Александр Вольт – Первый инженер императора IV (страница 36)

Именно поэтому я был уверен, что они будут сражаться. За себя, за своих товарищей, за ту хрупкую надежду на лучшее, которую мы все вместе пытались построить. Лучше биться до последней капли крови, чем смиренно подставить шею под топор судьбы. Я был уверен, что так думал каждый, кто стоял сейчас в этом ущелье, и каждый, кто в поте лица готовил «горячие посылки» в Новгороде.

Но даже со всей этой уверенностью, в тот момент, когда Миша сорвался, у меня остановилось сердце. Правда. Оно просто замерло, перестало биться, и, наверное, целых пять секунд я вообще не дышал.

Душа не просто ушла в пятки, а забилась в самые дальние, темные закоулки моего существа, после чего стала судорожно проситься наружу. Я видел, как его фигурка качнулась, как он повис на страховочном тросе, и эти несколько мгновений показались мне вечностью.

Благо, обошлось. Я видел, как он снова ухватился за скалу, как упрямо, отчаянно пополз вверх. Видел, как он перевалился через край. Но напряжение не отпускало.

Когда они оба — и Миша, и Святослав — исчезли из виду, я понимал, что им нужно время отдышаться. Восстановить силы после такого изматывающего, смертельно опасного подъема. Но время шло. Минута, другая, десять… А с вершины не доносилось ни звука, никто не показывался на краю. И, честно говоря, я начал нервничать.

Что там случилось? Почему они молчат? Может, там, наверху, их поджидала какая-то тварь, о которой мы не знали?

Если бы не моя поврежденная правая рука, которая все еще ныла тупой, изматывающей болью, я бы уже сам кинулся туда, наверх. Но я трезво оценивал свои шансы. С такой конечностью, которая в любой момент могла отказать, мой подъем равнялся бы самоубийству на первых же пятидесяти метрах. Я был бы не помощью, а обузой.

Я уж было собрался закричать, позвать их, нарушить эту давящую тишину, но тут сверху, с самого края скалы, мелькнула черная тень, после чего длинный, туго скрученный моток веревки, наш прочный композитный трос, со свистом полетел вниз, разматываясь на лету. Его конец с глухим шлепком упал на каменистую землю в нескольких шагах от меня.

Они справились. Они закрепились.

— Отлично, — выдохнул я, чувствуя, как волна облегчения смывает ледяную тревогу. — Собираем подъемник.

Команда прозвучала, как удар хлыста. Люди, до этого напряженно всматривавшиеся в вершину скалы, тут же пришли в движение. Плотники, которых я предусмотрительно взял с собой, под моим руководством начали собирать из заранее заготовленных бревен и досок простую, но надежную конструкцию — ворот с двумя рукоятками и системой блоков. Это был наш «лифт».

Работа кипела. Стук молотков, скрип дерева, короткие, деловые команды. Каждый знал, что делать. Я бегал от одной группы к другой, проверяя узлы, контролируя сборку, внося последние коррективы. Все должно было быть идеально. Надежно. От этого зависела не только успешность нашей операции, но и жизни людей.

Через час наш примитивный, но вполне функциональный подъемник был готов. Мы закрепили основной трос, идущий с вершины, на барабане ворота, проверили все крепления.

— Ну что, кто первый? — спросил я, оглядывая собравшихся.

— Давай я, барон, — шагнул вперед Иван. — Проверю, как оно.

Он сел в люльку, крепко ухватившись за канаты.

— Крути! — скомандовал он оставшимся внизу воинам.

Мужчины, ухватившись за рукоятки ворота, с натугой начали его вращать. Скрипя и постанывая, люлька с Иваном медленно поползла вверх, по отвесной стене. Это было долго, мучительно долго. Но через десять минут Иван уже был наверху, где его встретили Миша и Святослав.

Затем поднялся я. Потом — еще четверо воинов. И вот мы стоим на вершине. Ветер здесь был сильнее, он трепал одежду, свистел в ушах. Внизу, у подножия скалы, наш лагерь казался игрушечным. А впереди, на востоке, насколько хватало глаз, простиралась унылая, серая степь. Где-то там, за горизонтом, двигалась орда Радомира.

Я шмыгнул носом.

— Давайте готовить позиции.

Глава 15

Началась самая нудная, но и самая важная часть нашей подготовки. Наш импровизированный «лифт», скрипя и постанывая, как старая бабка, поднимал наверх груз за грузом. Сначала — людей. Воинов, арбалетчиков, а затем — оружие, боеприпасы, воду и немного еды.

А потом пошли наши «горячие посылки». Ящик за ящиком, мы поднимали наверх глиняные горшки, наполненные адской смесью из мазута, самогона и вара. Я лично контролировал каждый подъем, следя, чтобы трос не раскачивался, чтобы ящики не бились о скалу.

