Александр Воробьёв – Огненное небо (страница 76)
Рядом бесшумно возник Жак, поставив на столик перед ней чашку горячего кофе. Текли минуты, а ничего не происходило.
— Они стреляют, госпожа президент! — коснулся ее плеча консультант.
Рои плазменных сгустков ползли по экрану ярко красными вытянутыми пятнами. Секундой спустя, возле каждого роя как вспыхнуло облачка с комментариями. Наверное, туда вывели траекторные данные, но аш-Шагури опознала только меняющиеся цифры обратного отсчета. К счастью, рядом стоял неизменный консультант.
— Залп произведен по восьми целям с семидесяти двух тысяч километров. Вероятность попадания колеблется в районе двадцати пяти процентов. Целями выбраны линкор…
Консультант скороговоркой произнес названия четырех оставшихся в строю линкоров типа «Виктория», и четырех тяжелых крейсеров. Сбывались страхи аналитиков. Обмануть аспайров большим количеством гражданских судов не удалось, в первую очередь те били по знакомым силуэтам.
Атакованные один за другим прекращали ускорение, разворачиваясь навстречу летящим сгусткам. Маневрировать, уходя из конуса поражения они даже не пытались. То, что доступно фрегату уже не по силам линкору. Вместо этого, тяжеловесы готовились прикрыться «щитами для бедных».
Каждый контейнер содержал в себе около десяти миллиардов крошечных пылинок диаметром в половину миллиметра. Это позволяло создать практически непроходимое для сгустков облако. Моделирование показало, что на начальном этапе, пока щит не рассеялся, вероятность прохождения сгустка стремилась к нулю. От трех до пяти минут неуязвимости.
— Почему они не маневрируют? — тут же задала вопрос аш-Шагури. — Насколько я понимаю, по неподвижной мишени аспайры стреляют узким пучком.
— Пока что они перекрывают коридор ухода, — пояснил капитан первого ранга. — В случае чего, корабли начнут маневр уклонения, а уклониться от узкого пучка способен даже старый линкор. Аспайры вынуждены это учитывать.
— Хотелось бы верить.
Прежде чем первые сгустки добрались до целей, мобильные орудия аспайров успели выстрелить пять раз, метя в одни и те же корабли. И, как отметила аш-Шагури, аспайры по прежнему осторожничали, стреляя рассеянными снопами. А значит, вероятность попадания…
— Госпожа президент, — консультант довольно потер руки. — Пылевой щит работает, мы видели разрушение плазменных сгустков!
— Потери?
— Линкору «Конституция» рассеянной плазмой повредило антенны главного радара. И данные телеметрии с еще нескольких судов показали слабое воздействие на верхние слои брони. Ох… — капитан первого ранга запнулся на полуслове. — Попадание в линкор «Белерофон»!
— Как? — распахнула глаза аш-Шагури, но тут же сообразила. — Долетел второй залп?
— Так точно! — консультант замер, считывая бегущие в планшете строки. — Очень серьезные повреждения, линкор потерял одну из башен главного калибра, и… Ход.
Воспользовавшись терминалом, Аш-Шагури не мешкая отдала команду направить телескоп на поврежденный линкор. Внешне тот выглядел совсем неповрежденным. Лишь присмотревшись, на носовом броневом экране она увидела небольшую выбоину, как будто кто-то вырвал кусок забавной броневой нашлепки. Почему он потерял ход, президент так и не поняла.
«Белерофон» построили в те годы, когда прогресс оборонительных систем практически исключил опасность торпедной атаки со стороны колониальных самоделок. Единственной реальной угрозой для линкоров оставалось лазерное оружие орбитальных боевых платформ. Поэтому линкор типа «Гегемония» напоминал гриб с маленькой шляпкой. Эта блямба давала отличную защиту с фронтальной плоскости, стоящие тогда на вооружении лазеры не могли пробить ее за разумное время. Но против плазменного сгустка эта броня не устояла.
Удар пришелся в левую скулу, начисто испарив двухорудийную башню лазеров главного калибра. Вырвав из «шляпки» огромный кусок, на остатках энергии сгусток перебил одну из опор жилого кольца, и обессиленный, рассеялся в пространстве.
Аш-Шагури так и не объяснили, почему «Белерофон» потерял ход. Ответ был прост. За сто тридцать лет конструкции линкора ослабли, и сотрясение сдвинуло две из шести маршевых дюз с фундамента. Теоретически, ускоряться линкор мог. После перебалансировки рабочего тела, и перестройки выхлопа. Несколько минут для опытного экипажа, но на древнем «Белерофоне» в основном служили мобилизованные космонавты пассажирского флота.
— Третий залп, попаданий не отмечено, — консультант едва сдерживался чтобы не расплыться в улыбке.
