Александр Вольт – Архитектор Душ III (страница 45)
В азарте даже не замечаю, что меня перестали бить, и только потом до меня долетает тонкий девичий крик:
— Прекратите! Немедленно прекратите!
Чуть поворачиваю голову и открываю глаза. Вставать не тороплюсь, мало ли что. Краем глаза вижу девчонку, ее разгневанное раскрасневшееся лицо и ровные белые зубы кричащего рта.
Растолкав расступающихся перед ней парней, она пробилась к Деметрию и схватила его за тунику.
— Прекрати, я сказала! — выкрикнув, она вцепилась в занесенную руку, а Деметрий зло окрысился на нее.
— Уйди! То, что ты моя сестра, еще не дает тебе права…! — Не договорив, он вырвал свою руку и выкрикнул ей в лицо: — Убирайся или…!
Он занес над ней сжатый кулак, но девчонка ничуть не испугалась.
— Или что⁈ — Бесстрашно вскинув голову, она прожгла брата глазами. — Ударишь меня⁈ Давай!
Ее напор немного остудил Деметрия, а девчонка поперла на него еще круче.
— Давай, ударь женщину! Чего еще от тебя ждать, если ты можешь толпой напасть на одного! — Теперь она обернулась ко всем остальным и зыркнула на них горящими глазами. — А вы?!. Вы кто⁈ Наследники гомеровских героев или стая шакалов⁈ Все на одного! Позор!
Уж не знаю, что повлияло больше — ее обличительная речь или авторитет ее отца, но пыл моих обидчиков мгновенно угас, и многие вообще постарались убраться от греха подальше.
«Кажется, есть реальный шанс свалить! — Оценив ситуацию, пытаюсь подняться, но, вскрикнув от боли, вновь сажусь на землю. — Кажись, ребро таки сломали, гады!»
Мысленно ставлю диагноз резкой боли в боку, а рядом уже опустилась на корточки моя спасительница.
— Ты как, цел⁈ — Ее яркие голубые глаза смотрят на меня с искренним сочувствием. — Давай, я тебе помогу!
Она попыталась подхватить меня, и с ее помощью я встаю на ноги. Теперь, глядя глаза в глаза, я вижу, что девчонка почти с меня ростом. Лет пятнадцати, с такими же светло-русыми, как у брата, волосами, но, в отличие от него, у нее не орлиный клюв, а маленький, чуть вздернутый носик.
«Симпатичная!» — по-доброму хмыкнув про себя, я с трудом изображаю ироничную усмешку.
— Как зовут-то тебя, спасительница⁈
Девчонка немного смутилась, но тут же горделиво вскинула голову.
— Далина!
Стараясь не морщиться от боли и по-прежнему держа на разбитых губах ироничную усмешку, крепко сжимаю ее ладонь.
— Спасибо тебе, Далина! Я запомню!
В ответ получаю ее мягкую улыбку и в этот момент, глядя в ее распахнутые ярко-синие глаза, думаю, что надо бы добавить еще что-нибудь значительное. Ничего путного, как назло, на ум не приходит, зато на язык ложится какая-то совершеннейшая дичь.
— Вырасту — обязательно женюсь на тебе!
Даже не успев договорить, получаю от нее уже уничтожающе-возмущенный взгляд и гневную вспышку:
— Правильно тебя отделали ребята! Уж больно ты наглый, полукровка!
Глава 21
Сатрапия Геллеспонтская Фригия, город Пергам, 21 мая 319 года до н. э
Солнечный диск только-только опустился за вершину горы, предвещая наступление вечерней прохлады. Это лучшее время дня, когда ночной сумрак еще не вступил в свои права, а дневная изнуряющая жара уже спала.
В атриуме дома, между бассейном из розового мрамора и увитой плетистыми розами беседкой, стоят пять «шезлонгов», на которых возлежат два брата моей «мамочки», ее сын от второго брака Фарнабаз, сама Барсина и я. Сегодня мой день рождения, и у нас в доме собралась вся семья. Вернее, вся семья по линии матери; по линии отца, по понятным причинам, родня отсутствует. Да и осталось их всего трое. Где-то в Македонии номинально правят царями «мои сводные дядя и брат» — Филипп III Арридей и Александр IV, да в Сардах прячется от настойчивых женихов «моя тетка» Клеопатра.
Они не приехали бы, даже если бы их пригласили, и дело совсем не в расстоянии и времени. Просто они не считают меня родней, и мой четырнадцатый день рождения для них совсем не праздник. Для них, так же как и для всей прочей македонской аристократии, я всего лишь персидский бастард, нелепая случайность, дань слабости и похоти Великого Александра.
Я ничуть не страдаю от их отсутствия, скорее наоборот, — даже тех гостей, что есть сейчас в доме, для меня многовато. К примеру, вот эти двое взрослых мужиков, что возлежат напротив, не вызывают у меня ни малейших симпатий, да и «мой сводный брат» тоже. Жизнь этих чужих людей мало интересовала меня до сего дня и вряд ли заинтересует в будущем, но Барсина настояла на их приглашении и устройстве из моего дня рождения большого семейного праздника.
