Александр Вольт – Архитектор Душ Х (страница 10)

Не тратя ни секунды на замах, он коротко, почти небрежно ударил этим энергетическим сгустком Виктории прямо в живот.

Никакого громкого хлопка в физическом мире не последовало. Был лишь глухой звук удара плоти о плоть, но на энергетическом уровне это выглядело так, словно в нее выстрелили из пушки.

Воздух с сиплым булькающим хрипом вырвался из ее легких. Глаза девушки широко распахнулись от невыносимой боли, которую невозможно было описать терминами анатомии. Она задохнулась, лицо мгновенно посерело. Выронив бутылку, которая со звоном покатилась по паркету, Виктория обхватила себя обеими руками, судорожно сгибаясь пополам, упала на колени, а затем тяжело завалилась набок, сотрясаясь в беззвучных конвульсиях.

Ждать больше было нельзя.

Я сделал резкий выпад вперед, концентрируя в пальцах правой руки заряд психеи. Я не целился в голову, чтобы не убить его сразу, если детонатор был с «кнопкой мертвеца». Я целился ему в плечо, надеясь парализовать руку.

Я «выстрелил» маленьким, но невероятно плотным шаром энергии.

Доппельгангер даже не отскочил. Он просто презрительно скривил губы и небрежным взмахом своей левой руки, отбросившей Викторию, встретил мой снаряд.

Шар моей психеи срикошетил от его ладони, словно теннисный мячик от бетонной стены, и с шипением растворился в воздухе, ударившись о мраморную колонну и оставив на ней невидимую в обычном спектре, но дымящуюся проплешину.

Отбил! Он просто его отбил!

Мои глаза расширились от потрясения. Это что, реально можно так сделать⁈ Я был уверен, что от энергетического удара можно либо увернуться, либо выставить пассивный щит, как моя «вторая кожа», но чтобы вот так, физическим жестом отклонить вектор чужой магии…

— Медленно, Громов, — издевательски бросил он, и в его руке вспыхнул новый багровый шар, куда большего размера, чем тот, что достался Виктории. — Очень медленно.

Он выкинул руку в мою сторону, словно бросая копье.

Я даже не пытался выставить блок. Рефлексы, вбитые в меня изнурительными тренировками с Лидией и Феликсом Рихтеровичем сработали быстрее мыслей.

«Уход с линии атаки!» — прозвучал в памяти строгий голос учителя фехтования.

Я резко отскочил в сторону, совершая глубокий вольт. Смертоносный сгусток пронесся в волоске от моего плеча, обдав волной могильного холода.

Проблема заключалась в том, что всё это время я учился воздействовать на психею других, учился бить, рвать каналы, лечить, восстанавливать. Но я никогда не учился активно защищаться в дистанционном бою. Единственный раз, когда я использовал «вторую кожу», был на теоретическом экзамене, где я отражал слабые, скрытные ментальные щупы. Хватит ли этой энергозатратной пленки, чтобы отразить такой концентрированный убивающий удар? Я сомневался. А проверять это на собственной шкуре не было никакого желания.

И тут случилось то, чего я опасался больше всего.

Выстрел Мастера, промахнувшись мимо меня, полетел дальше в толпу.

Он влетел в грудь какого-то тучного пожилого мужчины в орденах, который как раз обернулся на шум.

Мужчина не отлетел назад. В физическом мире не было кинетического импульса. Он просто застыл на месте, его глаза выкатились из орбит, а из горла вырвался жуткий клекочущий хрип. Он рухнул на живот прямо на заставленный едой стол, раскинув руки, стягивая за собой белоснежную скатерть вместе с горами красной икры и хрусталем.

— Упс, — издевательски прокомментировал Мастер, хищно осклабившись, глядя на дело своих рук. — Это ты, к слову, виноват, Громов. На его месте должен был быть ты, — назидательно цедил он.

И вот тогда началась паника.

Грохот падающей посуды, вид бьющегося в агонии чиновника и скулящая на полу Виктория стали катализатором. Элита имперской медицины, аристократы и бюрократы забыли о манерах. Кто-то пронзительно закричал. Сотни людей одновременно бросились к выходам, создавая давку, сбивая друг друга с ног, скользя на пролитом шампанском.

А мы с Мастером остались в центре этого водоворота.

Он не собирался убегать, явно желая закончить начатое.

Второй багровый шар сорвался с его руки.

Я бросился вправо, перекатываясь через перевернутый стул. Ткань костюма жалобно треснула на колене. Энергетический снаряд ударил в пол там, где я был секунду назад, оставив на паркете ожог.

Я вскочил на ноги, формируя в обеих руках по небольшому заряду, и швырнул их один за другим, словно стреляя по-македонски.

Мастер легко ушел от первого, качнув корпусом, а второй снова отмахнул тыльной стороной ладони, словно назойливую муху. Его движения были плавными в отличие от моих рваных рывков.

«Держи дистанцию, Виктор! Ноги работают!» — снова всплыл голос Рихтеровича.

