Александр Воробьёв – Нашествие (страница 39)
Четко развернувшись через левое плечо, он вышел из зала Совета, оставив за собой гнетущую тишину. Игорь спустился на первый этаж и подошел к сидящему у окна дежурному.
– Коля, я хочу собрать общий сход, будь добр, оповести людей.
Шкафообразный Коля отложил недочитанную книгу и вперил в Игоря ошалелый взгляд. Последний раз общий сход объявляли черт знает когда, он просто не представлял, что нужно делать. Игорь улыбнулся.
– Возьми телефон и обзвони по справочнику старост деревень.
– Но они же все здесь.
– Коля, они тут, а их домашние там, пусть объявят о сходе в своих деревнях.
Коля все еще мялся.
– У меня нет разрешения Абликова.
– Считай что есть, я только что от него. – Игорь подошел вплотную и недобро оскалившись, рявкнул. – Выполняй мать твою!
От неожиданности Коля подскочил и схватился за трубку.
– Э… А когда будет то?
– Завтра, в четыре часа. Давай, не тормози.
Когда он выходил за дверь, Коля уже набирал первый номер.
Глава 13
Роду был нанесен сокрушительный удар, но именно на это Игорь и делал основной упор. Враз уничтожив всю верхушку, перебив множество людей, пришельцы сами о том не подозревая облегчали ему задачу. Слишком много мужчин потеряли своих близких, и слишком многих теперь ничто не держало в этой жизни. Грех не использовать этот порыв!
Толпа уже ждала его. Три тысячи человек, почти все население окрестных деревень, что перебрались в относительную безопасность лесов и теперь трудолюбиво восстанавливали потерянное. Мужчины, женщины, старики, они ждали его.
Игорь не торопясь, нужно дать время, чтобы утихли первые страсти, надел бережно хранимую коричневую кожаную куртку, что давным-давно, еще в прошлой жизни подарила ему жена. Единственная уцелевшая память о ней. Прежний Игорь сжался бы в комок, при этих мыслях, этот же, новый, лишь плотнее сжал зубы. Все это не имеет значения, важно лишь достижение цели, а уж цель он себе поставил такую, что хватит на множество жизней! И унесет множество жизней, но это тоже больше не имело значения.
Центральная площадь нового поселка, бывшая лесная поляна гудела гомоном трехтысячной толпы. Не так уж и часто проводились общие сборы, и не каждый человек мог собрать столько народа. Прежний Игорь наверное не смог бы.
Он подошел неслышно, его заметили лишь, когда он оказался вплотную к толпе. И тогда люди стали расступаться, давая дорогу высокому мужчине, с опаленным сединой клоком волос. Игорь шел быстро, направляясь в самую сердцевину площади, где стоял врытый в землю столб с потемневшим от времени бронзовым колоколом.
Он некоторое время помолчал, ловя на себе любопытные людские взгляды. Нет, он не собирался с мыслями, слова, те слова. Что он собирался сказать, уже давно были подготовлены. Нет, он просто смотрел на них и под его тяжелым взглядом, словно повинуясь невидимому регулятору, стихал гул, люди замолкали, вскоре установилась полная тишина.
– Я вышел сюда, чтобы спросить. Спросить о том, помните ли вы прежнюю жизнь? Или весь смысл жизни для вас не более чем попытка выжить? Бессмысленный бег затравленного зайца?!
Он сделал паузу, толпа молчала.
– Да, вы можете возразить, что мол сможем сделать мы там, где бессильной оказалась вся мощь нашей расы? Возразите! А я вам отвечу, мы можем и должны бороться! Бороться, несмотря на то, что враг несоизмеримо сильнее! Потому что иначе нас ждет гибель! Заяц может уйти от гончих, но рано или поздно его загонят! А если так и так смерть неизбежна, то не лучше ли встретить ее в бою?!
какой-то мужчина крикнул из толпы.
– И что ты предлагаешь?
– Это ты, Демченко? Выйди ко мне, я не люблю разговаривать, когда не вижу лица собеседника.
Вперед выбрался коренастый, лет двадцати семи парень, остановился, не отойдя от людской массы и пары шагов, замер, разглядывая Игоря. Тот не обращая внимания на взгляды, скользившие по нему, продолжил.
– Ты потерял всю семью три месяца назад, так?
– Да.
– Хорошо, постой пока здесь. Люди! Рано, или поздно мы не сможем убегать достаточно быстро. Или вы думаете, что теперь нас оставят в покое? Нет! К западу от Питера вырезали целый район, вы все слышали об этом, там уцелел от силы каждый десятый! Мы следующие на очереди!
