Александр Воробьёв – Нашествие (страница 75)

– Как?

– Диверсионные операции, разведка, бой лишь как крайняя мера. В этот раз мы шли в первых рядах, поэтому и понесли больше потерь, едва не больше, чем сибирская пехота.

Отто обмахнулся рукой и нацедил еще кваса.

– Дело того стоило, Игор, это самая крупная победа на данный момент, даже ящеры думают так же.

– Это комариный укус! Их пять миллионов, у них сотни таких баз по всему миру, уничтожением одной мы не добились ничего! И мы не можем позволить терять тысячи ради уничтожения сотен. У тебя есть бумага и карандаш?

Отто расстегнул планшетку.

– Естественно

– Тогда записывай. Первое, усилить подготовку рекрутов, основное упор на рукопашный бой и маскировку. Лучшие шансы у нас в ближнем бою, поэтому на него мы будем уделять больше всего внимания. Ситуация, когда полсотни вооруженных холодным оружием ящеров разогнали две сотни рыцарей, не должна повториться. Записал?

Валентайн кивнул и Игорь продолжил.

– Второе. Создать еще как минимум два центра подготовки рыцарей, один на берегах Ладожского озера, второй в районе Донецка. Нам пора расширяться, нельзя ради каждой операции преодолевать тысячи километров, время дорого. Имея опорные базы по всей стране, мы сможем наносить удары чаще и быстрее, чем сейчас. Третье, самое сложное, не пиши это пока.

За окном свиристела сидящая на ветке акации птаха, Игорь скосил на нее глаза. Птаха пела самозабвенно позабыв обо всем и на секунду сердце его кольнула острая зависть. Птахе было наплевать на окружающий мир, жизнь ее была коротка и наполнена полетом и музыкой. Да, чем сложнее устроено существо, тем шире круг проблем, что приходиться решать дабы выжить. Между тем, Отто ждал, и Игорь встряхнувшись, вновь вернулся к своим обязанностям.

– Понимаешь, я посмотрел списки тех, кто к нам идет. Очень мало подготовленного народа. Сам знаешь, что большая часть армии пала в первые же дни боев. А подготовить профессионала, дело не одного года.

– Это мне известно, Игор, но что ты предлагаешь?

– В древности воинов готовили с детства. Мы можем поступить так же, беря в обучение детей из многодетных семей. Чем расплатиться с родителями, мы придумаем.

Валентайн осуждающе покачал головой.

– Игор, ты предлагаешь лишить их детства. Военное обучение сделает их смертельно опасными, но за это они потеряют лучшие годы!

– Нам нужно менять статус Ордена, выходить из зоны влияния государства, стать параллельной силой. И тогда мечтой любого ребенка станет возможность попасть в наши ряды! А детство, Отто, у них и сейчас его нет. Тяжелая работа, голод, монотонные будни, мы же дадим им возможность самореализоваться.

– Реализоваться как убийцам?

Игорь оторопело уставился на друга.

– Тебе ли, профессиональному солдату об этом говорить?

Приоткрыв входную дверь, Валентайн заметил.

– Я бы не пожелал своему ребенку такой судьбы. Ты против участия женщин в боях, я против того, чтобы лишать детей лучших годов их жизни.

Игорь постарался придать голосу максимальную убедительность.

– На смертном поле нет места женским могилам, Отто. А детей я не собираюсь гнать в бой. Пройдут годы, прежде чем из ребенка вырастет настоящий боец. Сейчас мы тратим на подготовку рыцаря около года, и мало кто переживает свой первый бой, вспомни наши потери в Крыму!

– Выжили в основном ветераны.

Игорь возвысил голос.

– Вот именно к этому я и веду! Чем он придет к нам оболтусом, которого нужно учить лет пять, а потом сражается лет десять, ну максимум пятнадцать, так лучше мы вырастим из него воина, который к восемнадцати годам заткнет за пояс любого спецназовца. Отто, мальчишки любят играть в войну, и мы поможем им осуществить свою мечту! Ну же, дружище!

Отто помялся, старательно избегая встречаться глазами с Игорем, затем обмякнув, уселся обратно на лавку.

– С тобой трудно спорить, Игор. Я подумаю.

– Вот и отлично! Четвертое. Нам следует полностью пересмотреть тактику боев. Мы не пехота, и не должны выполнять ее задачи. Так что, по прибытию в Тюмень, ты встретишься с командованием и обсудишь новые виды взаимодействия Ордена и вооруженных сил.

Валентайн поднял глаза, и растягивая звуки, медленно переспросил.

– Почему я?

– Потому что я пойду вместе с подводниками.

– Зачем?

С ответом Игорь спешить не стал, вместо слов принявшись растирать покрасневшее тело вафельным полотенцем. Отто терпеливо ждал. Игорь молча оделся и только тогда удовлетворил любопытство старого товарища.