Я отступал, маневрируя между падающими людьми и разрушенными столами. Это до одури напоминало сражение на дуэли. Только вместо звонких рапир в воздухе летали сгустки смертоносной магии.

Мастер наступал, методично посылая в меня заряд за зарядом. Я вертелся ужом. Рывок влево — пропуск удара. Уклонение вниз — заряд сносит верхнюю часть многоярусного торта, разбрасывая кремовые брызги. Резкий отскок назад — энергия впивается в стену.

Пиджак разошелся по швам на левом плече, когда я зацепился за край опрокинутой стойки. Дыхание сбилось, пот градом катился по лицу, заливая глаза и разъедая их солью. Я не мог перевести дух, не мог остановиться, чтобы сформировать мощный удар. Я только и делал, что уклонялся, потому что понимал: один пропущенный выстрел и мое сердце остановится навсегда.

Он был сильнее в этом дистанционном бою, потому что успел практиковаться именно в боевой магии, где есть как атака, так и защита. Я же занимался только моделированием. Архитектурой.

Я бросил в него еще один небольшой, но очень быстрый шар. Он даже не стал его отбивать, просто слегка отклонил голову, и мой заряд ушел в молоко.

— Скучно, Громов! — проревел он сквозь шум паникующей толпы. — Я ждал большего от того, кто сумел убить моих людей в Феодосии! Ты только и умеешь, что бегать!

Я отпрыгнул за массивную мраморную колонну, тяжело дыша. Пот струился по вискам. Легкие горели. Разорвать дистанцию и закидывать его шарами — проигрышная тактика. Он читает мои движения.

Значит, нужно сломать шаблон.

Мне нужно подобраться вплотную.

Я выглянул из-за колонны. Мастер медленно, уверенно шел к моему укрытию, формируя в руке очередной, еще более крупный сгусток багровой тьмы. Он чувствовал свое превосходство и явно упивался им.

Отлично. Пусть думает, что я в отчаянии.

Я выскочил из-за колонны и бросился прямо на него.

Мастер хищно осклабился. Он не стал стрелять, решив, что я совершаю самоубийственный рывок, переоценив свои силы в ближнем бою.

Я сократил дистанцию до двух метров. До полутора.

Стиснув зубы, я замахнулся для прямого удара правой рукой. Это был нарочито широкий, дилетантский удар. Я намеренно оставил его открытым и медленным, вложив в кулак видимую ярость.

Мастер даже не попытался уклониться. В его глазах мелькнула снисходительная насмешка. Он чуть сместил центр тяжести и выбросил свою левую руку навстречу, играючи перехватывая мой кулак своей раскрытой ладонью в идеальном блоке.

Хлоп!

Его пальцы сомкнулись на моем кулаке, и он осклабился, явно собираясь сломать мне кисть или нанести смертоносный удар в упор, пока я обездвижен.

Но в следующее мгновение его торжествующий оскал дрогнул и сполз с лица.

Взгляд Мастера вдруг метнулся куда-то чуть выше моего лба. Его зрачки неестественно расширились, а затем сузились в две крошечные точки. На лице, искаженном украденными чертами, возникло чистейшее непонимание.

Он смотрел туда, поверх меня, полностью замерев.

Я понятия не имел, что именно его так поразило, да мне было и глубоко наплевать.

Он застыл всего на одно мгновение, которого мне было более чем достаточно.

Я резко подался назад, увлекая его за собой, а затем с чудовищной силой, вложив в движение весь вес своего тела и инерцию, ударил его лбом прямо в лицо.

ХРРРРЯСЬ!

Звук ломающегося хряща и носовых костей прозвучал громче выстрела. Удар был настолько сильным, что у меня самого перед глазами на мгновение вспыхнули белые искры, а в голове загудело.

Хватка Мастера мгновенно ослабла. Он взвыл мерзким, вибрирующим голосом, отпуская мою руку и отшатываясь назад. Кровь фонтаном брызнула из его раздробленного носа, заливая подбородок и темное пальто. Он инстинктивно вскинул руки к лицу, открывая грудь.

Я не стал ждать, пока он придет в себя.

Сконцентрировав в освободившейся правой руке всю доступную мне силу в резерве, я нанес удар прямо в грудь.

Импульс был колоссальным.

Тело Мастера выгнулось дугой, словно через него пропустили миллион вольт. Его глаза закатились, обнажив белки. Рот беззвучно открылся в немом крике абсолютной агонии. Ударная волна эфира сорвалась с моей ладони, разбрасывая в стороны остатки его разрушенной психеи.

Он обмяк мгновенно. Словно кукла, которой перерезали ниточки, Мастер рухнул на паркет, тяжело ударившись затылком, и больше не шевелился. Только кровь продолжала толчками вытекать из сломанного носа, образуя на полу темную лужу.

Я стоял над ним, тяжело, с хрипом втягивая воздух в горящие легкие. Рука, нанесшая удар, дрожала от перенапряжения. Костюм висел на мне лохмотьями, лицо было залито потом, смешанным с каплями чужой крови.