Толпа зашумела, Игорь поднял руку, устанавливая тишину.
– Может быть хватит прятаться, как трусливые шавки, откупаясь от смерти жизнями своих жен и детей?! Скольких мы уже потеряли?! Каждый из вас недосчитался кого-то из близких! Я хочу поднять вас на бой! А если среди вас не найдется мужчин, я буду сражаться сам, в одиночку! И клянусь, эти твари умоются кровью!
– Тоже мне рыцарь нашелся.
Игорь обернулся на голос, но смельчак уже замолчал, скрывшись в толпе..
– Рыцарь? Что ж, спасибо за отличную идею. Да, я рыцарь! И я тешусь надеждой, что и среди вас найдутся те, кому больше нечего терять в этой жизни, кто осмелиться взвалить на себя ответственность за ваши судьбы и за судьбы ваших детей! Тех, кто не побояться назвать себя рыцарями! Я спрашиваю вас, кто пойдет со мной?!
Игорь замолчал, оглядывая толпу пламенеющим взором. Люди молчали. И вдруг раздался тихий и бесцветный голос.
– Он прав, вы как хотите, а мне есть за что мстить.
Из людского моря выбрался небритый, с мешками под глазами Серега Козлов. Его старый соратник и земляк, что так же как и Игорь, потерял всю семью в том, страшном первом налете. Козлов подошел и встал рядом, насмешливо оглядывая сгрудившуюся толпу.
– Ну, кто еще?!
– Я!
Нахалов растолкал передних и вышел на середину круга. Следом вышел Валентайн, вышел и молча встал рядом, Демченко, оглянувшийся на народ, просто сделал пару шагов вперед, он уже и так стоял вне толпы. Все новые и новые мужчины выходили из толпы, и далеко не все из них являлись вдовцами. Игорь видел, как многие стряхивали с себя вцепившихся мертвой хваткой жен и шли вперед. Десять, пятнадцать, три десятка, полсотни. И все же ничтожно мало, а он так надеялся на большее. И среди вышедших не хватало одного, в ком Игорь был уверен на все сто процентов. Белкин. Почему?!
– Это все? Это все, кто нашел в себе мужество?
– Не в мужестве дело, Игорь. – Белкин все же вышел вперед. Игорь подался к нему, ну же дружище! Мы столько пережили вместе! Ты не можешь не пойти со мной!
Нет, Белкин не собирался никуда идти.
– Игорь, всем воевать нельзя, кто-то должен и созидать. Да и род нуждается в защите, если ты уведешь столько мужчин, кто обеспечит безопасность женщинам и детям?
Игорь оперся о потемневшее от непогоды дерево столба.
– Но почему именно ты?
– Игорь, ты был прав, когда говорил о тех, кому некого терять. А у меня пока есть что терять! Семья, это святое!
– Сергей, ты…
Белкин поднял вверх правую руку, толи в клятвенном жесте, толи указывая на небеса.
– Мне есть что терять! И у меня совершенно другие планы на будущее, и… Прости друг, не в этих планах встать рядом с тобой. Помочь, да, но не встать рядом.
Игорь опустил голову. Белкин, Серега, его старый друг, с которым они прошли столько… Тот, кто вытащил его из предсмертного безумия… А теперь, теперь он уходит?! Ну что ж!
– Ты сам выбрал путь, друг, я не стану тебя убеждать.
– Ты же знаешь, что это бессмысленно, я не поддаюсь на уговоры.
– Тогда до встречи.
Белкин кивнул и протянул руку.
– До встречи, друг.
Игорь ответил крепким рукопожатием и повернулся к тем, кто пошел за ним, толпа же медленно, оглядываясь, принялась расходиться. Осталось немного, чуть более пяти десятков. Полсотни тех, кто избрал изощренный способ ухода из мира. Или нет? Игорь вгляделся в их лица. О, какие они были разные, нет, не черты, разной была внутренняя суть, мотивы, толкнувшие их на такой шаг. Обращенная вглубь ненависть, пылающими угольками, выжигающая душу, у других уже погасшее пламя, оставившее за собой пепел, плескающийся в пустых взглядах, у третьих, как например у Нахалова – веселые чертики в глазах, что зовут куда то вперед, в неведомое, заставив презреть опасность.
– Мы вышли, командир. И что мы теперь станем делать?
Пятьдесят пар глаз уперлись в Игоря, он улыбнулся, какой-то жесткой, но тем не менее лучащейся улыбкой, где смешивались надежды и облегчение.
– Теперь мы начнем искать сторонников. Пойдемте друзья, нам придется о многом поговорить сегодня.