Александр Воронцов – Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева. Книга вторая. Мальчик-убийца (страница 8)

– Так это я у смежников консультировался, в ГРУ. У них, как только начались осложнения с Китаем, некоторые разведгруппы перенацелили на китайские диверсионно-разведывательные группы. А китайские диверсанты – это рота «Ночные тигры», они как раз и занимаются по методике ушу. У них там и передвижения, и дыхание, и, главное – техника ближнего боя, с оружием и без, приемы снятия часовых, взятие пленных, методы допроса… Они там как начинают вкалывать иголки в разные места – так здоровые бугаи криком кричат… Болевые точки, акупунктура…

– И про это они тебе рассказали?

– Ну, и про это тоже. Ну, и технику ударов и приемов показали, похоже, в общем, на каратэ… Только если техника ударов ногами и в ушу, то есть, кун-фу, и в каратэ в целом схожи, то техника ударов руками в кун-фу намного богаче… Но она не для спорта, а, скорее, именно для диверсантов. Преподавать такое нельзя. А вот каратэ у нас уже преподают, оно в основном сосредоточено в Москве. В нашем МГУ секцию открыл японец – студент Тецуо Сато. Он – чемпион Токио 1967 года по дзюдо. Сато учится в МГУ и одновременно является атташе японской торговой фирмы в СССР. С 1970 стал обучать студентов МГУ и некоторых желающих технике каратэ Сито рю. Филиал его школы имеется в Высшей школе Комитета Государственной Безопасности. Я тренировался у Сато, но о Звереве там никто никогда не слышал, фотокарточку пока не предъявлял.

– Так, понятно, таинственный самоучка-гений… – майор Шардин задумчиво потер лоб.

– Это еще не все, – Виталий кашлянул.

– Да, продолжай.

– Объект занимается не только боксом. Он также занимается борьбой самбо – там возрастные ограничения не такие жесткие, как в боксе. И уже успел выступить на городских соревнованиях, причем, тренер сразу его выпустил на такой уровень без отборочных. И Зверев выиграл все свои бои, причем, все – болевыми приемами, на первых секундах всех схваток. Самая быстрая победа – 7 секунд после свистка арбитра. Вся судейская коллегия была в шоке. Сейчас в федерации самбо идут споры – можно ли присваивать новичку первый разряд. Квалификационная комиссия, которая собралась по этому поводу, провела аттестацию Зверева и пришла к выводу, что у него минимум уровень кандидата в мастера спорта. Одним словом, сейчас там копья ломают и не знают, что делать, по их словам, Зверев – просто выдающийся случай, вундеркинд.

У меня все.

– А ты сам какой вывод можешь сделать, Виталий? – Шардин с интересом посмотрел на подчиненного.

– Мне надо самому на парня посмотреть. Так, по чужим словам, не понять, ясно одно – кто-то поработал с мальчишкой очень плотно. Возможно, это его дед. Причем, работали с ним с самого раннего возраста. Потому что, судя по тому, что произошло, рефлексы его, моторика – все это на уровне хорошего бойца. Причем, бойца, который обладает не спортивной, а боевой подготовкой. Я могу ошибаться, потому что самостоятельно прорабатывал всю информацию, но в японских школах различных стилей каратэ упоминают о системе подготовки тайных шпионов – ниндзя, и система эта называется ниндзюцу. Так вот, там начинали готовить бойцов практически с младенчества, тренируя боевые рефлексы еще у грудничков. Например, люльку с младенцем методично грохали о стенку, приучая ребенка группироваться. Ну, и различные акробатические упражнения и все такое. К 3–4 годам такие дети не только делали сложные акробатические элементы – сальто, фляки, пируэты, но и обладали выдающимися скоростно-силовыми качествами, а также низким болевым порогом. Во время командировки в Китай в начале 60-х, когда у нас отношения еще не испортились, я наблюдал таких детей в некоторых школах китайского ушу, или кун-фу – если мы говорим о боевом аспекте. Так вот, там совсем маленькие дети показывают сложнейшие удары ногами, да еще и в прыжке, акробатику и падения, которые у нас не всякий мастер спорта выполнит. Я думаю, что с мальчиком могли работать примерно по такой же методике. Ничего выдающегося, в целом, просто начали с раннего возраста.

– Ну, насчет ничего выдающегося… Я думаю, все эти китайские или японские детки вряд ли голыми руками могут грохнуть стокилограммового мужика… Акробатика, прыжки – это, конечно, нарабатывается, но вот что касается техники ведения реального – подчеркиваю – реального боя, то здесь одной техники и подготовки, пускай и на самом высоком уровне, мало, – Шардин покачал головой.

– Виноват, товарищ майор, но вынужден не согласиться с Вами. Как раз японская школа ниндзюцу и учит, как убивать голыми руками, с самого раннего возраста, – упрямо возразил Виталий.

– Ты скажи – сам хоть одного такого ниндзюцу видел?