На мой вопрос, почему раньше она не знакомила меня ни с братом, ни с дядьями, Барсина попыталась отмолчаться. Когда же я иронично заметил, что до этого мой день рождения не отмечали вовсе, а в этом году вдруг решили закатить пир на весь мир, она с укором посмотрела на меня, а затем ответила с нескрываемой горечью:
— Ты уже взрослый, Геракл, и я не хочу тебе лгать. Скажу честно, у нас с тобой назревают большие неприятности, и поддержка братьев очень и очень пригодится. У меня с братьями и с сыном Фарнабазом отношения непростые. Мягко говоря, мы в ссоре, и мириться ни у кого до сих пор не было желания. Я сама отдала сына старшему брату на воспитание, когда стала наложницей Александра. Другого выхода не было, и он его принял, видимо, рассчитывая на мою благодарность! Я же ничего не смогла сделать для них, и они все еще дуются на меня за прошлое. По их мнению, когда я жила в царском дворце, я совсем не вспоминала о семье и не оказывала им должного внимания и протекции! Эгоисты! А то, что мне самой приходилось тогда несладко, их вообще не волнует!
Ее разборки с сыном и братьями мне были совсем не интересны, а вот про назревающие неприятности захотелось узнать поподробнее, о чем я ее сразу же и спросил.
— О каких проблемах идет речь⁈ — Начал было я, но она меня тут же перебила.
— Не будем об этом сейчас!
И уже на ходу, бросив мне, что пока рано об этом говорить, она добавила с наигранной улыбкой.
— Твой день рождения — это хороший повод примириться с сыном и братьями.
И вот закончилась официальная часть грандиозного празднества, куда была приглашена уйма народу: большинство наших арендаторов, кое-кто из влиятельных людей города, конечно же, сын и братья Барсины. Ну и мой ближний круг: Эней, Патрокл, Экзарм и чуть ли не вся сотня моих новых бойцов-сотоварищей. Столы поставили в саду и не поскупились на еду и вино. Пир вышел на славу! Гости наелись, напились и, не уставая хвалить хозяев, приступили к развлекательной части празднества, то бишь к танцам и пляскам. В начавшейся веселой суете Барсина пригласила братьев и сына в атриум для приватного разговора, ради которого, собственно, этот праздник и затевался.
Там уже все было готово. Низенький столик, уставленный закусками, кувшин с вином и пять импровизированных шезлонгов, на которые мы тут же и улеглись. Слуга наполнил кубки вином, обильно разбавил водой и подал гостям. Последовало еще пара тостов за мое здоровье и благополучие, а потом наступила довольно тягостная тишина.
Невозмутимо отщипывая одну виноградину за другой, кидаю их в рот и исподволь поглядываю на наших гостей. Те потягивают из керамических чаш разбавленное водой вино и изредка бросают на Барсину недвусмысленные взгляды, мол не пора ли уже приступить к сути. Та же выглядит несколько растерянной и совсем не торопится начать.
Пауза затягивается, и старший из братьев, Шираз, решил прервать неловкую тишину.
— У тебя все хорошо, дорогая сестрица? — Его проницательный взгляд остановился на ее лице. — Мы твоя семья и ты можешь рассказать нам все! Мы всегда поддержим тебя, чтобы не случилось!
Учитывая многолетний разрыв, такая неожиданная родственная забота выглядит более чем странно, но Барсине сейчас не до мелочных претензий.
Стрельнув в сторону брата своими миндалевидными глазами, она вдруг выпалила резко и зло:
— Эта гадина, этот мерзавец хочет отобрать у меня поместье!
От неожиданности Шираз даже замотал головой:
— Подожди! Давай толком! Кто хочет отобрать у тебя твою собственность?
— Аристомен! — чуть ли не зарычала Барсина. — Его человек приезжал ко мне на прошлой неделе и вручил требование ареопага вернуть городу часть моей земли, коей я, по их мнению, владею незаконно!
Она обвела братьев возмущенным взглядом, требуя их поддержки, но те лишь обменялись недоуменными взглядами.
Тогда, недовольно фыркнув, Барсина продолжила:
— Естественно, я помчалась к нему разбираться! Бросила этому старикашке в лицо все, что я думаю о его грязных делишках, а он, мразь такая! — Ее рот перекосился от с трудом сдерживаемого гнева. — Он начал тыкать мне в лицо каким-то свитком и кричать, что земля у реки мне не принадлежит и что я владею ею не по праву!
Средний из сыновей Артабаза, Мирван, со стуком поставил свою чашу на столик.
— Это невозможно! Все поместье досталось тебе от отца по наследству, о чем он говорит⁈
— Вот именно! — нервно выкрикнула Барсина. — Он уверяет, что Артабаз завладел этой землей незаконно, и потому я должна вернуть ее полису добровольно, а если нет, то он подаст на меня в суд и все равно вернет эту землю городу…
— То бишь самому себе! — вместо нее закончил фразу Мирван. — До чего ж ушлый мерзавец!
После этого все молча посмотрели на старшего брата. Восток — дело тонкое! На все вопросы первое слово за старшим, тем более что именно Шираз представляет персидский клан в ареопаге Пергама и как никто разбирается в городских законах и подковерных интригах.