Александр Воронин – Попаданец и его друзья (страница 12)
— Я сказал себе, что то мне с хоккеем сегодня не везёт. Прошёл в портал и несколькими выстрелами уложил всех не наших, а затем ушёл обратно к себе. Не стоило задерживаться, а то ещё нквдэшники очухаются и будут приставать ко мне. Я вернулся в свой мир и отошёл от портала подальше. И когда портал побледнел, облегчённо вздохнул и пошёл к своей прекрасной, Яве.
На другой день завод облетела новость. К нам прибывает делегация из ГДР. Все очень обрадовались и с энтузиазмом стали драить свои, почти совсем старые и грязные станки. А некоторые даже с обожанием вспоминали, какие хорошие мамы у наших начальников. И вот настал долгожданный миг. Приехали! И тут обнаружилось, что переводчик, которого хотел выделить КГБ, не пришёл по очень уважительной причине. Конечно, некоторые немецкие товарищи когда-то разговаривали по русски, но это было уже лет двадцать пять назад, когда они были в плену у наших гостеприимных предков и они почти всё забыли, и тем более на производственные темы… Ну короче, полная жо… труба. И тут взяла верх моя глупость или тщеславие, уж не знаю, что больше. А может просто неохота было станки мыть, но выйдя во двор завода покурить и, разговорившись с одним знакомым инженером, который и поведал мне об отсутствии переводчика, я обмолвился, сам того не желая, что я здорово шарю по дойчу. Мол и чего там сложного, учатся, учатся и ничего-то не знают. Короче, через полчаса ко мне подошёл начальник цеха и велел идти в завком. Я было заикнулся, а как же станки, мол, не мыты останутся, на что он махнул рукой и ещё раз повторил своё приказание. Ну ладно, так значит, ну я и пошёл. Когда я вошёл в кабинет завкома, то председатель спросил меня.
— А что, правда, что ты по немецки, умеешь разговаривать?
— Да, понимаю, учил в своё время.
— А, так ты в школе учил. Ну нам такого не надо.
— Не только. Я вообще-то Фауста в оригинале читал. А про себя ещё добавил — и крестиком вышивать умею.
— Ну, тогда скажи чего-нибудь по немецки.
— Могу стихи рассказать. И я рассказал ему стишок, который учил ещё в школе.
Председатель завкома малость обалдел. Для него это было непостижимо. Работяга по немецки стихи шпарит.
— А с немцами можешь поговорить по ихнему?
— Да, легко. А что больно надо?
— Очень надо. Выручай.
— А мне день по среднему оплатят? Вырвалось у меня непроизвольно. Как же, я ведь живу на одну зарплату.
— Всё будет, нормально. И оплатят и ещё отгул получишь.
И я пошёл переодеваться.
Когда я пришёл в контору, секретарь директора показала мне пальцем, что мол там они, давай иди. И вновь стала печатать свои бумаги. Я открыл дверь, затем другую и, спросив разрешения, зашёл в кабинет. За столом у Геннадия Николаевича Кибирева, директора завода, сидели четверо пожилых людей и две молодые женщины. Делегация. Я поздоровался с директором по русски и с членами делегации по немецки.
— Халло Либэ Геноссиннэн унд геноссэн. Их вурдэ гебэтэн, цу хельфэн мит дер юберзетцунг. Альзо вердэ их мит Инэн цузамменарбайтэн. — И так далее. В дальнейшем повествую по русски.
Я с ними был до самого вечера. Переводил беседы с руководством инструментального завода и с партийным бюро завода. Они оказались из Лейпцига и тоже с инструментального завода, но специализация у них была несколько другая. Мы пообедали в заводской столовой. И хотя у нас и так кормили неплохо, но на сей раз немецкой делегации закатили прямо-таки пир на весь мир. Один пожилой немец спросил меня.
— А что у вас всегда так обедают?
— У нас обеды проходят немного попроще, но очень сытно и дёшево. А сейчас из уважения к вам позволили немного лишнего. Так что не надо думать, что вам пускают пыль в глаза.
На самом деле, конечно им хотели приврать о нашем благополучии, но так как я искренне уважал нашего директора, он был хороший человек и даже на работу ходил пешком из самого центра города, хотя его коллеги разъезжали на, Волгах, то я сказал немцам так, чтобы они нас не презирали, а наоборот были нам благодарны за хорошую встречу.
А вечером к нам на завод приехал товарищ из КГБ.
Меня вызвали в партбюро, хотя я и был беспартийный. И этот дорогой товарищ из компетентных органов сразу начал на меня наезжать.
— Тебе кто разрешил болтать с иностранцами о наших порядках. Ты знаешь, что тебе за это может быть?
— Он у вас член партии? — обратился этот хлыщ к секретарю партбюро.
— Нет, он ещё комсомолец и к тому же передовик производства, а также старший сержант запаса. Служил в оперативной разведке — ОСНАЗ. И почему вы думаете, что он, как говорите, болтал не по делу. Вы что, сами слышали или вам передали те кто немецкий язык понимает? Тогда почему вы своего переводчика не прислали? Или он был, но шифровался, чтобы потом вам передать какие мы враги, затесавшиеся в ряды нашей родной коммунистической партии? И вообще мы, члены партийного бюро хотели бы услышать о том, что же он сказал такого крамольного.
