Александр Вольт – Первый инженер императора IV (страница 14)

Сколько всего теперь нас ждет впереди… Новые возможности, новые горизонты. Механизмы, оружие, инструменты… Мы сможем создавать все, что угодно! Это… это начало новой эры. И нужно как можно скорее рассказать об этом Скворцову, показать ему наше достижение. Он должен это видеть!

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и посмотрел на черный куб.

— Итак, — сказал я, и мой голос, к моему удивлению, прозвучал твердо и уверенно после пережитого шока, — раз уж ты теперь в моем полном распоряжении, ИскИн, то для начала мне нужно, чтобы ты рассказал последовательность и сроки производства деталей. Теоретически. Допустим, мне нужен обычный стальной меч. Но не просто меч, а идеальный. Выверенный, сбалансированный, с правильным центром тяжести. Идеальный полуторный меч, бастард в простонародье. Есть ли в твоих цифровых мозгах информация о такой вещи?

ИскИн помолчал несколько секунд, видимо, обрабатывая запрос. Я почти видел, как в его недрах проносятся триллионы терабайт информации, выискивая нужный файл.

— Запрос принят. Идет поиск в базе данных… найдено. Полуторный одноручный меч, именуемый бастард. Тип — клинковое холодное оружие. Стандартная длина клинка — от девяноста до ста десяти сантиметров. Средний вес — от один и два до один и шесть килограммов. Материал клинка — высокоуглеродистая закаленная сталь. Рукоять — дерево, кожа, металл… да, барон, у меня имеется полная информация о данном типе холодного оружия, включая несколько десятков модификаций и чертежей разных исторических эпох.

— Отлично, — я удовлетворенно кивнул. — Что нужно для его производства?

— В идеале — стальной лом соответствующего химического состава. За неимением такового — трехкратное количество обычного железного лома, который будет использован для переработки и последующего синтеза необходимого сплава. От вас, барон, не требуется предоставления чертежей, они уже имеются в моей базе данных. Остается только подать исходное сырье в боковой приемный отсек.

Раздался тихий щелчок. С левой стороны «Феникса», там, где раньше была лишь гладкая черная поверхность, плавно отъехала панель, и из недр принтера бесшумно выдвинулся контейнер, похожий на большой металлический ящик.

— Сюда следует помещать исходный материал, — спокойно прокомментировал ИскИн.

Снова щелчок. С правой стороны корпуса точно так же открылась еще одна панель, и оттуда выдвинулось полотно, напоминающее конвейерную ленту, какие я видел в гипермаркетах у кассы в своей прошлой жизни.

— А здесь будет выходить итоговый продукт. Время производства одной единицы, учитывая необходимость переработки низкокачественного сырья, составит приблизительно… — ИскИн снова сделал паузу, производя расчеты, — один час и двенадцать минут.

Один час… Я едва сдержал восхищенный свист. Создать идеальный, сбалансированный меч из простого железного лома всего за час с небольшим… Михалыч, при всем его мастерстве, потратил бы на это минимум несколько дней кропотливого труда. А здесь… здесь это было поставлено на поток.

Я смотрел на этот черный, гудящий ящик, на его выдвинутые отсеки, и понимал — это не просто машина. Это — будущее. Наше будущее. И оно только что началось. Здесь, в моем до недавно убогом поместья в Хмарском. В восстановленных руинах.

— Займемся этим завтра, — сказал я, легким нажатием задвигая выдвинутые ящики обратно в корпус «Феникса». Они исчезли в его недрах так же бесшумно, как и появились, оставив после себя лишь идеально гладкую, черную поверхность. — Мы и так задержались сегодня допоздна. Нам всем нужен отдых.

Я посмотрел на своих спутников. Иван и Руслан все еще стояли, как завороженные, глядя на черный куб. На их лицах читалась смесь недоверия, благоговения и какого-то почти детского восторга. Еще бы. Они только что стали свидетелями настоящего чуда, пусть и технологического, а не божественного.

На дворе действительно стояла глубокая ночь. Я подошел к окну и распахнул его настежь, впуская в комнату прохладный, влажный воздух, пахнущий дождем и мокрой листвой. Большая, полная луна, словно любопытный сосед, заглядывала в мой рабочий кабинет, освещая его призрачным, серебристым светом. Она бросала длинные тени от книжных шкафов, от стола, заваленного чертежами, и от черного, инопланетного куба «Феникса», делая его еще более загадочным и монументальным.

В эту самую минуту тишину нарушил тихий, почти робкий стук в дверь.

Мы втроем — я, Иван и Руслан — как по команде, переглянулись. Кто это мог быть в такой поздний час?

— Войдите, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри почувствовал легкое напряжение.

