Александр Воронцов – Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева. Книга вторая. Мальчик-убийца (страница 4)

– Ага, герои… я тебе позже кое-что скажу – не обрадуешься…

– Ну, что ты за говнистый мужик такой, Красножон? Всегда на самый на конец какую-то гадость оставляешь!

– Смотря на чей конец… Все-все, молчу…

– Так вот, допроси героев и посмотри их писанину. Пошли своих орлов в школу к этому мальцу, в секцию, где он тренируется этим боксом, будь он неладен…

– Не было бы бокса – не было бы раскрытия и всего этого, – не преминул вставить «шпильку» начальник угро.

– Да я так, к слову. Ну и, конечно, надо было послать за родителями – по закону ты не имеешь права допрашивать несовершеннолетнего. И, кстати, не допрашивать, а опрашивать – он же не преступник какой!

– А, ну, да, конечно, мягкий, интеллигентный, маленький мальчик, гуляя, нечаянно убил одного бандита и покалечил другого. Убийство и тяжкие телесные – это не преступление, это детские шалости…

– Красножон, не будь гавном, а! – Шарапа тяжело вздохнул.

– Все, больше не буду!

– Так вот, даже если бы он намеренно убил кого – по УК он не отвечает. Это тебе не сталинские времена, когда сажали и десятилетних. У нас с 14 лет наступает уголовная ответственность. А парню всего-то двенадцать. В худшем случае должны отвечать его родители. Здесь же классика – самооборона и даже нет превышения, малец с голыми руками попер на пистолет. А у кабана, кстати, что было?

– У Медведя? Нож был, финка здоровенная. Если бы этот вьюноша промедлил бы несколько секунд – Медведь бы его покрошил, как капусту – он ножом мастерски владеет. И борец в прошлом. Так что повезло мальчишке…

– Да, нет, сдается мне, повезло как раз Медведю… – начальник райотдела побарабанил пальцами по крышке стола, задумавшись.

– Ничего себе повезло – этот пацан Медведю все яйца вроде отбил.

– А Фиксе – башку. Что лучше – яйца сберечь или башку? Без яиц прожить можно…

– Не думаю, что этот пионер смог бы с этим бугаем справится… Эффект внезапности… Не больше. Два удара… А дальше бы, если бы не попал… – Красножон пожал плечами.

– Если бы да кабы во рту росли бы грибы – так был бы не рот, был бы огород. Иди, опрашивай, допрашивай, читай показания. Только сдается мне, не простой это мальчик, ой не простой. Судя по твоим рассказам, он вовсе не переживает, что двоих урок уделал. И не боится, что тоже странно… Я бы на его месте обоссался бы…

– Ну, ты бы не обоссался. Ты пацаном начинал еще в войну…

– Так то война была, фашисты… А тут – бац – и на тебе! С пистолетом ни с того, ни с сего… Вон, мой пацан в школе боится местную босоту, говорит, папа, они меня побьют… Кстати, узнай, как он там в школе – говоришь, только пришел, значит, явно терки должны быть с местными… в общем, иди, работай. Да, что ты там за говно напоследок приготовил?

– Да как тебе сказать… Есть две новости, и обе плохие. Правда, одна может быть хорошей, – майор Красножон хитро улыбнулся.

– Давай, не тяни кота за яйца, майор.

– Так вот – дело это у нас скоро заберут.

– Откуда такие сведения?

– Звонили наши «старшие братья»⁵. Дело на контроле у них.

– С чего бы это?

– Каждый день у нас одиннадцатилетние мальчики взрослых бандитов убивают?

– А, вон оно что… да, это таки ЧП. Но как они так быстро… впрочем, да, сводку они смотрят… Молодцы, ничего не скажешь, оперативно отреагировали.

– Вот-вот. Поэтому к нам комиссия едет из главка.

– Твою мать! Я так и знал! – папка с оперативными сводками снова с силой хряпнулась об стол!

Майор Красножон с максимальной скоростью вылетел из кабинета начальника Красногвардейского РОВД.

Глава третья. Без прошлого нет будущего. И наоборот

Максим Зверев мог бы очень быстро написал объяснительную – моторика его давно была в полном порядке и с правописанием он давно не мучился. Но он прекрасно понимал – что написано пером, то не вырубишь и топором. Все, что он сейчас напишет, потом будет использовано против него. Неважно, что он – мальчик, которому только недавно исполнилось 12 лет, неважно, что он не подлежит уголовной ответственности, тем более, что и уголовного ничего в том, что он совершил, по большому счету нет – тот же уголовный кодекс гласит, что каждый гражданин обязан предотвратить преступление и все такое. А он, хоть и не имел пока паспорт, но все же – он ведь гражданин? Ну, так получилось, убил он преступника – так это же в пределах необходимой обороны! Тем более – преступник ведь вон какой громила, а он – подросток, хрупкий и хилый…

Но то-то и оно!

