Александр Вольт – Архитектор Душ VIII (страница 2)
«Интересно почему», — написал я.
«Потому что никто не знает, как реагировать. Официальный отчет, который я „случайно“ увидела, гласит буквально следующее: "Структура биологического образца нестабильна. Выделение цепочки ДНК затруднено из-за аномальных показателей состава. При спектральном анализе выявлены посторонние включения неизвестной этиологии. Кровь содержит темные магические эманации».
Я перечитал сообщение дважды.
«В переводе на человеческий?»
«В переводе это значит, что твоя кровь ломает привычные методы анализа. Как это воспринимать? Как хочешь. Но я могу объяснить это только тем, что твоя душа, попав в это тело вкупе с темным ритуалом, который провел предыдущий владелец, перемешала ДНК Виктора Громова. Ты теперь ходячая химера, Вик, на генетическом уровне».
Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Это было… неожиданно. Я знал, что изменился. Знал, что моя психея выглядит как слияние двух, но я не думал, что изменения затронули саму биологию тела настолько глубоко.
«Ясно», — напечатал я. — «Теперь понятно, почему твои коллеги не вышли на меня еще в Москве, когда у них была лужа моей крови. Они просто не смогли сопоставить её с образцами Громова в базе данных».
«Верно», — пришло подтверждение от Шаи. — «Для системы ты призрак. Но это палка о двух концах. Это не значит, что они на тебя не выйдут. Стоит тебе только показаться в любой государственной больнице, сдать кровь на сахар, как система выдаст „Error“, а через пять минут за тобой выедет черный фургон, потому что такие аномалии не остаются без внимания».
Я потарабанил пальцами по столу. Ситуация складывалась двоякая. С одной стороны — идеальная маскировка, но с другой я теперь вынужден буду искать частных врачей, которые в случае необходимости смогут держать язык за зубами.
«Подумаю, что с этим можно сделать», — написал я, хотя идей пока не было.
Ответ Шаи был пропитан скепсисом даже через текст:
«Пфф. Громов, не смеши мои уши. С этим НИЧЕГО нельзя сделать. Переделать твою структуру ДНК обратно невозможно — фарш, как говорится, назад не провернешь. Возможно, какой-нибудь архимаг-биомант и сумел бы ее „замаскировать“, создав иллюзию нормальной крови, но это сомнительно. Таких специалистов в Империи по пальцам одной руки пересчитать. Сначала искать будешь полвека, а если найдешь, то он попросит такое количество денег, что прайс Ворона за контрабанду, которую он возил, покажется смехотворным».
Аргумент был железный.
«Спасибо за информацию, листоухая», — вернул я ей за подселенца.
«Береги себя, чудовище. Кстати, к Новому году планирую заскочить в гости. У меня накопились отгулы. Будешь рад?»
Я тепло улыбнулся, представив её хитрый прищур.
«Спрашиваешь еще. Жду».
«👋 пока».
«👋».
Я отложил телефон в сторону экраном вниз. Темные магические эманации… Значит, я теперь официально мутант. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, я жив, свободен и нахожусь в относительной безопасности.
Я сделал глубокий вдох, возвращаясь в реальность офиса, и коротко кинул взгляд в сторону девушек.
Лидия продолжала спокойно работать, а вот рыжая… Она все это время, оказывается, смотрела на меня поверх своего монитора, но стоило мне повернуть голову, как она резко отвернулась, начав яростно щелкать мышкой. Ее уши, выглядывающие из-под рыжих волос, предательски заалели.
Я хмыкнул, чувствуя смесь умиления и легкой растерянности.
Ночью случилось то, что случилось. Спонтанно, искренне, на эмоциях. Мы это не обсуждали утром, да и сама Алиса старалась не отсвечивать и не попадаться на глаза. Я в свою очередь не собирался поднимать эту тему сейчас, понимая, что любые слова в офисной обстановке прозвучат абсолютно неуместно.
Для меня ситуация была простой: мы взрослые люди, мы близки, ей стало страшно за меня, а потом стало хорошо.
Но, глядя на то, как Алиса пыталась слиться с обивкой заднего пассажирского сидения в машине, когда мы ехали на работу, становилось все прозаично понятно.
Женщины.
Это удивительные, непостижимые создания, чья логика работает в совершенно иной плоскости, нежели мужская. Если мужской разум — это прямая, как рельса, дорога из пункта А в пункт Б, то женский — это лабиринт Минотавра, где стены меняют положение каждые пять минут, а сам Минотавр периодически плачет, потому что он толстый.
С точки зрения моей логики, проблемы не существовало. Мы переспали? Да. Нам понравилось? Ну, судя по ее реакции ночью — вполне. Кто-то пострадал? Нет. Вывод: живем дальше, радуемся жизни.
Но я прекрасно понимал, что сейчас в голове у Алисы происходит сложнейший вычислительный процесс, способный перегреть суперкомпьютер СБРИ, и нет в природе задачи более трудной для мужчины, чем расшифровать эмоциональный код женщины.
