Александр Вольт – Первый инженер императора – II (страница 39)

Я слушал его, и холодная волна осознания прокатилась по спине, гася недавний пыл решимости. Он был прав. Я играл с силой, которую не понимал до конца. Силой, которая могла как спасти, так и уничтожить.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди, а следом — нервный смешок.

— Отлично, — сказал я, качая головой. — Просто превосходно. Из огня да в полымя.

— Что ты имеешь в виду, молодой барон? — в глазах Скворцова мелькнуло любопытство.

— Да то и имею, мэтр, — я снова иронично хохотнул. — Пытался решить одну проблему, из-за которой мой мозг медленно, но верно погибал, а в итоге нажил себе еще куда более крупных проблем. Теперь мне грозит не тихая деградация, а феерический самоподрыв с фейерверками. Замечательный обмен!

Скворцов посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не только понимание, но и тень сочувствия. А затем он тихо хохотнул — сухой, старческий смешок.

— Твоя жизнь никогда не будет прежней, барон. Смирись с этим. С того момента, как ты очнулся в этом мире, а тем более — после того, как прикоснулся к своей внутренней силе– пути назад нет.

— И не говорите, мэтр, — вздохнул я, проводя рукой по волосам. Чувство юмора, пусть и черного, немного разрядило обстановку. Я вспомнил первые дни, когда беседовал в казематах с начальником городской стражи и как мы с ним беседовали, обмениваясь колкостями. Интересно, как он там? Надо будет зайти на огонек.

— Ладно. Философию оставим на потом. В любом случае, мэтр, мне стоит продолжать обучение магии. Необходимо. И чем скорее, тем лучше. Самое первое домашнее задание я уже выполнил, и, без лишней скромности, — сказал я, выпятив грудь, — могу заметить, что заслужил «отлично».

— Согласен, — кивнул Скворцов. — Спешка здесь ни к чему, но и откладывать нельзя. Начнем завтра же. У тебя есть основа — твоя внутренняя связь. Будем строить на ней. Учиться чувствовать поток, направлять его… словами, жестами, рунами. Да, тебе все равно придется освоить и классические методы, чтобы понимать структуру заклинаний, их логику.

Он снова полез во внутренний карман своей мантии.

— А еще… — мэтр извлек Сердце Руны, тот самый серый конусообразный камень. Он перекатил его в ладони, задумчиво разглядывая. — Есть у меня кое-какие наработки. Завтра привезу из города.

Легким, неуловимым движением он бросил камень мне. Я поймал его на лету одной рукой. И в тот же миг ощутил резонанс. Не просто холод или тепло камня. А вибрацию. Тонкую, едва ощутимую, но явную. Словно камень в моей руке и руна внутри моей головы узнали друг друга, откликнулись на присутствие друг друга еле слышной песней силы. Пространство вокруг камня на мгновение словно дрогнуло, исказилось.

— Какого характера наработки?

Мэтр снова задорно хмыкнул.

— Слышал когда-нибудь про такого человека, как Леонардо Да Винчи?

Я возмущенно фыркнул. Не знать, кто такой да Винчи? Я что, профан какой-то или дилетант в его глазах?

— Обижаете, мэтр.

— Даже не думал, — по-отечески улыбнулся мэтр и похлопал меня по спине. — Но наработки примерно такие же, как и этого безусловно великого человека. Лишь чертежи, сноски, заметки на полях и зарисовки. Но наша коллегия считала, что из этого можно получить нечто новое. Нечто великое, благодаря чему магия станет не только достоянием отдельной касты людей, а, как ты говоришь?

— Достоянием прогресса? — предположил я.

— Верно, барон. Твой молодой и цепкий ум очень рационален, но при этом гибок и пластичен. Возможно, это то, чего не хватило нам, заскорузлым и замшелым теоретикам, которые всю жизнь посвятили изучению рун, но так и не смогли понять их сути.

Я крепче сжал камень в руке. Его вибрация, казалось, отзывалась во всем моем теле, настраивая на одну волну с магией этого мира. Наработки Скворцова, схожие с гениальными идеями Да Винчи, — это звучало интригующе. Синтез магии и инженерной мысли… То, о чем я лишь смутно догадывался, могло стать реальностью.

— Когда начнем, мэтр? — спросил я, чувствуя, как азарт исследователя пересиливает усталость и тревогу.

— Терпение, барон, терпение, — Скворцов снова улыбнулся своей загадочной улыбкой. — Великие дела не делаются наспех. Тем более, когда речь идет о силах, способных как созидать, так и разрушать. Для начала тебе нужно научиться чувствовать. Не просто видеть руны или ощущать вибрацию артефактов, а именно чувствовать потоки энергии, их направление, их… характер, если угодно. Это основа основ. Без этого любое заклинание будет лишь слепым ударом наугад.

— И как этому научиться? Медитации? Дыхательные практики? — предположил я, вспоминая опыт общения с Ритой.