– Ниндзя, «ниндзюцу» – это школа… Нет, сам не видел, только читал или слышал, – запнувшись, ответил Виталий.

– Вот, то-то же… Послушаем начальника отдела уголовного розыска, думаю, ему есть что еще сказать, – Шардин рукой показал своему подчиненному, что он может присесть, и обернулся к Красножону, – Продолжай, майор.

Засидевшийся на месте начальник районного отделения уголовного розыска, как ни в чем небывало, вскочил и с места в карьер продолжил прерванную двадцать минут назад мысль.

– Если он и в самбо гений, так он везде гений. Вот и тренер этого мальца по боксу мне тоже твердил, что этот Максим Зверев – просто гений. Но гений не в технике бокса.

– Вот это уже интересно. А в чем же? – комитетчик удивленно посмотрел на Красножона.

– Тренер говорит, что у парня башка, как у робота соображает – быстро, четко, без промедления принимает верные тактические решения, причем, как раз во время самого боя. И, надо отметить – решения безошибочные и наиболее правильные в предлагаемой ему ситуации. А поскольку это не та ситуация, когда мальчик девочку провожает и не знает, как ее ему поцеловать, то… Ну, как бы это сказать… Поединок, даже спортивный – это экстремальная ситуация. Что самбо, что бокс – там реальные удары, броски, мало не покажется никому, тем более, этому пацану. И если принять во внимание конкретный силовой конфликт, то психика одиннадцатилетнего мальчика больше похожа на психику умудренного опытом серьезного бойца. Ну, скажем, мастера спорта по боксу…

– Или по борьбе, – встрял «работяга» Виталий.

– Или по борьбе, – кивнул майор Красножон. – В общем, психология либо спортсмена, который занимается каким-либо видом борьбы, либо серьезного оперативника, приученного к силовому контакту. У нас такие имеются в городском управлении, я парой слов с ними перекинулся, рассказывал про пацаненка, они даже заинтересовались…

– Да, это интересно, что еще странного заметил? – сделал пометочку себе в блокнот Шардин.

– Самое странное – это даже не тактическое, или, я бы даже сказал, оперативное мышление мальчика – ведь как он здорово все рассчитал…

– Что ты имеешь в виду, майор? – спросил Шардин, прекращая писать.

– Ну как же! Он грамотно вышел за дверь, но сразу рассчитал, что за ним кто-то выйдет, поэтому притаился за дверью, и как только вышел за ним Медведь… ну, тот, второй уголовник, который бывший борец, так пацан его «сделал» с двух ударов…

– Точно с двух? – привстал Виталий с места.

– Точно. Эксперты сделали заключение. Причем, непонятно, чем именно мальчик нанес удары этому амбалу. Удары были сильные, акцентированные, первый в пах, допустим, он мог нанести ногой, а вот второй, в челюсть… Рука у него все-таки слабенькая, одиннадцать лет все же пацану, но он этому урке челюсть сломал. И отключил его надолго…

– Перелом челюсти, если точно попасть, не требует нанесение очень сильного удара, – возразил Виталий.

– Согласен. Но, во-первых, надо еще попасть. И попасть в экстремальной ситуации, с первого… ну, то есть, со второго удара. Причем, парнишка вначале ударом в пах как бы уровнял своего противника с собой, то есть, посадил его на жопу, а уж потом дал в челюсть. И вот эксперты говорят, что мог он ему заехать головой. То есть, боднул его и все…

– Если головой, то это или случайно получилось, или он действительно мастер. Попасть так точно головой – это еще сложнее, чем рукой, – ответил Виталий, усаживаясь на свое место.

– Может, головой, может, рукой, а может и ногой. Ребята из секции бокса говорили, что ногами этот Зверев бьет, как кувалдой. Точно, быстро, а, главное, сильно. Показывал там некоторым технику свою, так он в голову пробил удар – того потом всей секцией откачивали. А Зверев, между прочим, настоял, чтобы соперник его шлем одел, говорит, я буду вполсилы бить, но ему хватит…

– Да, я уже весь в нетерпении, надо этого мастера в спортзале прощупать, – пробормотал Виталий.

– Прощупаешь еще, не волнуйся, – кивнул Шардин. – Майор, у тебя еще что-то?

– Ну да, я не закончил еще… – Красножона немного задело, что его перебили. – Кроме оперативного мышления этот Зверев проявил еще и некоторые способности, которых у него, даже если его натаскивали какие-то японские ниндзя, быть не должно. Или, наоборот, если его кто-то готовил в шпионы… В общем, двигался он, судя по отзывам свидетелей, как специалист по силовому задержанию.

– Вот как? Поясните! – комитетчик даже забыл о том, что он с майором на «ты».

– После того, как мальчик успокоил одного из бандитов, он не просто снова вошел в помещение, он вкатился туда кувырком, сразу выйдя из сектора обстрела – второй уголовник был с пистолетом и Максим каким-то образом понял, что тот будет в него стрелять.