Понятное дело, что в случае обрыва я мало на что смог бы повлиять, но, тем не менее, мое присутствие, казалось, вселяло в людей желание делать все педантично и скрупулезно до мелочей.

Наверху, на широком, продуваемом всеми ветрами плато, работа тоже кипела. Я видел, как Миша и Святослав, теперь уже работая в паре, принимали ящики и вместе с другими воинами растаскивали их вдоль всего края ущелья.

Они не просто сваливали их в кучу. Нет. Они раскладывали их аккуратными, небольшими пирамидками, через каждые два-три метра. Создавали огневые точки, готовые в любой момент обрушить на головы врага огненный дождь.

Я смотрел на них и чувствовал гордость. Эти ребята, еще недавно не знавшие ничего, кроме меча да арбалета, сейчас создавали сложную, многоуровневую систему обороны. Они учились. Быстро. На лету. И это было лучшим доказательством того, что мы на правильном пути.

Проследив, что наверху все в порядке, что первые несколько десятков «посылок» заняли свои места, я отдал последние указания Мише и Святославу через Ивана, который как раз спускался вниз. Они должны были продолжить размещение снарядов вдоль всего ущелья.

Сам же я, убедившись, что процесс идет как надо, спустился вниз и направился к тому месту, где плотники уже разложили на земле детали наших будущих метательных машин. Пришло время для второго акта нашей смертоносной симфонии.

Сборка катапульт — это вам не горшки по полкам расставлять. Здесь требовалась точность, знание механики и крепкие руки. Чертежи я продумал еще в Хмарском, стараясь сделать конструкцию максимально простой, но эффективной.

Легкая рама из прочных, просмоленных бревен, мощный рычаг-ложка, система натяжения на основе туго скрученных воловьих жил, которые мы предусмотрительно захватили с собой. Все детали были заранее изготовлены «Фениксом» и подогнаны друг к другу с почти идеальной точностью.

Но одно дело — чертеж, и совсем другое — сборка в полевых условиях. Мы работали все вместе — я, плотники, даже свободные от караула воины. Я показывал, объяснял, контролировал каждый этап. Стук молотков, скрип дерева, натужное сопение мужчин, пытавшихся натянуть тугие жилы на барабан ворота — работа кипела.

Это был удивительный процесс. Я видел, как из отдельных, бесформенных кусков дерева и металла на моих глазах рождается грозное оружие. Видел, как в глазах простых плотников, привыкших строить дома и сараи, загорается огонь понимания, как они начинают чувствовать логику механизма, его скрытую мощь. Я учил их не просто слепо выполнять команды. Я учил их думать. Как инженеры.

К вечеру первая катапульта была готова. Небольшая, изящная, она стояла посреди поляны, готовая обрушить свой огненный гнев на врага. Мы тут же провели испытания, зарядив ее обычным камнем. Камень, описав в воздухе крутую дугу, с глухим стуком улетел на добрую сотню метров и врезался в склон ущелья, подняв облачко пыли. Результат был более чем удовлетворительным.

Затем я снова взял карту и подозвал к себе Олега и Руслана. Пришло время для самого рискованного и, возможно, самого важного этапа нашей подготовки.

— Теперь, парни, — сказал я, расстилая пергамент на земле, — займемся «Ежами».

Мы снова вошли в ущелье, на этот раз неся с собой тяжелые, неуклюжие ящики с нашими механическими ловушками и несколько мотков колючей проволоки, которую «Феникс» изготовил по моему спецзаказу. Устанавливать их нужно было в тех самых узких местах, в тех трещинах и разломах, которые показали мне хламники.

Это была почти саперная работа. Мы втискивали ящики в расщелины, маскировали их камнями и дерном, натягивали тонкие, почти невидимые в полумраке ущелья проволочные растяжки. Любое неловкое движение, любой случайный рывок — и механизм мог сработать, выпустив в нас сотни стальных игл.

Нервы были натянуты до предела. Мы работали молча, в полной тишине, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием и скрежетом металла о камень. Пот заливал глаза, руки дрожали от напряжения. Но мы делали свое дело. Медленно, методично, превращая это ущелье в смертельную ловушку, где каждый камень, каждая тень могли таить в себе гибель. И я знал — враг этого не ждет. Он пойдет напролом, уверенный в своей силе и численности.

Оно и к лучшему. Как говорил мой дед: меньше знают — крепче спят. А в скором времени спать они будут вечным сном.

— Кажется, закончили, барон, — прохрипел Руслан, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба и лишь размазывая по лицу въевшуюся грязь.

Я выпрямился, оглядываясь по сторонам. Ущелье, еще час назад бывшее просто мрачным каменным коридором, теперь превратилось в поле для смертельной игры. Если не знать, куда смотреть, если просто переть напролом, то все эти тонкие, почти невидимые в полумраке нити-проволоки, переплетающиеся между камнями, теряющиеся в тенях, заметить было почти невозможно.