Александр Воробьёв – Собака (страница 1)
Александр Воробьев
Собака
Александр Воробьев «Собака»
За окном моросил осенний дождь, мелкие капли собирались в одну большую и резко стекали по стеклу, рисуя причудливые узоры. Олег смотрел на этот процесс, не отводя глаз практически не моргая. К общепринятому мнению, что бесконечно можно смотреть на огонь и как другие работают он бы добавил еще и это. В комнате царил полумрак — свет давала только старая настольная лампа, приобретенная на блошином рынке, да тусклый вечерний свет из окна.
Олег Семёнов был вполне успешным писателем. Печатался в нескольких журналах, и к своим пятидесяти двум выпустил даже две книги в «бумаге». Правда, как и все творческие люди считал, что свою главную книгу он еще не написал. А сейчас у него случился глубочайший творческий кризис, и он часами сидел за своим письменным столом в московской квартире, уставившись на пустой экран ноутбука, будучи не способным написать ни одного слова.
Олег оторвал взгляд от окна, тяжело поднялся из-за стола и с грустью огляделся вокруг. Кабинет был обставлен с претензией на элегантность: антикварный письменный стол из тёмного дуба, книжные шкафы до потолка, заполненные изданиями в кожаных переплётах, старинный торшер с абажуром цвета бордо, мягкое кожаное кресло в углу. Но всё это выглядело каким‑то неживым, словно декорации к дешевому фильму.
Олег провёл рукой по лицу. Многодневная щетина начала превращаться в бороду и уже даже не царапала ладонь. Мысли крутились вокруг одного и того же: «Что-то не так. Чего-то не хватает.» Вот только чего?
Ему уже шел шестой десяток, но ощущение какой-то неустроенности жизни не покидало его. Когда-то у него была семья. Счастливая семья. Любимая жена и дочка. Куда все это делось? Как случилось, что они стали чужими?
Они разошлись, когда Катюхе было десять, а сейчас ей уже будет двадцать и она скоро выходит замуж. Последнее время они очень редко общались, да и то по телефону. Сперва созванивались, но в последнее время вообще перешли на СМС. Да и общение скатилось до «как дела?» и «все ок!». На свадьбу она, конечно, позвала, но тоже по СМС.
С женой правда все по-другому. Марина -женщина мать. Уже прошло десять лет как они развелись, но она по-прежнему звонит почти каждый день по поводу и без. Постоянно опекает.
Телефон на столе завибрировал — снова Марина. Олег вздохнул и взял трубку.
— Алло, — его голос прозвучал слишком устало и несколько раздраженно.
— Олег, ты поел? — заботливый тон бывшей жены только усилил раздражение. — Ты выглядишь уставшим на последней фотографии… Может, мне приехать, помочь с уборкой?
— Марина, — он постарался говорить спокойно, — со мной всё в порядке. Я сам справлюсь.
— Но я же волнуюсь! Ты один, рядом никого …
— Я не один, у меня работа есть, — отрезал Олег. — Спасибо за заботу, но мне нужно работать.
Он положил трубку, чувствуя вину за свой резкий тон. «Зачем я так? Она же хочет мне добра…Видимо это кризис. Вот только какой?» Когда был кризис среднего возраста мы развелись, а сейчас видимо предпенсионный. Олег грустно усмехнулся.
В этот момент пришло сообщение от дочери: «Папа, не забудь свадьба через месяц». Никаких подробностей, никаких обсуждений. Олег почувствовал укол обиды, но тут же отогнал эту мысль: «Она взрослая, сама решает, да и кто он теперь ей. Номинальный отец?».
Он встал и подошёл к окну. Дождь усилился, капли сильнее забарабанили по стеклу. «Что же я все-таки упустил? Где тот момент, когда всё пошло не так? Когда я перестал быть частью их жизни? Я вроде был нормальным отцом и мужем. Никогда не кричал, руки не распускал. Что во мне не так?»
Взгляд Олега упал на фотографию в рамке на столе — он, Марина и маленькая Катя на пляже в Кабардинке. Кате тогда было лет пять. Веснушки на носу и косички, торчащие в разные стороны. Она смеялась, держа в руках медузу, которую только что поймала. Марина обнимала её, а Олег стоял позади, обнимая их обеих. Все трое улыбались и были счастливы …
«Хороший ли я был муж? — думал Олег. — Я ведь любил её. Правда всегда ставил работу на первое место. Вечно пропадал в кабинете, писал, забывал о днях рождения, о годовщинах… А Марина? А Марина всё равно старалась — готовила мои любимые блюда, создавала уют, поддерживала. И даже сейчас, после развода, она не перестала обо мне заботиться».
Воспоминания нахлынули волной.
Олег отошёл от окна и сел обратно за стол. Фотография всё ещё стояла перед ним. «Когда же я перестал их замечать? — думал он. — Когда работа стала важнее семьи? Я хотел добиться успеха, чтобы они гордились мной, чтобы у них было всё… А в итоге потерял самое главное».
