Александр Вольт – Архитектор Душ V (страница 9)

— Что?..

— КОПАЙ!

Мы рухнули на колени рядом с дверью и начали рыть, разбрасывая снег во все стороны. Наши пальцы быстро коченели, теряя чувствительность, но мы не могли остановиться. Крик Алисы становился все ближе и отчетливее, теперь в нем можно было разобрать отчаянный, захлебывающийся вопль:

— Ви-и-икто-о-ор!!!

Время потеряло всякий смысл. Осталась только эта безумная гонка — успеть, пока ее тело не превратилось в бесформенную массу на этом проклятом снегу. Мы откопали дверь полностью — грубую, без ручки, без замка. Просто гладкий, монолитный прямоугольник. Я вцепился пальцами в узкую щель между створкой и невидимой рамой, изо всех сил потянул на себя.

Дверь не поддалась.

Я рванул снова, приложив такую силу, что мышцы спины затрещали от напряжения. Без толку. Лидия, увидев тщетность моих попыток, тоже вцепилась в край двери, и мы потянули вместе. Дерево не шелохнулось.

— Да етить твою мать, открывайся ты уже! — взвыл я, вскакивая на ноги и начиная прыгать на неподатливой поверхности. Я бил по ней пятками, вкладывая в каждый удар всю свою ярость и отчаяние. Но дверь, казалось, лишь насмехалась над нашими усилиями, оставаясь абсолютно неподвижной.

Я замер, тяжело дыша, и поднял голову. Она была метрах в тридцати, не больше. Я видел ее лицо — бледную маску ужаса, широко раскрытые, полные слез глаза.

Мозг, как всегда в критической ситуации, перешел в режим холодного, врачебного анализа. Поймать ее, приняв на себя вес падающего тела. Сломанные руки будут — в лучшем случае. Развороченное плечо, ключица вдребезги. Вероятный разрыв внутренних органов, поломанный позвоночник. Я могу остаться калекой или умереть. Но другого выхода не было.

Я медленно, словно во сне, выпрямился. Сделал шаг в центр двери и раскинул руки в стороны.

Лидия смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас.

— Нет… Виктор, не смей!

Но я уже не слушал. Я смотрел вверх, на приближающуюся точку, на искаженное страхом лицо Алисы. Ветер трепал ее рыжие волосы, превращая их в огненный ореол. Она летела прямо на меня.

Двадцать метров.

Десять.

Пять

Я напряг все мышцы, готовясь к чудовищному удару, который должен был нас обоих перемолоть.

И в этот самый последний миг, за долю секунды до столкновения, опора под ногами исчезла. Дверь, на которой мы стояли, не открылась. Она просто провалилась вниз, распахиваясь в бездонную темноту.

Последнее, что я успел — это инстинктивно рвануться вперед и схватить Алису за куртку, утягивая ее за собой, в этот внезапно разверзшийся провал. Наши крики слились в один и оборвались, когда мы втроем, сплетаясь в один неуклюжий клубок, рухнули во тьму.

Мы летели сквозь хаотичное пространство, сплетаясь в единый клубок из тел и страха, а реальность вокруг нас разрывалась на фрагменты и собиралась вновь.

Вот мелькнула знакомая холодная поверхность каменного пола тюремной камеры, где я вел разговор с призраком Громова. Ее мгновенно сменило бескрайнее снежное поле с режущим лицо ледяным ветром. Затем пространство заполнилось жаром и треском горящего леса, едким запахом гари и пепла. Образы сменяли друг друга с головокружительной скоростью, не позволяя сознанию зацепиться за картинку, отличить реальность от наваждения.

Промелькнули знакомые очертания моей гостиной с телевизором, еще не занявшим свое место на стене. Затем дом Алисы, мастерская, заставленная отцовскими инструментами и пропахшая деревом и машинным маслом. Сразу за ней стерильное, безличное пространство жилища Лидии, напоминающее гостиничный номер.

— Поймал! — крикнул я, прижимая рыжую к себе изо всех сил. — Держу… поймал!

Сердце бешено колотилось, его удары отдавались в висках. Я чувствовал, как ее тело дрожит в моих руках, как ее сердце бьется в унисон с моим в таком же прерывистом, паническом ритме.

— Поймал… — почти беззвучно, сквозь всхлипывания, повторила она, вцепившись в ворот моей рубашки с отчаянной силой. Лидия, обхватившая Алису сзади, прижималась к нам, и ее лицо, мерцавшее в мелькающих вспышках света, было искажено гримасой ужаса.

— Виктор, внизу! — ее голос прозвучал резко и напряженно.

Я опустил голову.

То, что открывалось под нами, не было ни землей, ни полом. Это была абсолютная чернота. Бездонная пустота, которая с каждой секундой расширялась, затягивая нас в себя.

— А-а-а-а-а-а-ААА!!! — наши крики слились воедино, и в следующий миг…

…все трое одновременно открыли глаза, их рты распахнулись в беззвучном крике. Люди жадно хватали воздух, словно только что всплыли без аквалангов со дна океана.

