Александр Вольт – Архитектор Душ III (страница 32)
— Какая удача…! Очень хорошо, что я встретил тебя у ворот, а то я уже начал сомневаться, тот это дом или нет!
Поворачиваюсь и вижу того самого пузатого торговца оружием, с которым я договорился о покупке лука. Раб с чехлом за его спиной говорит о том, что товар доставлен, и торгаш хочет получить расчёт сам, поскольку сумма уж очень большая.
«Вот дерьмо! — мысленно крою торговца, появившегося так не вовремя. — Я же ещё не успел подготовить Барсину! Кажется, назревает скандал!»
На неожиданное появление незнакомца и моё замешательство телохранители Эвмена реагируют по-своему. Они мгновенно вклиниваются между нами и грубо отталкивают купца и его раба.
— Эй, что это значит⁈ — Торговец оружием замахал мне рукой. — Это же я, Фармоз! Я принёс тебе лук, как и договаривались!
— Да, да…! — киваю, будто только сейчас вспомнил, а Эвмен неожиданно проявляет интерес.
— А, тот самый лук! — Он протянул руку. — Ну-ка, покажи!
Торговец окинул взглядом богатую одежду грека, его телохранителей и возразить не посмел. Бережно стянув чехол, он вытащил оружие:
— Вот, уважаемый, взгляни! Это не лук, а произведение искусства!
Эвмен взял в руки лук и, с одного взгляда оценив его стоимость, иронично улыбнулся:
— Дорогая игрушка, и как только Барсина согласилась⁈ — Его насмешливо-испытывающий взгляд пробуравил меня насквозь и понял моё смущение правильно. — Или она ещё не знает?
Всем своим видом, без слов, отвечаю «да», и Эвмен, ещё раз осмотрев лук, заговорщицки подмигнул мне.
— Тогда давай и не будем ей говорить! — Он ещё раз улыбнулся, а затем уже с серьёзным видом протянул мне оружие. — Позволь мне, Геракл, подарить тебе этот лук. Пусть он станет моим маленьким вкладом в нашу с тобой общую тайну!
Я чуть замешкался, и грек расценил это по-своему:
— Согласен, настоящему воину больше подходит меч, а не эта красивая игрушка! — Он бросил чуть презрительный взгляд на лук. — Но это не беда! К следующей нашей встрече я найду для тебя настоящее оружие, достойное сына великого Александра!
С благодарностью принимаю лук из его рук и думаю при этом, что сегодня поистине день приятных сюрпризов. Тут же вспоминаю про Арету и мысленно усмехаюсь:
«Ну, в семье не без урода!»
Эвмен тем временем запрыгнул в седло и, небрежно бросив одному из телохранителей: «Расплатись!», — опустил на меня взгляд.
— Я очень надеюсь, что мы с тобой скоро увидимся, Геракл!
Сказав это, он бросил коня с места в галоп, а я, глядя ему в спину, подумал:
«Не скоро, но обязательно увидимся, Эвмен! Будь уверен!»
Глава 15
// Часть 2 Юность Геракла
Сатрапия Геллеспонтская Фригия, город Пергам, середина июля 322 года до н. э
Слышу над ухом суровый голос Энея:
— Вставай, Геракл, скоро рассвет!
Скоро — значит, еще даже не рассвело, а меня уже поднимают. Рыча про себя, всё-таки встаю, натягиваю хитон и, плеснув в лицо водой из таза, выхожу во двор.
Здесь уже рабочий день в полном разгаре: подоенных коров и коз гонят на пастбище, женщины стайкой идут на уборку в сад, а из кузницы слышен звон молота.
Это наше поместье Фаре́са, или, как называют такое землевладение местные греки, — ойкос Фаре́са. Чуть больше шести тысяч арур, то бишь почти полторы тысячи гектаров самой разной земли — от пашни, лугов и садов до леса, части скалистого ущелья и берега реки Селинос.
Мы приехали сюда три дня назад и до сих пор обживаемся. Эпитроп поместья, то есть управляющий, Деметрий, за долгие годы отвык от хозяйского глаза. До нашего приезда он чувствовал себя здесь полноправным хозяином, с необременительной обязанностью отправлять раз в год в Вавилон деньги и припасы. Такая райская жизнь совсем его обленила, что, конечно же, сказалось на доходах поместья.
По этому поводу Барсина кипела негодованием еще в Вавилоне, а по приезду сразу же взяла бразды правления в свои руки. Жизнь эпитропа Деметрия мгновенно превратилась в ад с ежедневными проверками, вызовами на ковер и разносами.
Меня, как хозяйского сынка, хозяйственная жизнь ойкоса мало касается. Моя жизнь с приездом вообще не изменилась. Подъем с рассветом, пробежка, силовая зарядка, завтрак. Затем сто выстрелов из лука в мишень.
Если кто-то считает, что это просто, то пусть попробует! Я начинал с двадцати, и лук у меня, конечно же, не тот, что я купил на рынке Аузара. Тот я пока не могу даже натянуть, и, думаю, лет до пятнадцати вряд ли получится. Для стрельбы из того лука нужна мышечная сила взрослого тренированного мужчины, а я, как ни старайся, всего лишь одиннадцатилетний пацан.