Возьмем, к примеру, этот извечный, проклятый всеми богами вопрос: «Как мне это платье?».
О, сколько храбрых мужей полегло на этом минном поле! Мужчина, в своей наивной простоте, думает, что это вопрос о внешнем виде. Как бы не так.
Если ты ответишь быстро: «Отлично!», она прищурится и скажет: «Ты даже не посмотрел. Тебе плевать, как я выгляжу».
Если ты будешь рассматривать ее долго и задумчиво, пытаясь действительно оценить крой и фасон, она начнет нервничать: «Что? Что не так? Я в нем толстая? Оно меня старит? Господи, я так и знала, сейчас же сниму немедленно!», а затем начнет реветь и уже никуда не пойдет.
Если ты, не дай бог, скажешь правду: «Знаешь, дорогая, тот зеленый комплект сидел лучше», — ты подписал себе смертный приговор, потому что дальше начинается словесный поток, в котором ты бесчувственный чурбан и скотина, который не ценит ее попытки быть красивой для тебя.
Правильного ответа не существует. Есть только менее болезненные способы проиграть.
А знаменитое «Ничего не случилось»?
Ты приходишь домой, видишь ее спину, которая выражает вселенскую скорбь и ледяное презрение.
— Что-то случилось? — спрашиваешь ты.
— Нет, — отвечает она тоном, которым обычно зачитывают смертные приговоры. — Ничего.
И ты понимаешь: случилось ВСЕ. Мир рухнул. Третья мировая началась и закончилась в отдельно взятой квартире. Но ты не узнаешь причину сейчас. О нет. Ты должен пройти квест. Ты должен вспомнить, что ты сделал не так в 1998 году, как ты посмотрел на официантку три месяца назад и почему ты купил не тот сорт хлеба.
«Ничего» на женском языке означает: «Ты виноват, и если ты сам не догадаешься, в чем именно, то твои мучения будут вечными».
Вот и сейчас. Алиса.
С моей точки зрения, мы приятно провели время.
С ее точки зрения… я даже боюсь представить этот список.
«А что это значит?», «А мы теперь пара или он просто мной воспользовался?», «А что подумает Лидия?», «А вдруг он жалеет?», «А вдруг я была недостаточно хороша?», «А вдруг он теперь думает, что я легкомысленная?».
Я вздохнул, наблюдая, как она в десятый раз поправляет лежащую прядь волос и печатает что-то с таким усердием, словно от этого зависит судьба Империи, хотя я точно знал, что программа у нее открыта на пустой странице. Откуда? Потому что ни одного запроса за этот день не поступало и в кабинете сидели даже Игорь с Андреем.
Логика здесь бессильна.
Пытаться объяснить женщине, что все в порядке, используя аргументы и факты — это как пытаться объяснить коту концепцию инфляции. Он будет смотреть на тебя умными глазами, а потом все равно нассыт в тапки и придет тереться и вымогать еду.
Одним словом — тяжело.
Часы планомерно подошли к концу рабочего дня. Я выключил моноблок, после чего поднялся из-за стола. Нужно было переключить внимание этой девицы и заставить работать в нужном направлении, а не потакать ее женскому мозгу, который продолжает в панике бегать по кругу.
Я подошел к девушкам и навис над ними.
Лидия спокойно перевела взгляд.
Алис продолжала делать вид, что меня не замечает, хотя ее лицо стало ярче ее волос.
— Собирайтесь. Едем на верфь. Пора провести ревизию.
Глава 2
Стоило мне произнести слово «верфь», как эффект превзошел все мои ожидания. Это было похоже на мгновенное переключение тумблера. Вся неловкость, все эти сложные женские мыслительные конструкции, смущение, страхи по поводу статуса наших отношений — всё это улетучилось. Как я и рассчитывал.
Алиса резко вскинула голову. Ее глаза, только что блуждавшие где-то по столешнице в поисках ответов на вечные вопросы, теперь смотрели на меня в упор. И в этом взгляде было столько чистой незамутненной надежды и детского восторга, что у меня невольно возникла ассоциация с маленьким щенком или котом из Шрека.
— Едем! — выпалила она, даже не дослушав фразу до конца.
Ее рука метнулась к кнопке выключения на моноблоке.
— Прямо сейчас? — уточнила она, уже подскакивая со стула и хватая свою сумку. — Я готова! Мы… мы правда едем туда? Ты не шутишь?
Лидия, наблюдавшая за происходящим со своего места, лишь тяжело вздохнула, покачала головой и начала собирать вещи. В ее взгляде читалось что-то вроде: «Господи, дай мне сил с этими энтузиастами», но уголки губ едва заметно дрогнули в улыбке. Она прекрасно понимала, что значило это место для подруги.
— Я не шучу, — подтвердил я, беря ключи от машины. — Документы подписаны, деньги переведены. Теперь мы имеем полное право зайти на территорию как хозяева. Ну, или как представители хозяина.