Из вчерашнего доклада аш-Шагури уяснила, что микроскопическая пылинка на таких скоростях несет в себе энергию ручной гранаты. Когда сгусток налетал на нее, выделившаяся при столкновении энергия разрывала магнитный кокон, и нагретая до невообразимых температур плазма начинала стремительно расширяться. Практически мгновенно, так, что в корабль ударяло до предела рассеянное облако. В докладе было много цифр, но запомнилось ей только одна. На квадратный метр обшивки приходилось около десяти граммов тротилового эквивалента. Этого не хватало даже поцарапать краску.
— Интересно, когда аспайры поймут, что дело нечисто? — озвучила свои мысли аш-Шагури.
— Единственное попадание пока что можно отнести на счет вероятности, госпожа президент, — тут же повернулся к ней консультант. — Я думаю, у нас еще пара минут в запасе.
— Значит останется четверть часа, — посмотрела на табло с часами аш-Шагури. — Предложивший идею пылевой завесы достоин награды. Жак, внесите это в протокол!
— Ну вот, теперь их темп огня упадет до выстрела в минуту, — все таки улыбнулся капитан первого ранга.
Эту новость собравшиеся встретили бурными аплодисментами. Аш-Шагури физически чувствовала, как отпускает людей смертное напряжение. Полтора месяца страха перед врагом выплескивались сейчас в аплодисментах. Самое страшное оружие аспайров оказалось неэффективным!
Аплодисменты не стихали целую минуту, до тех самых пор, пока скромно сидевший в углу командного пункта наблюдатель не сообщил.
— Седьмой залп!
Аш-Шагури жестом призвала к тишине. За четыре предыдущих раза она успела запомнить, как выглядели облачка с пояснениями, и сейчас заметила в них явное отличие. Консультант тут же подтвердил ее правоту.
— Они бьют «дробью». — Заметив непонимание в глазах президента военный консультант тут же пояснил. — Орудия аспайров могут стрелять противокорабельными зарядами массой около ста грамм, или же плазменной дробью. Ее гораздо больше, но против тяжелых кораблей она совершенно бесполезна. Кинетическая энергия дробинки не сможет пробить даже броню новых фрегатов.
— Смысл? — коротко поинтересовалась аш-Шагури.
— Аспайры наверняка поняли, что дело нечисто…
— Я бы тоже это поняла, — прервала его аш-Шагури. — Но причем тут «дробь»?
— Они не знают, что именно мы применили, и выстрел дробью должен показать возможности нашей защиты.
— Насколько пыль эффективна против «дроби»?
— Скоро узнаем. — Он прикоснулся к уху. — Наведите телескоп на «Белерофон»!
Изображение старого линкора вывели на одну из стен, как по незнанию называла переборки аш-Шагури. Похожий на гриб «Белерофон» занимал большую часть стены, и когда таймер подлетного времени достиг нулевой отметки, на «шляпке» мигнуло и исчезло несколько десятков искорок. Судя по масштабу, каждая такая искорка имела метра два-три в диаметре.
— Повреждения минимальны… — начал было консультант, но замер на полуслове, прислушиваясь к бормотанию в наушнике. — Аспайры изменили конфигурацию залпа! Огонь сконцентрирован на линкорах, по два залпа на каждый, сначала дробь, потом противокорабельные заряды. Бьют узкими пучками!
Секунду аш-Шагури осмысливала услышанное, потом задала один единственный вопрос.
— Почему они не маневрируют?
— Это старые корабли, госпожа президент, они не успеют выйти из конуса поражения. Им рекомендовано отстрелить еще контейнер, и… положиться на везение.
Старина «Белерофон» был одним из тех линкоров, по которым ударили сразу все мобильные орудия аспайров. В среднем по десять орудий на каждый. В каждый летело по две волны зарядов, плазменная дробь, а за ней полновесные, противокорабельные.
Линкоры отстрелили еще контейнеры, вот только били по ним сейчас сразу с двух векторов. И если угол между орудиями одного флота можно было игнорировать, то обстрел сразу с обоих флотских групп заставлял перекрывать пылевой завесой сразу оба направления.
В каждом залпе летело около миллиона дробинок. Примерно на том же расстоянии, где в первый раз разрушились сгустки, «дробь» стала рассеиваться, и образовавшаяся стена плазмы пробила огромную дыру в расширяющейся пылевой завесе. Идущие вслед за дробью противокорабельные заряды прошли сквозь первую завесу, потеряв три четверти сгустков, и не менее половины из этой четверти миновали прореженную дробью вторую.
Нос «Белерофона» окутало пламя, укрыв корпус старого линкора почти до половины. Умная автоматика моментально притушила яркость, поэтому аш-Шагури успела заметить, как отлетает кусок неприкрытого броней жилого кольца.
— Шесть попаданий в «Белерофон»! — сообщил консультант, и после короткой паузы добавил. — Еще зафиксированы сильные повреждения брони вне точек попадания, похоже, что второй контейнер не успел отойти достаточно далеко, и плазменные пакеты с того направления дошли недостаточно рассеянными.