Александр Вольт – Первый инженер императора IV (страница 28)

— Будет сделано, барон. Завтра же с рассветом выступаем.

Глава 12

Огромная, несметная орда Радомира Свирепого неспешно брела по пустоши. «Неспешно» — это, пожалуй, самое точное слово. Спешить в этой части мира было в принципе некуда, да и незачем. Куда бы ты ни спешил, ты все равно оказывался посреди все той же бескрайней, унылой пустоши, только при этом еще и запыхавшимся.

Орда двигалась, как живой организм. Она растянулась на несколько километров, представляя собой хаотичное нагромождение людей, повозок, кое-какого скота и несметного количества проблем.

Визжали плохо смазанные колеса, мычали тощие коровы, ругались возницы, лаяли собаки, и над всем этим, словно дирижер над оркестром умалишенных, возвышался сам Радомир, восседавший на своем огромном, покрытом шрамами боевом коне.

Они прошли так пару десятков километров. Солнце, устав смотреть на это унылое шествие, начало клониться к горизонту, окрашивая небо в драматичные багровые тона. Это был сигнал. По невидимой команде, переданной, видимо, телепатически или просто по общему ощущению, что ноги больше не идут, орда начала останавливаться.

И когда приблизилась ночь, они встали. Несметным, шумным, беспорядочным табором. Загорелись тысячи костров, запахло дымом, жареным мясом сомнительного происхождения и вековой, нестираной одеждой. Шум, гам и общая суета накрыли степь, распугав всех местных сусликов в радиусе пятидесяти километров.

У себя в шатре, который был немного больше и значительно чище остальных, Радомир Свирепый склонился над картой. Карта, как и большинство вещей в его орде, была трофейной и слегка потрепанной. На ней, кривой, но вполне разборчивой линией, был начертан их дальнейший путь. И путь этот вел прямиком к месту, которое на карте было помечено как «Ущелье Черного Ворона».

Да, он знал об этом ущелье. Знал, что это, по сути, единственные ворота в земли этих изнеженных горожан. К сожалению, география в этой части мира была так же сурова и бескомпромиссна, как и его обитатели. Пустошь, по которой они сейчас шли, заканчивалась огромным, многокилометровым обрывом, спрыгнуть с которого можно было лишь один раз, и то не очень удачно. И был только один-единственный подступ к внутренним землям, где располагались и Старая Русса, и Великий Новгород — то самое проклятое ущелье.

Именно поэтому Радомир и собирался пройти там. Перспектива соваться в Дикие Земли, в эти их темные, сырые леса, его совершенно не радовала. Лес — это место, где за каждым деревом может прятаться какая-нибудь зубастая гадость. Или, что еще хуже, какой-нибудь местный дух с очень скверным характером. Кто его знает, какую там оказию подцепить можно.

А у него и без того солдаты регулярно то сидели за одинокими кустами по непонятным причинам, то ходили усыпанные волдырями, словно неудачно пообщались с борщевиком. За всеми, к сожалению, не уследишь. Так что да, только ущелье. Прямо и напролом.

Они должны успеть. Радомир был в этом уверен. Этот их хваленый «инженегр», о котором доносили его шпики… да что он успеет сделать за полторы недели? Перевооружить две армии? Ха! Даже если он гений, даже если он может делать мечи из воздуха, это нереально. Никак. На это нужны месяцы, годы. А у них есть всего неделя.

Радомир усмехнулся. Да, он разгромит их. Сметет их жалкие городки, сожжет их поля, а их самих… ну, с самими он еще не решил. Возможно, заставит строить ему новый дворец. Или чистить его сапоги.

И, в конце концов, надо будет постараться сохранить жизнь этому самому «инженегру». Взять его в плен, хорошенько припугнуть, а потом… потом заставить работать на себя. Вооружить его собственную, великую армию. Да! Вот это план! План, достойный его, Радомира Свирепого! План был гениальным, простым и надежным. Надежным, как солнечные часы.

Место Силы оказалось воистину… сильным. Да, тот скользкий, как угорь, торговец из Светлограда, которого Идрис мысленно проклинал последние несколько дней всеми известными ему (и парой неизвестных, изобретенных на ходу) проклятиями, на этот раз, к всеобщему удивлению, не соврал. Или просто случайно ткнул пальцем в правильное место на своей фальшивой карте. Всякое бывает.

Трое магов-ренегатов наслаждались отдыхом у небольшого, уютного костерка, который они развели прямо посреди ущелья, теперь уже полностью очищенного от останков его прежних, недружелюбных обитателей. Они сидели и буквально впитывали в себя магическую энергию, которая сочилась из разлома в скале, где раньше было гнездо рукеров. Или же рукеры сделали свое гнездо именно здесь, потому что почуяли приятные, бодрящие эманации, исходящие из недр земли? Кто их, этих зверей, разберет. Может, им просто нравился вид из окна.