Дверная створка медленно отворилась, и я увидел то, чего, пожалуй, не ожидал. На пороге стояла… целая орава людей. Почти все жители Хмарского, кого я мог сейчас вспомнить. И крестьяне, и хламники, и даже Андрей Михайлович, стоявший впереди всех, его лицо, как всегда, было хмурым, но в глазах читалось неприкрытое беспокойство. Они стояли, сгрудившись в узком коридоре, их лица, освещенные неровным светом свечи, которую кто-то держал в руках, были полны одного-единственного немого вопроса: «Что это, черт возьми, было?»

— Барин, — начал было Василь, мой верный староста, его голос был неуверенным, почти виноватым. Он мялся, переступая с ноги на ногу, не решаясь войти. — Возможно, это не наше дело, но… от лица всех жителей хотелось бы спросить…

— Что произошло? — спросил я, забегая вперед и тем самым избавляя его от необходимости подбирать слова. Я мягко улыбнулся, давая им понять, что не сержусь. — Вас разбудил тот свет, что исходил из моего кабинета?

Староста кивнул, и я увидел, как по толпе прокатился вздох облегчения. Видимо, они боялись моей реакции, боялись навлечь на себя гнев барона, который занимался в своем кабинете какими-то неведомыми, пугающими вещами.

— Бояться нечего, — ответил я так же спокойно, обводя взглядом их встревоженные лица. — Все в порядке. Наоборот, сегодня случилось нечто очень хорошее. Очень важное для всех нас. Могу лишь сказать, что после этого… — я сделал многозначительную паузу, — у нас теперь наконец-то появится хороший, качественный инструмент для работы. А еще — много чего другого, полезного. Так что не переживайте. Лучше идите все спать. Завтра будет новый день, и он принесет нам много хороших новостей.

Я видел, как напряжение на их лицах постепенно спадает, уступая место любопытству и надежде. Они не поняли и половины из того, что я сказал, но главного добились — убедились, что барон жив, здоров, и что никакой вселенской катастрофы не произошло. Этого им было достаточно.

Конечно, они все заметили. Конечно, переполошились. Этот столб света, ударивший в ночное небо, был виден не только из каждого уголка Хмарского. Я с ужасом подумал, как далеко его было видно. До Новгорода? До Руссы? А может, и дальше?

Не удивлюсь, если завтра ко мне снова нагрянут гонцы от обоих царей с требованием немедленно объяснить, что за светопреставление я тут устроил. Да и тот же К’тул, если он все еще жив… он тоже мог это видеть. Мысли об этом заставили меня слегка нахмуриться, но я тут же отогнал их прочь. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Толпа потихоньку начала расходиться, люди перешептывались, бросая любопытные взгляды на мой кабинет, на черный куб, видневшийся в дверном проеме. Лишь Михалыч задержался на пороге.

— Саша, — он посмотрел на меня своим привычным, строгим, но в то же время заботливым взглядом. — Ты уверен, что все в порядке?

— Уверен, Андрей Михайлович, — кивнул я. — Более чем. Завтра все покажу и расскажу. А сейчас — спать. Вам тоже отдых нужен.

Старый кузнец еще раз окинул взглядом комнату, задержался на «Фениксе», крякнул, покачал головой и, ничего не сказав, развернулся и пошел прочь.

— Вы тоже идите отдыхать, — сказал я Ивану и Руслану, которые все еще стояли в кабинете, переводя дух после нашего маленького приключения и последующего народного схода. — Завтра с утра возьмем немного того металлолома, что лежит у кузницы, и попробуем соорудить что-нибудь новое, на пробу. Проверим эту железяку в деле. А пока оно будет работать, — я потер уставшие глаза, — я, пожалуй, съезжу за Скворцовым. Думаю, ему будет крайне интересно взглянуть на это чудо. Да и рука моя… — я посмотрел на черные узоры, все еще видневшиеся под кожей, — требует его магического вмешательства.

— Хороший план, барон, — кивнул Иван. — Тогда до завтра.

Я проснулся рано. Судя по густой, бархатистой темноте за окном, до рассвета было еще далеко — наверное, часов шесть, может, начало седьмого. Но сна не было ни в одном глазу. Тело, пусть и уставшее после вчерашних подвигов, было полно какой-то новой, незнакомой мне энергии, а мозг, отдохнувший за несколько часов глубокого, почти беспробудного сна, работал четко и ясно, требуя немедленных действий.

В нашей ситуации медлить было нельзя.

Выглянув в окно, я порадовался. Ночной дождь, который грозился начаться еще вечером, так и не пошел. Погода стояла сухая и безветренная, хотя и прохладная. Над землей стелился легкий туман, а в воздухе пахло ранней свежестью и мокрой листвой. Идеальный день для того, чтобы творить историю.

Я быстро оделся, накинул на плечи теплый плащ и вышел во двор. Поместье еще спало, погруженное в тишину и предрассветный полумрак. Лишь в окнах кухни горел тусклый свет — женщины уже начинали готовить завтрак. Да еще одна одинокая фигура маячила у ворот, мерно прохаживаясь вдоль частокола.