое-где были раскиданы выбеленные солнцем кости.