Хилый четвероклассник голыми руками убивает одного вооруженного преступника и калечит другого. Кто в это поверит? Вернее, кто поверит в то, что он, Максим Зверев – обыкновенный мальчик? Ну, ладно, в милиции можно наплести с три короба про «испугался» и про «состояние аффекта». Ну, про дедушку порассказать, мол, показал приемы смертельные и заставил выучить. В принципе, на первый раз такое должно прокатить. Любого, даже самого здорового амбала можно внезапно вырубить, если ударить в горло. Тем более, когда он не ожидает, а удар нанести сильный. Например, ногой. И по яйцам тоже если со всего размаха – даже чемпион мира по боксу упадет. Так что, если не попадется в ментовке опытный и битый следак или опер – Максова «залепуха» спокойно ляжет на стол или в папку с докладами по делу и все.

Нет, ну, конечно, присматривать за ним будут, а как же – такой резонанс. Но и мер никаких принимать не станут, еще спасибо скажут. Вспомним того же Владислава Крапивина и его книгу «Мальчик со шпагой». Там, правда, семиклассник был, Сережа Каховский, который преступника с ножом обезоружил. И хотя тот мальчик вместо шпаги в руке имел какой-то дрын, короче говоря, палкой дал подвыпившему рецидивисту по ногам, все равно – прецедент был.

Вот только сравнивать книжного героя и реального умный следак не станет. И там один был урка, какой-то пьяненький вор, а здесь – два матерых бандита, которые пошли на дело. И не ножичек был у главаря, а пистолет. Из которого, кстати, он стрелял. По нему стрелял, по Максиму. То есть, любой мальчишка должен был обосраться на месте и не то, чтобы нападать – улепетывал бы из той сберкассы. А он, Максим, не обосрался, не сбежал, а вначале хладнокровно вырубил одного «джентльмена удачи», а потом пошел на ствол и упокоил второго. Да не случайным ударом, а тремя хорошо поставленными. Опытный опер это сразу поймет. И не отцепится…

Но проблема даже не в этом.

Хуже всего то, что наверняка на это дело обратят внимание в Комитете. Не могут не обратить. Случай вообще неординарный – двух матерых бандюганов со стажем простые граждане завалили прямо на месте преступления. И какие граждане? Старый дед да сопливый пацан-школьник!

В СССР в 70-е годы каждое такое смертоубийство – хоть бандитов, хоть граждан, тем более, работников правоохранительных органов – ставилось на учет! И по каждому работала комиссия из МВД-шного главка. А если вот такое… Тут сразу вмешаются «старшие братья» милиции, как пить дать, вмешаются. И вот они-то начнут потрошить Максима всерьез. И сказками про дедушку-чекиста здесь не отделаешься – все проверят. И про бокс его все расспросят, и тренера притащат, и маму с папой на запчасти разберут. А уж мама все расскажет – и как его постоянно в школах разных лупили, и как на Амуре от местных хулиганов бегал… И вдруг – бац – в новой школе всех хулиганов на место поставил, на соревнованиях по боксу выделывался… Чем это все объяснить?

Рассказать всю правду? Кто поверит? В психушку ведь отправят! Или в их какой-то институт – исследовать феномен советского школьника…

Короче, надо думать, как все это объяснить!

«Вот ведь, дернул меня черт!» – подумал Макс. – «Нет, понятно, что выхода не было, но можно было на рывок дернуть до ближайшего телефона, вызвать милицию. Хотя нет, могли эти бандюки и пострелять там кого… В общем, ладно, что сделано – то сделано. Надо прорабатывать версию «отмазки»…

Максим начал писать, потихоньку вживаясь в роль советского школьника, пионера-героя, который в трудную минуту собрал все свое мужество и вступил в неравный бой с врагом. Как там пионеры в Великую Отечественную поступали? Леня Голиков, Марат Казей, а Зина Портнова вообще, кажется, стреляла в фашистов. Вроде ей потом звание Героя Советского Союза присвоили… посмертно… Так то ж на войне…

И тут Макс вспомнил, как он, взрослый мужик, приспосабливался к войне. Настоящей, не киношной войне – грязной, тяжелой, кровавой… И как ему было очень тяжело…

Донецк. Год 2015

… Это только в фильмах на войне не страшно. В фильмах, даже если героя убивают, в финале он все равно оживает – типа, только ранили. И совсем не тяжело. Царапина, мол. Также, когда в фильмах героям попадают пули, скажем, в руку, или в ногу, короче, если они получают рану – то все равно и бегают, и стреляют, и вообще, героически сражаются. За Родину, за Сталина. Или за любимую женщину. Или за бабло. Потому что с воцарением в мировом кинематографе голливудских шаблонов понятие Родины и прочих важных тем отодвинулось, и чаще всего киношные герои стали сражаться за деньги.

Но не важно, все равно, за что, только в кино люди, получая ранения, продолжали воевать и все такое. Ну, морщились, орали, даже ругались – но шли вперед, ура и так далее, и тому подобное.

Вы когда-нибудь пробовали ходить после того, как ушибли или, не дай Бог, сломали нечаянно ногу? Смогли бы выполнять какую-то работу по дому, если серьезно резанули палец или, не дай Боже, всю руку? Когда кровь стекать никак не перестанет, а порезанные палец или рука болят? Когда раненной рукой нельзя плотно схватиться даже за ручку сковородки, а раненная нога распухает и не влезает в сандалию. Так это – Бог ты мой –обычный порез. Или ушиб. Или, даже, перелом. А если вдруг пуля задела нерв? А если осколком перебиты нервы связки или сухожилия? А если…