Александр Воробьёв – Нашествие (страница 52)
Игорь вел их дворами, максимально срезая путь к реке, и громко выругался, увидев, что мост имени Восьмисотлетия Вологды, старый, просевший по середине, оказался разрушенным. Боеголовка ударила ровно посередине, и вырвав огромный кусок бетона, обрушила всю конструкцию, частично уцелел лишь одна изрядно выкрошенная опора. Теперь им пришлось делать здоровенный крюк, мимо ДК «Спектр» до пешеходного моста.
– Вы в курсе, мужики, что Вологда чуть было не стала столицей Руси? Нет? Хе, историю нужно знать, неучи! Короче говоря, Иван Четвертый, который Грозный, борясь с закостенелой аристократией, уже было совсем решил переносить столицу и по сему поводу устроил торжественный молебен в Софийском соборе. Увы, во время молитвы, ему на голову свалился охрененный кусок штукатурки, говорят от сотрясения его спасла лишь та самая шапка Мономаха. Грозный, по своему обыкновению воспринял это как тонкий намек от бога, ну и завязал с переездом. Так иногда из-за халтурной работы штукатура меняется история целого государства!
С пешеходного моста раньше виднелась золоченая колокольня Софийского собора, но теперь на месте ее не оказалось. Нечаянно, или нарочно одна из бомб угодила в памятник архитектуры, и даже крепчайшая кладка древнего собора не устояла перед инопланетной взрывчаткой. Игорь отвел глаза и ускорил шаг, Софийский собор на своем веку перенес немало вражеских нашествий, и словно старый воин, пал в неравном бою. Черт побери, сколько развалин он повидал за жизнь, но ни разу это зрелище не вызывало в нем подобных эмоций, сейчас перед ним лежал его город. Сейчас это была только тень от той Вологды, что сохранилась в его памяти. Опустевшие улицы, разрушенные дома, тлен и прах, пришедшие на место наполненных жизнью дней.
Набережная Шестой армии почти не пострадала, и перед Игорем забрезжил тоненький лучик надежды. Семья могла пережить бомбежку и потом, вместе со всеми эвакуироваться за город, например на ту же дачу, где у них стоял вполне сносный домик, после мизерных переделок пригодный для зимовки. Игорь машинально ускорил шаг, выворачивая из-за угла, и встал, понимая, что только что убил в себе надежду.
Половина дома, как раз та, где была квартира родителей, была разрушена прямым попаданием. Три подъезда лежали грудой обломков, да и остальной дом еще не рухнул лишь чудом. На месте, где обрывалась стена, виднелись искореженные остатки квартир, на одном из этажей, где не обвалился кусок пола, его величество случай сохранил в неприкосновенности часть обстановки квартиры, двуспальную кровать с остатками белья и великолепно сохранившееся кресло. Все это Игорь успел заметить, прежде чем глаза начали застилать предательская пелена. На последних остатках самообладания, он повернулся к спутникам и неестественно ровным голосом попросил.
– Вернитесь к мосту, мне нужно проститься с родителями.
Сопровождающие, оценив смертельно белое, напряженное лицо командира, и виднеющиеся за его спиной останки дома, без пререканий развернулись, скрывшись из виду. Игорь обессилено присел на груду битого кирпича, и спрятав лицо в ладонях, замер. Слез не было, их все он выплакал, когда хоронил жену и малышей. Просто теперь в душе прибавилось пустоты, по незарубцевавшейся еще ране, хлестнул новый, дробящий кости удар. Игорь сидел и вспоминал. Маму, к которой он всегда мог подойти со своими детскими проблемами, и всегда при этом рассчитывать на ласку и понимание. Отца, всегда молчаливого и размеренного, с неизменной ироничной усмешкой в уголках рта. когда-то давно, совсем маленький еще Игорь часто видел сон. В том сне, родители, взявшись за руки, уходили вдаль по улице, а он, крича, бежал вслед за ними, бежал и никак не мог догнать. И вот теперь они ушли от него навсегда, и он, как и в своем детском сне, так и не сумел их догнать!
Сколько он просидел вот так, замерев неподвижно, опершись на испачканный в пыли пулемет, без единой мысли, Игорь не знал. В себя он пришел, когда уже садилось солнце, часа четыре, а то и все пять, послушные приказу охранники так и не рискнули потревожить погруженного в горе командира. Игорь с трудом разогнул сведенные от долгой неподвижности мышцы и поклонился развалинам.
– Простите меня.
Сегодня он похоронил их во второй раз, лишив себя последней надежды на то, что они все же выжили. Тогда, в первый раз, Таня помогла ему перенести мысли об их смерти, сейчас же рядом с ним не осталось никого, кто мог бы взять на себя хоть кусочек его горя. Один на всем белом свете. Последний из рода.