– Я должен сам нажать на кнопку пуска, сам убедиться, что ракеты ушли к цели и, – он замялся. Понимаешь Отто, я хочу назначить тебя своим преемником. Если лодки не вернуться из похода, ты займешь мое место. Не спорь, Отто. Ты единственный, кто может справиться с этой задачей, не спорь, а лучше возьми и запиши еще одно. Готов?

– Да.

Игорь удовлетворенно кивнул и распахнув настежь дверь, полной грудью вдохнул по вечернему прохладный воздух.

– Нам нужно стать независимыми от какого-либо контроля, стать параллельной линией к любой вертикали власти. Мы можем оказывать правительствам услуги, но не можем им подчиняться. Помощь, а не подчинение, только так!. И закладывать основы подобных отношений следует сейчас, чтобы к моменту, когда власть станет сильной, уже существовала сложившаяся традиция нашей независимости. Только будучи независимыми мы сможем смотреть на процессы в обществе со стороны.

Игорь расстегнул валяющийся на столе планшет, и протянул Валентайну толстую тетрадь.

– Держи, здесь я записал кое-какие мысли, используй их при выработке политики партии. После моего отъезда отдыхайте еще неделю и отправляйтесь в Сибирь. Здесь оставишь Нахалова и тридцать человек с ним. Руководство местным филиалом в аккурат по его силам.

Валентайн склонил голову.

– Будет исполнено, магистр!

– Спасибо, друг.

Глава 22

Жизнь каждого человека полна несбывшихся событий. Множество путей лежит перед каждым, и наш выбор влияет на мир и мир влияет на наш выбор. Я часто задаю себе вопрос, кем стал бы я, сложись все иначе, что совершил бы в жизни? Не будь нашествия… Я часто вижу сон, он каждый раз новый, в нем я живу в мире где не было тедау. Взрослею, женюсь, развожусь, женюсь снова, у меня рождаются дети и старятся родители, все течет своим чередом. Работаю, по выходным отдыхаю в кампании друзей, совсем иных, нежели знал в этой жизни. Там тишина и покой, там мне хорошо и мелочные проблемы той жизни ничто по сравнению с тем, что случилось со мной на самом деле. Но я не уверен, что хотел бы той жизни. Будь у меня возможность выбирать, я выбрал бы эту, полную боли и горя, выбрал бы потому, что здесь я живу на самом деле. Здесь я нужен людям, и тут я состоялся, как человек. Покой и тишина не для меня. И все же порой я тоскую о несбывшемся…

Белкин сдержал свое обещание, на пятый день отдыха, в деревню пришел обоз с предназначенными им запасами еды, две телеги, доверху набитых вяленым мясом и сухарями. Свежих продуктов Игорь приказал не брать, в долгом пути они легко могли испортиться. Конечно, на лодках были холодильники, но до них продукты еще нужно было доставить. Единственное исключение Игорь сделал для картошки и кое-каких овощей, ведь что такое цинга каждый из выживших знал не понаслышке.

Обратную дорогу они осилили за два дня. Когда не приходиться нести раненных, когда дорога уже хоженая и есть четкая задача, то дорога становится короче. Многое зависит от того, куда и зачем мы идем. Сто метров до встречи с любимой тянуться на световые годы, а последний километр приговоренного к смерти пролетает в единый миг. Все зависит от того, зачем мы идем.

Игорь решил отправиться один, захватив с собой лишь двух пленных тедау, поскольку не видел смысла брать с собой кого-то еще. Пехота не помощник морякам во время похода, а ресурса систем жизнеобеспечения и так с трудом хватало для столь дальнего похода. Осторожный Михненко, не рискуя соваться в узкие теснины каналов, решил идти вокруг Африки. Слишком многое было поставлено на единственную козырную карту, что имелась в их распоряжении, и верхом безрассудства было бы рисковать ее потерей.

Лодки ждали его в условленном месте, в пяти километрах от Кронштадта, всплывая для вентиляции отсеков лишь по ночам. Никто не знал эффективности спутниковой разведки тедау, поэтому Игорь приказал соблюдать крайнюю осторожность. В случае обнаружения, штурмовики тедау могли прибыть сюда из Прибалтики в считанные часы. Лагерь моряков расположился в сосновом лесу, что спускался почти к самой воде. Три больших армейских палатки, нужник, вырытый поодаль, вот и все радости цивилизации в походных условиях. Но люди, вынужденные месяцами существовать в наглухо закрытой стальной коробке, радовались даже такой возможности подставить лицо под летнее солнце. Михненко разделив экипажи на три смены, установил суточные вахты, так что каждый, отстояв положенные сутки, был свободен два дня. Своеобразный отдых.

Припасы загрузили быстро. Едва зашло солнце, как между берегом и всплывшими субмаринами протянулась вереница резиновых лодок. Люди торопились, работая в авральных темпах, Игорь распорядился отплыть не позднее двух часов ночи. Он торопился, понимая, что каждый день задержки означает лишние человеческие жертвы где-нибудь в других уголках планеты. И мысли о погибающих там людях раскаленным металлом жгли его совесть.