Он тоскливо посмотрел в ноутбук, где экран по‑прежнему оставался пустым. Вместо слов в голове крутились воспоминания и вопросы без ответов:
Дождь за окном не утихал. Олег закрыл ноутбук, подошёл к книжному шкафу и достал старую тетрадь. Будучи молодым, он все мысли, которые приходили в голову записывал туда. На первой странице было написано: «Я хочу написать лучшую на земле книгу, и тогда я буду счастлив».
«Может быть, — подумал он, — счастье было не в книге, а в тех, кто был рядом?»
Дни медленно тянулись, а работа над книгой не продвигалась. Уже участились звонки главреда с настоятельными просьбами ускорить процесс. Но как Олег не старался, ничего не получалось.
Уже состоялась свадьба дочери — радостное, шумное торжество, полное улыбок, слёз счастья и тёплых пожеланий. Олег ещё долго перебирал в памяти мгновения того дня: как вёл её к алтарю, как дрожали её руки, как сияло её лицо в свете огней. Теперь она была счастлива в новой семье, и сердце Олега наполнялось радостью — но все-таки оставалось и что‑то ещё, едва уловимое, словно незавершённая фраза.
Прошла зима. Долгие месяцы серости и стужи сменились первыми признаками оттепели. Снежные сугробы осели, потемнели, уступив место чёрным проталинам. С крыш звонко капало, а воздух наполнялся едва заметной свежестью — запахом талой земли и пробуждающейся жизни.
Наступила весна. Город словно стряхнул с себя сон: на деревьях набухали почки, первые робкие травинки пробивались сквозь прошлогоднюю листву, а в парках уже слышалось щебетание вернувшихся птиц. Люди снимали зимние одежды, улыбались солнцу, и даже серое небо казалось теперь светло‑голубым, почти праздничным. Всё вокруг оживало, наполнялось движением и светом.
И только Олег всё терзался творческим поиском. Он бродил по улицам, вглядывался в лица прохожих, ловил оттенки цвета и интонации голосов — искал тот самый образ, ту искру, что зажжёт в нём вдохновение. В душе клубилась смутная тревога, будто он упускал что‑то важное, ускользающее, как дымок от костра. Он уже не знал: получится ли у него, сможет ли он писать, а может это все -конец его творческой карьеры?
Решение пришло внезапно: «Надоело все. Поеду на дачу. Может быть, там я найду ответы».
Олег собрал вещи за пару часов — не так уж много ему и нужно было. В дорожную сумку отправились несколько любимых книг, блокнот с начатыми заметками, смена одежды и ноутбук, который он давно не использовал.
Перед отъездом он ещё раз оглядел квартиру. Всё это богатство — антикварная мебель, коллекции редких изданий — казалось теперь каким‑то чужим. «Для чего я это собирал? — подумал Олег. — Чтобы произвести впечатление? На кого? Чтобы доказать, что я успешен? А кому нужно это теперь?» Он взял со стола фотографию семьи и положил в сумку.
Дорога до дачи заняла несколько часов. Олег ехал медленно, наслаждаясь тем, как меняется пейзаж за окном.
Сначала за стеклом мелькали знакомые городские виды — высотки с зеркальными окнами, рекламные щиты, спешащие пешеходы и вереницы машин. Олег невольно ловил отражения неба в стеклянных фасадах: сегодня оно было светло‑голубым, с редкими перистыми облаками, будто набросанными кистью импрессиониста. Взгляд скользил по городу, а мысли уносились далеко.
«В чём, в конце концов, смысл всего этого? — размышлял Олег. — Карьера, дом, машина… Всё это есть, но почему внутри такая пустота?» Он вспомнил разговоры с бывшей женой: её обида из‑за его вечной занятостью, упрёки, что он «живёт в какой‑то своей реальности». И ведь она права — он действительно часто уходил в себя, пытаясь поймать неуловимый образ, который мог бы стать новой книгой.
Постепенно город отступал. На смену многоэтажкам пришли аккуратные коттеджи за коваными заборами — с мансардными окнами, дымоходами, ухоженными газонами. Некоторые дома уже готовились к сезону: возле одного сверкали новенькие садовые качели, у другого выстроились в ряд цветочные горшки.
Олег вздохнул. «Может, счастье — вот оно, в этих простых вещах? Уютный дом, семья рядом … Но почему тогда я не могу просто радоваться этому? Почему мне всё время нужно что‑то большее — какой‑то высший смысл, великое творение?»
Потом асфальт запетлял среди открытых пространств. Поля простирались до самого горизонта — пока ещё черные, но уже пронизанные первыми зелёными ниточками всходов. Вдалеке парила хищная птица, высматривая добычу, а в далеке виднелся лес.
«Творческий кризис… — мысленно произнёс он знакомое словосочетание. — Сколько уже месяцев я не могу начать новую работу? Всё кажется пустым, банальным, недостойным пера. А ведь когда‑то каждая строчка, каждая глава дарили восторг. Где тот огонь, что горел во мне?» Он вспомнил дочь — как она в детстве с восхищением смотрела на него, как гордилась отцом‑писателем. Сейчас она выросла, вышла замуж… А он всё ещё пытается понять, кто он — заботливый отец и муж или писатель, обречённый вечно искать идеал?