— И это тоже, — кивнул маг. — Но не только. Природа — лучший учитель. Река, лес, земля под ногами — все это пронизано энергией. Нужно научиться ее слушать, настраиваться на ее ритм. Завтра. На рассвете, в шесть утра, встречаемся здесь, у реки. Проведем первый урок. Попробуем ощутить течение не только воды, но и магии.

— В шесть утра? — я невольно поморщился. Спать хотелось неимоверно.

— Рассвет — лучшее время, барон. Воздух чист, разум свеж, а энергия мира пробуждается вместе с солнцем. Не опаздывай.

С этими словами мэтр Скворцов развернулся и неспешно направился обратно к поместью, оставив меня наедине с рекой, заходящим солнцем и маленьким серым камнем в руке, который хранил в себе тайны и мощь уничтоженной Дикой Руны. Я постоял еще немного, глядя на игру света на воде, ощущая странный резонанс между артефактом и чем-то внутри меня. Затем глубоко вздохнул и тоже побрел к дому.

Вечер в Хмарском прошел на удивление спокойно и буднично. После ужина люди разошлись по своим делам. Крестьяне занимались починкой инвентаря, женщины — стиркой и штопкой. Я же, прежде чем отправиться отдыхать, решил поговорить с Василем — нужно было понимать, как обстоят дела с продовольствием и общим настроем моих людей.

Нашел я его у сарая, где он вместе с Егором и Колей мастерил какие-то полки. Завидев меня, все трое отложили инструменты и почтительно поклонились. От былой забитости и страха в их глазах не осталось и следа. Они смотрели на меня с уважением, но без подобострастия.

— Доброго вечера, барин, — сказал Василь, вытирая руки о штаны.

— И тебе доброго, Василь, — ответил я. — Как дела? Как настроение у людей?

— Да все чудесно, Ваше Благородие! — лицо Василя расплылось в широкой улыбке. — Жизнь течет своим чередом, работаем потихоньку. Дом латаем, двор в порядок приводим. Люди… люди ожили, барин. Шутить стали, разговаривать. После того, как вы с ребятами Ивана вернулись… да еще и спасенных привезли… Словно камень с души у всех упал. Чувствуем себя… ну, людьми, а не скотиной бессловесной. Свободными. Спасибо вам за это.

Его слова согрели душу. Я видел это и сам. Порозовевшие щеки, живые глаза, раскованные движения, смех, который теперь часто раздавался во дворе — все это было лучшей наградой за пережитые ужасы и риски.

— Рад это слышать, Василь. Очень рад, — искренне сказал я. — А как у нас с продовольствием? Надолго хватит того, что привезли?

Василь почесал свою уже не седую, а скорее белоснежную, ухоженную бороду, задумался.

— Ну, на первое время хватит, барин. Мясо, что вы привезли, мы подсолили, часть завялили. Сухарей еще запас есть. Крупы тоже имеются. Но овощей маловато, конечно. И фруктов бы… Особенно для хворых наших. Я от хламников слышал, что доктор городской, говорят, про яблоки какие-то диковинные упоминал?

— Солнечные яблоки, — кивнул я. — Да, говорил. Сказал, что очень полезные, силы восстанавливают. Не знаешь, Василь, где у нас тут поблизости сады старые есть? Не поля, а именно сады, где фрукты могли бы расти?

Василь снова задумался, наморщив лоб и глядя куда-то в сторону темнеющего леса.

— Сады… сады… — бормотал он. — Так погодите, барин! Кажется, припоминаю! Старики рассказывали, еще когда я мальцом был… Что за теми полями, — он махнул рукой в сторону севера, туда, где по слухам обитали лютокрысы, — был сад. Небольшой, сказывали, но яблони там росли знатные. Вроде как, он тоже к землям Хмарского относился когда-то. Но… — он понизил голос, — туда ж давно никто не ходит. Говорят, те крысы проклятые все вокруг заполонили. Опасно там шибко. Могут и задрать запросто.

— Понятно, — кивнул я. Еще одна точка на карте будущих экспедиций. И еще одна причина разобраться с лютокрысами раз и навсегда. — Спасибо, Василь. Информация ценная. А насчет опасности… это уже не твои заботы. Отдыхайте. Завтра снова тяжелый день.

Я хлопнул его по плечу и направился к другой части двора, где у своего костра расположились хламники. Они сидели кружком, тихо переговариваясь, чистили оружие. Иван что-то чертил палочкой на земле.

— Вечер добрый, бойцы! — поприветствовал я их, подходя ближе.

— Барон! — они тут же повскакивали, послышались радостные приветствия. Мужчины крепко жали мне руку, хлопали по спине. Женщины тоже улыбались тепло и искренне. А Иша… она подошла ко мне, и прежде, чем я успел что-либо сообразить, быстро и легко поцеловала меня в щеку. Легкий румянец тронул ее обычно бледное лицо, и она тут же отступила на свое место у костра, потупив взгляд. Неожиданно. И приятно, чего уж греха таить.

— Что ж вы тут табором устроились, как в походе? — спросил я, оглядывая их скромный бивак. — В доме полно свободных комнат на первом этаже. Чистых, отремонтированных.