Александр Воронцов – Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева. Книга третья (страница 11)
«Хотя нет, чур меня, тьфу-тьфу-тьфу, на хер такие расклады!» – Макс даже мысленно перекрестился.
«Не надо больше проверять, на что я еще способен. Вдруг научился, как в «Матрице», взглядом пули останавливать? Если в 1976 году познакомился с экстрасенсами из «конторы», то за тридцать-сорок лет могли и не таким трюкам научить…»
Макс задумался. В принципе, тело свое надо будет исследовать, он ведь после контузии даже легкую разминку не делал. Потому и сам удивился тому, что сделал во время нападения.
«Но волнует другое. Судя по всему, я здесь – важная птица. И меня явно разрабатывают. Кто? Скорее всего, контрразведка. Причем, раз боевые действия, то военная контрразведка. Серьезная контора. И вот такой щелчок по носу. Точнее, не щелчок, а полновесная плюха. Сунуть боевиков в самое логово польской контрразведки, с оружием, нападение прямо в госпитале, причем, в помещении, не где-то снаружи… Серьезные завязки нужны для такого, акция готовилась явно не один день. Получается, я под плотным контролем, «под колпаком». Знать бы, кто здесь Мюллер. То, что Штирлиц – это я, понятно сразу. Теперь надо понять, на кого в данный момент я работаю… Но ладно, вернемся к первоочередным задачам!»
Макс осмотрелся.
В палате, которую ему предоставили, и которая больше была похожа на рабочий кабинет врача – а может, так оно и было – на письменном столе уже стоял ноутбук, включенный и готовый к работе. Прикольно, что ноут был с кириллицей, а не с латинской клавиатурой. И не с польским шрифтом, что ожидалось.
«Значит, этот контрразведчик все просчитал, был готов к разговору. Неужели они и раньше меня «пасли». Тогда вопрос – почему я оказался здесь? И почему вообще я, журналист, и, судя по всему, не только журналист, поперся в зону боевых действий? Я же не боец, получается, не защитник повстанцев теперь…»
Зверь уселся в кресло, судя по всему, тоже принадлежавшее, как минимум, заместителю главврача, и задумался. Он на минутку представил себе всю нелепость ситуации.
«Бля, повстанцы! Офигеть – украинская повстанческая армия! УПА! Теперь бандеровцы стали сепарами! Цирк! И теперь эти клоуны типа бандеровцы, которым их патриотизм вливали с юных лет со времен Ющенко, внезапно решили отделиться? Идиоты! Куда? К Польше? Чтобы поляки снова их холуями и псякревами называли? Без панской плетки не могут никак? Но ладно, этими долбодятлами все равно управляют более серьезные дяди, «сказал доктор в морг – значит, в морг!»
Макс включил ноут, вошел в интернет и первым делом проверил почту. Фигвам – он не смог зайти в свои почтовые ящики. Пароль не подходил. То есть, сразу первый облом – он не может в своей почте проверить свою же информацию и, получается, не сможет восстановить личные сведения о себе и своей деятельности. Видимо, пароль здесь был другой. А, может, и ящики другие?
Зверь просмотрел браузеры – они были те же. Тот же «хром», «мозила», «опера», «эксплоуэр». И почта у него должна быть укрнетовская… А, дудки! И гуглхромовской нет. В общем, пока облом. А информация нужна! Он просто не мог поверить, что вокруг его персоны начались такие игры.
«Итак, вводная №1 – Максим Зверев является важной птицей. Вводная №2 – Максим Зверев журналист только для прикрытия, а на самом деле какой-то местный вариант Джеймса Бонда. Вводная №3 – польская контрразведка передает ему очень важный посыл для российского руководства. Вывод? Максим Зверев – агент российских спецслужб? Нехило!»
Зверь встал с кресла, подошел к зеркалу и внимательно на себя посмотрел. В принципе, ничего особо не изменилось. Он выглядел, как всегда – здоровый, высокий мужик, не качок, но и не дохлик, мускулатура имеется, но бицепсы-трицепсы напоказ не торчат. Выглядит, как всегда, не на свои 53, максимум, на 38 – всю жизнь в спорте, как же иначе? Ни лысины, ни животика, ни морщин на лице, разве что трехдневная щетина портит глянец. По сравнению с прошлым временем малость похудел. Впрочем, и тогда, на Донбассе он особо не разъелся, да и постоянные разведвыходы ожирению не способствовали.