Смотрю, товарищ из внутренних органов как-бы стушевался. Он, наверно, привык, что его сразу станут все поддерживать и развивать линию обвинения, но увы здесь его номер не прошёл. Мои товарищи знали, что я зря не болтаю и решили поддержать меня, а не этого идиота.
Товарищ просто не знал, что сказать, у него не было слов. Давно его так не позорили. И тут я решил сказать пару слов.
— Товарищи, а что тут зря болтать, ведь наши друзья из дружественной страны, строящей социализм ещё не уехали. Просто надо позвать их сюда и они разъяснят товарищу из КГБ то, что я им сказал. И пусть переведёт разговор тот их друг, что доложил о моём вопиющим проступке.
— Все зашумели, — правильно. И пусть расскажут, ведь они наши товарищи по социалистическому лагерю.
Но вызывать никого не стали. Кэгэбэшник понял, что дело принимает нежелательный для него оборот и решил замять разгорающийся скандал. Он сказал, что должен сам разобраться с ложной информацией и стал собирать свои бумаги.
Я вдогонку сказал ему, чтобы завтра они присылали своего переводчика, а то мне некогда, надо зарабатывать деньги с налогов которых содержат таких как он.
Когда он ушёл, как говорится не солоно хлебавши, все бросились меня поздравлять с маленькой, но такой нужной для страны победой.
— Не дадим повторить тридцать седьмой год. Мы не пыль под их сапогами. И все дружно запели, Интернационал.
А потом я проснулся. Мы хорошо с немцами приложились к коньячку и я просто не пошёл домой, и спал в раздевалке на скамейке. А жаль, такой сюжет пропал.
* Рассказ третий *
* Монстры атакуют *
* Глава первая *
Всё возвращается на круги своя. Закончилась и моя эпопея по работе переводчиком с иностранцами. Они уехали к себе в ГДР, а я вернулся в цех и продолжил работать на своём месте, шлифовщиком. Мне дали, как и было обещано три дня отгулов с сохранением заработной платы, чем я был несказанно доволен. Конечно, скорее свободными от работы днями, чем оплатой. Я постарался использовать эти, неожиданные для меня дни отдыха, чтобы поездить в окрестностях Оренбурга в поисках новых порталов и приключений. Подходил к концу октябрь. Дома всю работу я закончил и теперь мог заниматься только своими проблемами, если их можно так назвать. Уже вовсю ощущалось близкое приближение зимы. В городе уже облетали жёлтые листья, прибавляя работу дворникам. А в лесах деревья как-бы открыли художественную выставку многообразия цвета в своих ещё пышных кронах. Я в основном старался ездить по рощам, посадкам и тем лесам, которыми наградила природа нашу степную сторону. Там было меньше ветра, да и сменяющие друг друга картины полян, лесных дорог и лугов больше радовали мой взор, чем однообразные степи. Я ехал по дорогам, поглядывая по сторонам, и попутно думая о своём.
Сейчас, когда не было со мной моего друга Виктора, я занялся историей нашего рода. Мои предки по матери были оренбургские казаки, а по отцу из пензенской губернии и были крестьяне. Так что мы, к сожалению, не из благородных аристократов. Конечно, можно было и приврать с три короба. Но большого удовлетворения мне бы вряд ли это принесло. И я просто решил докопаться кто были и откуда произошли мои деды и прадеды. Я обошёл всех своих родственников, расспросил их о том, что они знают о наших предках, скопировал старые, потрескавшиеся фотографии. И теперь вечерами рассматривал эти фото и читал те записи, которые я сделал, слушая родственников.
Моя бабушка Мария Порфирьевна была родом из станицы Пречистинка, Саракташского района нашей Оренбургской области и её выдали замуж за Павла Яковлевича Ещеулова из той же станицы. Так вот бабушка всегда говорила, что они жили хорошо. Муж её Павел ловил рыбу, а она вязала пуховые платки и потом они ездили в Оренбург продавать наловленное и навязанное. Тем и жили. Да, и жили они хорошо. Какие же у них были потребности, чтобы с таких мизерных по нашим меркам доходов жить хорошо. И что по их мнению хорошо. Долго мне не давала покоя эта мысль.
И ещё я думал какими бонусами меня наградила судьба, а может боги или другие высшие силы. Я перенёсся в своё прошлое, а я уже убедился, что именно в своё, а не в параллельное или вертикальное. Проверив исторические даты, я убедился, время и история сходятся. Затем я получил способность видеть и открывать межмировые порталы и, наконец, моё здоровье стало гораздо лучше, чем в прошлой жизни. Я стал быстрее, ловчее и сильнее меня прежнего. Одного только не хватало мне для полного счастья. Не смог я ещё ни разу попасть в прошлое, которое я смог бы изменить своими действиями, кроме того случая, когда я открыл портал на войну с гитлеровской Германией. Но туда мне идти категорически не хотелось. СССР и так победил, а если то был не наш мир и не наше прошлое, а параллельный мир, то зачем нам туда лезть и устанавливать свои порядки. Пусть живут как хотят. Мы не американцы, чтобы силой насаждать свою демократию. И в конце концов, что я мог предложить местным командармам и коммисарам. Только то, что они победят когда-нибудь, да они и так в это верят и загнобят любого кто начнёт в этом сомневаться. Я не военный теоретик, не конструктор нового оружия, и даже не помню конкретных дат генеральных сражений, побед и поражений.