Александр Воробьёв – Нашествие (страница 31)
– Да нет, ерунда.
В дом буквально ворвался Белкин.
– Гоша, долго тебя ждать? – он по хозяйски прошелся, с любопытством разглядывая выделяющиеся на линолеуме пятна крови. – Это ты тут навоевал? Неплохо, скольких положил?
– Троих.
– Ого! – Белкин уважительно хлопнул его по плечу, заставив вновь вздрогнуть от боли в порезанной руке. – Силен.
На Татьяну он внимания не обратил, лишь буркнул, выходя на улицу.
– Поторопись, нам нужно возвращаться.
Игорь вздохнул, поднимаясь с пола.
– Мне снова нужно уходить. Ты не против, если я как-нибудь наведаюсь в гости?
– Приходи. – Татьяна кивнула, все еще не поднимая взгляда.
Игорь внутренне просиял, старательно сохраняя нейтральное выражение на лице. Такая девушка! Он подхватил здоровой рукой пулемет и уже стоя в дверях, повернулся к ней, она смотрела ему в след.
– Помнишь, ты спрашивала? Так вот, ты красивая!
И не дожидаясь ответа, выскочил в сени, плотно прикрыв за собой дверь. Душа пела.
Глава 11
Он стал приходить к ней почти каждый день, все больше и больше задерживаясь в гостях, помогал по хозяйству, отремонтировав пробитый БТРом забор. Изба, явно еще довоенной постройки, с двумя верандами, на вид оставалась вполне крепкой, но вот крыша требовала хорошей починки. Покрывавший ее шифер потрескался и теперь сходил большими кусками. Игорь правдами и неправдами, где натуральным обменом, а где и уговорами, раздобыл дефицитнейшее нынче рифленое железо, и за две свободные от патрулей недели заново перекрыл крышу.
Они подолгу засиживались холодными зимними ночами, на удивление много нашлось у них общего, даже слишком многое. Поначалу это даже пугало, но потом беседы все более и более стали перетекать в интимное русло. Как-то внезапно, по обоюдному влечению, словно внутренним взрывом брошенные друг к другу, они оказались в постели и наутро, когда Игорь проснулся, он понял, что любит эту девушку больше всего на свете. То холодная, то страстная, играющая им, она одновременно была и податливой как воск, тающей в его руках и сильной, способной вертеть им, как сопливым пацаном. Впервые в жизни он испытывал что-то подобное. Не склонный в общем-то терять голову, сейчас Игорь растворился в этой девушке, поставив ее выше всего окружающего мира.
Начальство без лишних вопросов отпустило его на новое место жительства, а деревня приняла с радостью, лишние мужские руки, к тому же способные прилично владеть оружием в эти суровые времена ценились высоко. ЗАГС заменила подпись главы рода, а свадьбу справили скромную, гостей пришло немного, группа Игоря, представитель от командования и пара ближайших соседей. Да впрочем молодоженам особой пышности и не хотелось, лишь бы быть вместе. Им выделили пару гектаров пашни, корову и Игорь с головой погрузился в незамысловатый крестьянский быт. Днями он пропадал на поле, подготавливая пашню к посевам, а вечерами, при свете лучины, они с Таней сидели и разговаривали. Вспоминали довоенные времена, друзей, такие далекие теперь года учебы. Он рассказывал ей о своем маленьком, провинциальном городке, что едва не стал столицей вместо Москвы, она вспоминала смешные истории из своей студенческой медицинской практики. Им было хорошо вместе.
В конце весны в их деревню перебрался и Сергей, женившийся на веселой, пухлой вдовушке, на пару лет старше себя. Ее муж, гостивший у друзей в Питере так и не вернулся, и погоревав, молодуха раскрыла объятья справному мужику. Никто из соседей этому повороту событий даже и не удивился, времена настали такие, что одинокой женщине выжить было практически нереально. Как и одинокому мужику.
Совместными усилиями они с Сергеем распахали каждый по гектару, засеяв свои участки рожью и картошкой. К концу посевной Таня забеременела и каждый вечер, приходя с поля, Игорь с радостью и надеждой заглядывался на все более и более округляющийся животик супруги. Беременность протекала удачно, поначалу он еще гадал, кто появиться на свет, сын, или дочь, потом махнул рукой, сам не зная, кого же больше хочет в первенцах.