Игорь, как мог отряхнулся от пыли, глубоко вздохнул, стараясь взять себя под контроль, и когда вышел к ожидавшим его людям, никто не смог бы прочитать по его лицу, что твориться в душе у командира. Вождь не должен показывать слабость. Тот, кто ослабел, недолго останется у руля, идут лишь за тем, кто сильнее. И Игорь неимоверным усилием, загнал боль глубоко вовнутрь. Когда-нибудь потом он разберется с тем, что накопилось глубоко в душе, сейчас не время.
Глава 17
Из Вологды они выехали на следующее утро, слишком рискованно было двигаться по ночам, железнодорожное полотно было изношено, мощные фары локомотива Игорь, боясь быть обнаруженным с орбиты, зажигать запретил. В итоге, в редкий день они проезжали более полутора сотен километров, но и эта скорость многократно превосходила ту, с которой они бы топали на своих двоих. И то, что раньше на этот путь у скорого поезда уходили от силы сутки, не умаляло их достижения. Несколько раз им пришлось разгребать завалы на узловых станциях, тратя на это по два три дня, а однажды, натолкнувшись на старый оползень, потратили почти неделю, заменяя искореженные рельсы. И тем не менее, к середине июля, они уже проехали разрушенную почти до основания Пермь. Они въезжали в нее в середине дня, и еще на подступах стало ясно, что с городом что-то не то. Игорь приказал до предела замедлить ход. Когда только пошли пригородные кварталы, прижавшиеся к окнам люди охнули. Огонь погулял тут на славу, не уцелело ни одного целого деревянного дома, а каменные, оплавленными свечками вырастали из покрытой пеплом земли.
– Сюда что, атомную сбросили?
На сказавшего испуганно обернулись, все представляли себе, что такое радиация, а ни одного дозиметра у них не было. Вполне возможно, что сейчас их тела пронизывает жесткое излучение, но до тех пор, пока не свалится от лучевой болезни первый из них, угрозу они оценить не могли. Люди запаниковали, и кто знает, к чему бы привело подобное развитие событий, если бы не стала понятна причина бушевавшей восемь лет назад огненной бури.
Железнодорожные пути пересекала бесконечно длинная, шириной около ста метров полоса спеченного до стеклянистого состояния грунта. Высотки, через которые проходил след чудовищного оружия, были расплавлены до фундамента, уродливыми наростами отмечая путь луча. Жар был так силен, что кирпич и бетон сплавились в однородную белую, блестящую на солнце субстанцию. На превращенных в потеки асфальта улицах ржавели вплавленные в дорожное покрытие остовы машин. Пермь сгорела в одну ночь, и вряд ли кто сумел спастись из центральных районов. Кого не убил огонь, те задохнулись в облаках дыма или сварились в пару испарившейся реки. Страшная участь. Даже самый безнадежный бой лучше, чем сгореть без шансов взять взамен вражескую жизнь.
Они остановились ровно настолько, чтобы проложить для себя временные пути на место расплавленных, и хоть работы затянулись до глубокого вечера, Игорь приказал отправляться, никому не хотелось ночевать в столь ужасном месте. Лишь проезжая через испепеленный центр, они троекратным салютом простились с сотнями тысяч мирных жителей, что приняли ужасную смерть в огне. Счет к ящерам рос.
Несколько дней все пребывали в подавленном состоянии духа, даже им, привычным к ужасам вторжения, оказалось не по себе. Но постепенно видение сгоревшего города исчезли, уступив место однообразию длинного путешествия. Продуктов пока хватало, поэтому для охоты им приходилось останавливаться всего три раза. Дичь в этих местах была непуганой, поэтому на добычу ужина уходило не так и много времени. Кое-кто даже обнаружил, что покрывается легким жирком, слишком уж разительным был переход от кочевого образа жизни, к комфортабельной поездке со вполне сносным питанием. Люди наслаждались редчайшей возможностью отдохнуть.
Впрочем, отдыху вскоре пришел конец. Едва они въехали в предгорья Уральского хребта, как им пришлось остановиться. Первый же тоннель оказался заваленным, причем заваленным взрывом, и пришельцы к этому взрыву не имели никакого отношения. Свод тоннеля был обрушен мощными зарядами, заложенными кем-то неизвестным. Волей неволей, отряду пришлось снова переходить в пехоту. Замаскировав поезд, для чего пришлось повалить несколько высоченных сосен, народ стал собираться в путь. И хоть многие роптали, для Игоря, подорванный тоннель был лучшим признаком правоты. кто-то явно не желал, чтобы с запада к ним приходили гости. Ну а уж как самому стать желанным гостем, Игорь пока еще только размышлял.