Для К’тула и Идриса эта энергия была как бальзам на их израненные, уставшие магические души. Она затягивала раны, проясняла разум, наполняла силой. Идрис даже перестал жаловаться на свою ноющую ногу и прожженную мантию. К’тул, казалось, помолодел лет на десять, что, впрочем, не сильно изменило его общий вид, так как он все равно выглядел, как человек, который лично жал руку первому динозавру.

Один лишь Фтанг не чувствовал никакой разницы. Он сидел у костра и с аппетитом уплетал жареного рукера (который, по его словам, на вкус был «как курица, только хрустящая»), запивая его водой из ближайшего ручья. Для него магия была чем-то абстрактным, вроде хороших манер или теории струн. Она где-то была, но на его жизнь никак не влияла.

Но, как известно, все хорошее имеет свойство заканчиваться. И счастье наших ренегатов не могло длиться вечно. Уже на следующий день они, восстановив силы и подлатав самые зияющие дыры в своих аурах и одеждах, двинулись дальше. Их цель оставалась однозначной, нерушимой и, с точки зрения здравого смысла, совершенно безумной. Новое Сердце Дикой Руны, которое, к счастью (или к несчастью, это как посмотреть), находилось уже не так далеко от них.

Они шли молча, переваривая остатки вчерашнего ужина и строя планы на будущее. Первым, как всегда, не выдержал Идрис.

— К’тул, — прогундел он, споткнувшись о камень и едва не упав. — Ну вот доберемся мы до этой вашей Дикой Руны. Допустим. А дальше-то что?

— Мы ее захватим, — ответил старик просто, словно речь шла не о подчинении первобытной хаотической силы, а о походе за грибами.

— Захватим? — Идрис остановился и упер руки в бока. — Ты помнишь, что было в прошлый раз? Когда мы пытались «захватить» ту, другую, у Старого Города?

Старик проворчал что-то нечленораздельное, похожее на звук, с которым старый шкаф пытается смириться со своей участью на свалке.

— Я постарался поскорее забыть тот неприятный инцидент.

— А я тебе напомню, — не унимался Идрис, его голос начал набирать свои обычные язвительные нотки. — Напомню, как нас чуть не разорвало на мелкие, не очень симпатичные кусочки. Напомню, как из-за твоего гениального плана мы потеряли двоих, а потом еще и нарвались на этого сумасшедшего графа и мальчишку-пироманта! Так вот, у меня один простой вопрос, о великий стратег: как ты собираешься противостоять этой силе вновь? У тебя есть новый план? Или мы снова будем импровизировать, надеясь, что в этот раз нам повезет больше?

К’тул остановился и медленно повернулся к Идрису. Его выцветшие глаза смотрели на целителя долго, безразлично, словно на особенно назойливую муху.

— Знаешь, Идрис, в чем принципиальная разница между мной и тобой?

— В том, что я еще не дышу на ладан и не рассыпаюсь в прах при каждом резком движении? — не упустил случая съязвить целитель.

— Это разница, но не принципиальная, — с абсолютным, почти нечеловеческим спокойствием ответил К’тул. — А все дело в том, что пока ты гундишь, скулишь и жалуешься на судьбу, я ищу варианты. Варианты стать сильнее. Варианты найти обходной путь к неприступному. Варианты, которые позволят нам взять то, что принадлежит нам по праву. Именно поэтому я разработал ментальную защиту. Помнишь ту рыжую девчонку, которую мы похитили?

— Ну? — спросил Идрис через губу.

— Баранки гну. Она была наделена даром, если ты этого не забыл, — менторским тоном продолжал старик. — И ей удавалось сдерживать влияние Шепота. Все то время, что мы с ней шли и немного после — я тщательно изучал ее Дар. И нашел способ повторить этот трюк. Я назвал это «магическим отражателем». Как бы сказали люди из прошлой довоенной эпохи: «экранирование». Способность отражать эту назойливые магические волны.

— И как работает твое, — он исказил голос, стараясь передразнить К’тула, — «охренирование» должно нам помочь?

Старик лишь стукнул посохом о землю, после чего изогнул губы в такой паскудной ухмылке, что у Идриса отпало все желание вести с ним беседу. Ближайшие лет пять. А лучше десть.

— Увидишь.

В тот самый день, когда троица магов-ренегатов наконец подошла к зоне влияния новой Дикой Руны, где-то далеко на западе Радомир Свирепый, окончательно уставший от философских размышлений, пнул ногой своего главного стратега (который как раз пытался доказать, что если привязать к осадной лестнице достаточное количество кур, то она, возможно, полетит) и отдал своей орде долгожданный приказ наступать в сторону Старой Руссы. Вселенная, как это часто бывает, решила устроить все представления в один день, не особо заботясь о комфорте зрителей.