Работы было невпроворот, крестьянский быт требовал дикого напряжения сил. Поле, заготовка дров на зиму, скотина, Игорь с непривычки выматывался за день так, что, наскоро похлебав вечером супа, тут же отключался, едва коснувшись подушки щекой. А еще недельные дежурства на службе. Выматывающие патрули, тренировки. Правда, к концу лета он было втянулся, но тут настало время уборки урожая и оказалось, что до этого крестьянского быта он еще и не нюхал. В общем, времени скучать и горевать о прелестях старого мира просто не было.
Урожай успели убрать за считанные дни до проливных осенних дождей. И вот тут то они и взвыли, познав на себе, что такое настоящая скука. Теперь та неделя в месяц, когда они несли службу, казалась райской, можно было встретиться со старыми товарищами, узнать свежие новости, да просто поиграть в преферанс между патрулированиями. В их деревни эту городскую игру так никто и не освоил, а Татьяна им с Сергеем кампанию в игре составить могла отнюдь не всегда.
К середине ноября уже вовсю валил снег. Собственно снег то и помог им выйти на след таинственных нарушителей границы. Еще пару часов и свежие следы нескольких лыжников оказались бы заметенными, но график движения патруля по маршруту оказался очень удачным. Шедший впереди Нахалов резко замер и вскинул вверх руку, несколько раз покрутив кистью – «Все ко мне!».
Игорь подналег, сокращая дистанцию. Остальные рассыпались веером, оглядывая растущий невдалеке кустарник.
– Что у тебя?
– Следы лыж, командир, лыжня одна, но ехали явно несколько человек, очень уж утоптанная.
Игорь наклонился поближе, да, стег в лыжне был утоптан сильнее, чем бывает, если проедет лишь один. Нахалов опустился на колено, разглядывая лыжню.
– Ехали с запада, следы палок очень уж характерны.
– Давно?
– А черт его знает, командир, я тебе не Чингачгук, с хода такие загадки решать, одно видно, что сегодня, раз еще не замело. Что делать будем?
Игорь достал карту.
– Так, двигаются они в сторону Остроговиц, если не свернут, то будут там завтра с утра.
– Думаешь, мародеры?
– А хрен его знает, так то давненько не бывало таких гостей, но лучше перестраховаться, идут они явно из-за границы.
Он повернулся и махнул рукой.
– Щитов, мотай за подмогой, пусть двигаются в сторону Остроговиц, наперерез. Остальные, за мной!
Догонять пришлось долго, гости шли споро, почти не уступая в скорости группе Игоря, чувствовалось, что ходоки там изрядные, поддерживать такую скорость не зная местности, могли только тренированные люди. Это то и беспокоило, не могло не беспокоить присутствие на контролируемой территории нескольких хорошо подготовленных лыжников. Какого черта им нужно, и откуда они взялись, двигаясь с запада, где минимум на полсотни километров не было даже крупных деревень. Волны беженцев в прошлом году также миновали те края, а те, кто рванул через тамошние леса или прошли дальше, или вымерли в особо морозную зиму. Впрочем, ту зиму и так пережило очень немного народа. Даже на их территории, где с самого начала ввели жесткую дисциплину и контроль продуктов, к весне несколько людей умерли от голода, да и остальным пришлось несладко, пока дождались вскрытия льда. После ледохода стало немного проще, все свободные от дел тут же были определены на рыболовство, благо сетей в полузаброшенном рыбохозяйстве нашлось изрядно. Но это у них. А вот многие окрестные деревеньки, до которых не дотянулась рука рода, приняв к себе беженцев из города, к весне опустели более чем наполовину. И возможности помочь им не было, запасы продовольствия были слишком скудны, чтобы делиться с соседями.
И все таки, кого они догоняют? Мародеры? Но мелкие банды уже давненько не совались на их территорию, в нескольких зимних боях на своей шкуре почувствовав, что с родом, способным поставить под ружье без малого тысячу человек лучше не шутить. А крупные… Для крупной банды было несоразмерно мало следов, максимум десяток человек, слишком несерьезно даже для разведки боем. И все же, для шести оставшихся патрульных, даже десяток представлял изрядную силу. Да еще мучил вопрос, каким образом пришлые сумели обойти кордоны? Как минимум два, что прикрывали территорию на этом направлении.
Пришлых они заметили, отмахав километров пятнадцать, растянувшаяся цепочка лыжников, которых Игорь насчитал одиннадцать человек, в аккурат в этот момент пересекала внушительных размеров поляну, бывшее колхозное поле, нынче за дальностью от деревень и трудностью с топливом, заброшенное. От леса их уже отделяло метров двести. Странно только, что идут одной цепочкой, без боевого охранения, если бандиты, то или совсем оборзевшие, или неопытные. Хотя откуда неопытным взяться, все неопытные или вымерли, или стали матерыми, битыми волками.