Как говорится, выше головы не прыгнешь, но стремиться надо! Вот я и стараюсь, а пока стреляю из лука попроще. Первый сделал мне Эней, но тот уже стал для меня слишком слабым. Этот, уже второй, купили на рынке в одном из городов по дороге. Натянуть его тоже непросто, а послать стрелу хотя бы в мишень, не говоря уж про десятку, и того сложнее. После ста выстрелов руки наливаются свинцом и начинают дрожать так, что даже держать лук прямо — и то тяжело, а уж натянуть тетиву…
И это при том, что я уже давно не тот хлюпик, каким был в Вавилоне. Если сравнивать с той аморфной фигурой, какой я был год назад, то нынешний я — просто Геракл, как ни потешно это звучит. Да, год не прошел для меня даром! Ежедневные тренировки сделали свое дело: мышцы окрепли, тело подтянулось, и метаболизм всего организма ускорился. Я вытянулся, став ростом почти с Барсину, живот пропал совсем, уступив место квадратикам пресса. На руках появился непрожимаемый бицепс. Дыхалка, да и вообще общая выносливость, превзошла даже мои собственные ожидания. Я каждое утро отмахиваю, на вскидку, километров пять с такой скоростью, что раньше не мог выдержать и на стометровке.
В общем, даже для этого времени я выгляжу высоким, физически развитым парнем — в меру образованным, но не выделяющимся из общего ряда сверстников, дабы никому не пришло в голову заподозрить, что где-то там, в глубинах сознания этого подростка, скрывается шестидесятилетний мужчина двадцать первого века.
Хлопок Энея по плечу выводит меня из задумчивого состояния.
— Давай, не спи на ходу! Буду ждать тебя на стрельбище.
Киваю в знак согласия и срываюсь с места. Выбегаю за ворота и сворачиваю на лесную тропу. Бежать по лесу как-то веселее, чем по дороге, да и любопытствующих зевак тут нет.
Бегу быстро, но без напряга. Мимо мелькают толстые стволы сосен, а тропа скользит всё вверх и вверх. Первая половина круга идет в гору. Вот и поворотный камень, здесь лес уже пореже и вид на всю долину. Красиво и величественно, но я не останавливаюсь поглазеть. Уже видел, да и не хочется рвать темп. Если остановлюсь, то получится, что отдохнул, заленился, а я не хочу. Никакого отдыха и поблажек самому себе! Таков мой девиз, и я стараюсь ему следовать.
Не останавливаясь, поворачиваю и бегу вниз. Темп бега самопроизвольно возрастает, но на спуске надо быть осторожней, и я это знаю. Корни деревьев, камни, наклон — все это может обернуться падением и травмой, которая мне совсем не нужна. В нынешних условиях, при отсутствии всякой медицины, любая травма может оставить меня хромым до конца жизни.
Поэтому не расслабляюсь и не ведусь на кажущуюся легкость. Полная концентрация до самого спуска на равнину. Еще один поворот — и я выбегаю к заднему двору поместья. Здесь, на берегу реки Селинос, на небольшом пятачке свободной земли, Эней оборудовал стрельбище, стадион и ристалище.
Грек уже на месте, у него в руках лук и колчан со стрелами. У дальнего края, там, где крутой скальный подъем, выстроен забор из пуков соломы и выставлено чучело в рост человека. Чучело тоже из соломы, но сделано довольно искусно: голова, туловище, руки, ноги — все как положено!
За соломенной преградой — крутой подъем метров в пять, и это место выбрано под стрельбище не случайно. Стрелы, бывает, летят совсем не туда, куда целишься, и высокая стена за мишенью гарантирует, что я не подстрелю кого-нибудь невзначай. Забор из соломы за мишенью — это для того, чтобы не ломать стрелы о скальную стену. Накладно!
Беру у Энея лук и закидываю колчан через плечо. Отсюда до мишени ровно тридцать шагов. Одеваю перчатку и пробую натяжку — нормально! Затем вытаскиваю стрелу и накладываю на тетиву.
Наконечник стрелы нацелен в «сердце» мишени. Три пальца на тетиве. Выдох — и с максимальным усилием натягиваю тетиву до предела. Кисть у правого уха. Линия натяжения такая, чтобы отпущенная тетива не ударила по левой руке. Взгляд на мишень, точно туда, куда я хочу попасть! Левая рука замерла, и… Выстрел!
Щелкнула тетива, и, ширкнув, стрела вонзилась по самое оперенье в пук соломы рядом с мишенью.
Выдох — и следующая стрела. За ней следующая и следующая. Каждая третья попадает в мишень, и это, прямо скажу, отличный результат. Еще недавно была одна из десяти!
Стрельба из лука для меня — некое новое знание. Я неплохо стрелял из ружья и автомата в прошлой жизни, но лук — это совсем другое. Тут нет прицела, нет мушки! Из лука надо стрелять так, как бросаешь камень. Говоришь самому себе, куда хочешь попасть, настраиваешься — и попадаешь, а если нет, то увы…! Уже не научишься никогда, сколько ни старайся. Тут требуется талант, а он либо есть, либо его нет! С луком надо сродниться, как с собственной рукой, — только тогда будет толк. Так, во всяком случае, говорит Эней, и я ему верю.