Шая наблюдала за ними, сохраняя полную неподвижность. Эхо ее голоса, произносившего древние слова, еще витало в спертом воздухе кладовой, но она уже понимала — ритуал завершен.

Это читалось в их дико блуждающих взглядах, в судорожных движениях грудных клеток, в том, как Алиса все еще вцеплялась в рукав Громова, а Лидия инстинктивно придвинулась ближе, ища опоры.

Уголки губ Шаи чуть тронула легкая, почти незаметная улыбка. Улыбка мастера, видящего успешное завершение сложной работы. Она не знала, какие именно кошмары и откровения пришлось пережить каждому из них во внутренних мирах, но по этой реакции было очевидно — путешествие оказалось трудным и болезненным.

Медленным, плавным движением Шая поднялась с пола. Она отряхнула с колен крошки мела, затем наклонилась и подняла свою книгу. Тяжелый фолиант привычно лег ей в руку. Она обвела всех троих спокойным, слегка насмешливым взглядом, которым часто одаряла людей.

Но сейчас он был беззлобным. Шае просто было весело.

— Что ж, поздравляю, — сказала она менторским тоном, словно лектор, что провел своих студентов через крайне сложный обряд. Она наблюдала, как они продолжают тяжело дышать, как мелко дрожат их руки. — Судя по вашей реакции, все получилось.

Глава 5

Я стоял на коленях, упираясь ладонями в холодные деревянные половицы, и жадно хватал ртом воздух. Запах остывшего воска и пыли ударил в ноздри, возвращая в реальность.

Сердце колотилось в груди с частотой отбойного молотка, отдаваясь глухими ударами в ушах. Тахикардия. Дыхание было частым, поверхностным. Гипервентиляция. Холодный пот стекал по спине и вискам, пропитывая футболку. Классические признаки шокового состояния.

Как медик я понимал, что происходит с моим телом. Но как человек, только что провалившийся сквозь три круга персонального ада, я едва мог удержаться, чтобы не рухнуть лицом на пол.

Я медленно поднял голову. Комната была той же. Наша кладовая. Линии мела на грязном полу, оплывшие, почти догоревшие свечи, чьи фитили еще дымились, наполняя воздух терпким запахом.

Девушки были здесь же, рядом. Алиса все еще цеплялась за мой рукав, ее тело сотрясала мелкая дрожь, а глаза, огромные и полные слез, бессмысленно смотрели в одну точку. Лидия сидела, откинувшись на стену, бледная как полотно, но ее спина была идеально прямой, словно даже в этом состоянии она не позволяла себе показать слабость.

Над нами, словно лектор над группой нерадивых студентов, потерпевших неудачу на экзамене, стояла Шая. Она смотрела с явным удовлетворением на лице.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Вся сюрреалистичность пережитого навалилась разом. Призрак Виктора Громова, его исповедь. Снежная пустыня Лидии и три двери, через которые мне пришлось пройти. Это было не просто видение. Я чувствовал фантомный холод на коже и удушливость каменной коробки, среди которых витал непонятный для меня запах горелой листвы и обожженного дерева.

Собрав остатки воли, я с трудом поднялся, опираясь на руку. Ноги были ватными и плохо слушались. Я посмотрел на Шаю, на ее спокойное, почти насмешливое лицо.

— Мы не можем быть уверены до тех пор, пока не проверим, — сказал я хриплым голосом.

Она кивнула, и ее улыбка стала шире.

— Именно этого я и ждала, — сказала она. — Завяжите свои браслеты на руках.

Мои пальцы плохо слушались, но я справился, затянув узелок на запястье. Браслет лег на кожу, не доставляя неудобств. Я помог Алисе, чьи руки все еще мелко дрожали. Лидия справилась сама несмотря на бледность.

Амулета-артефакты казались простыми безделушками, купленными в сувенирной лавке. Я не чувствовал ни тепла, ни покалывания, ни какого-либо другого магического эффекта.

— И что теперь? — спросила Алиса, и ее голос все еще был слабым.

— А теперь, господин коронер, ваш выход, — ответила Шая, делая шаг назад и освобождая мне проход к двери. — Проверьте.

Я посмотрел на девушек. На их лицах была смесь страха и надежды. Медленно, словно ступая по тонкому льду, я сделал шаг, потом еще один.

Коридор встретил меня привычными запахами. Я шел к выходу из дома.

Выйдя на крыльцо, я остановился, вдыхая прохладный, чистый воздух. Ничего. Я прислушался к своим ощущениям. Полное спокойствие. Но это ничего не значило. Спустившись по ступенькам, я медленно пошел по гравийной дорожке к воротам.

Один. Два. Десять. Я считал шаги с нарастающей тревогой, но она была направлена не внутрь, а назад к дому. Пятьдесят. Сто. Вот он, невидимый рубеж, к которому я планомерно подбирался.

Сто пятьдесят.

Я замер, напряженно вслушиваясь. Сейчас, вот сейчас дверь распахнется, и я услышу крик. Увижу, как они выбегают, сгибаясь от боли, проклиная меня за очередное неудачное испытание. Я ждал, готовый в любую секунду рвануться назад, но было тихо.