Но что-то, хоть и неуловимое, на первый взгляд, все же Макс в себе новообновленном заметил. Даже не в лице – в глазах. Взгляд стал более жестким, даже, можно сказать, злым. И это при том, что и раньше он размазней и квашней не был. Хотя, если честно, какие-то моменты либерализма и всепрощеничества в нем присутствовали. В том прошлом, которое было до попаданчества. Жалел он и бойцов своих, и, раньше, соперников на ковре, не бил в полную силу порой, когда надо было, жалел и пленных украинских солдат. И порой не мог расстреливать даже попавшихся мародеров – отправлял «на подвал», на земляные работы. А тут – свернул шею одному, пристрелил второго…
«И никакого, блин, сожаления. И Янека даже не жалко, который мне жизнь спас. Вот ни капельки. А что – парень сделал свою работу. Причем, не совсем качественно – не обеспечил полную защиту. На чем и погорел…»
Зверь все эти мысли просто воспринимал, как некий поток сознания, со стороны. Как будто и не он все это думает, а кто-то внутри него. Кто-то, безусловно, родной и близкий, но немного не он. Наверное, так бы он, маленький Максим Зверев, воспринимал вторжение уже взрослого Макса Зверева в его детское сознание со всеми его взрослыми мыслями, чувствами и умениями.
«Ладно, будем решать проблемы и задачи по мере их поступления. Для начала надо определиться, куда конкретно, в какую историческую ситуацию я попал, почему так получилось и в каком конкретно месте история Украина изменилась настолько, что гражданская война, начавшаяся после Майдана в Киеве в 2014 году, стала вдруг диаметрально противоположной в территориальном смысле. То есть, не Донбасс восстал против новой украинской власти, а Западная Украина внезапно захотела отделяться? Кстати, если отделяться – то Польша была бы наиболее вероятным крылом, под которое западэнцы пошли бы. Ну, Румыния еще, Венгрия. А тут – Польша вторглась в Украину, а эти бандеровцы с поляками режутся… Впрочем, все правильно – они и раньше резали друг друга, видимо, галычане снова ЗУНР решили воссоздать, как и сто лет назад…»
Макс снова сел за стол и окунулся с головой в интернет. Его главной задачей было отыскать момент, когда история Украины пошла не так, как это было в его 2016 году.
Момент был найден довольно быстро.
В принципе, все было почти так же – и развал СССР в 1991 году, и Беловежская пуща, и шальные 90-е – все было. И первый президент Украины Леонид Кравчук, который первым же и стал грабить свою страну, распродав крупнейшее в Европе Черноморское пароходство и «толкнув» корабли чуть ли не по цене лома – был. Был и второй президент Украины, бывший директор днепропетровского Южмаша Леонид Кучма, который продолжил грабить Украину, начав и закончив «прихватизацию» страны, передав за бесценок крупнейшие отечественные предприятия зарождавшимся олигархам. И в первую очередь, металлургические гиганты – своему зятю, Виктору Пинчуку. Ну и остальным – Ринату Ахметову, Игорю Коломойскому, Дмитрию Фирташу.
А вот с третьим президентом было не все так просто…
Нет, после Кучмы Украиной стал править все тот же полудурошный Виктор Ющенко. И «оранжевая революция» была, вместе с Майданом и прочими «наколотыми апельсинами». Вот только фразу эту произнесла вовсе не Люда Янукович. Ее вообще не было – ни Людмилы Янукович, ни ее мужа, Виктора Януковича. Фраза была, апельсины – были, а Януковичей – не было. Поэтому про «наколотые» апельсины ляпнула Анна Герман. Которая в «его» времени была как раз пресс-секретуткой Януковича. А здесь…
Здесь все было не так. Надо было разбираться.
И Макс разобрался.
В принципе, новейшая история Украины, как государства, могла стать прекрасным сценарием для какого-то политического триллера. Пополам с комедией типа «Хвост вертит собакой». Уж больно трагическое и комическое перемешалось в одном флаконе.
Когда украинский президент Леонид Кучма решил схитрить и обеспечить себе третий срок своего президентства, себе на смену он готовил бывшего министра внутренних дел Юрия Кравченко. Схема была простой и надежной, назвать ее можно было условно «подержи мне место». Это уже потом вариант «рокировка» был опробован в России, а тогда, в 2004 году именно такой выход придумал Кучма. Вернее, ему придумали.
Согласно Конституции Украины, президент не мог три раза подряд занимать этот пост. Вот Леонид Данилович и двинул на пост президента своего друга и соратника, а, если откровенно, то уже и преемника. И несмотря на то, что Кравченко после знаменитого «кассетного скандала» с убийством журналиста Георгия Гонгадзе был уволен с поста главы МВД в марте 2001 года, Кучма устроил его на теплое место главы ГНАУ – государственной налоговой администрации Украины. И оттуда Кравченко должен был стартануть в кресло украинского президента.
Должен был…
Дальше началась такая же канитель, как и в том варианте истории Украины, которую знал Максим. В этом, новом варианте все пошло почти так же – летом 2004 года Юрий Кравченко был уволен с поста председателя ГНАУ. Причем, судя по всему, Кучму вынудили это сделать. И хотя сразу же стартовала кампания по раскрутке имиджа Кравченко, как борца с мафией и ликвидатора банд, но что-то пошло не так.