Александр Волошин – Байки дерзкого капитана (страница 23)

— Ты что натворил? Ты почему мне сказал, что у тебя учения? Ко мне тут приехала полиция и ФСБ, говорят, что ты террорист, а я твоя пособница. Ты зачем меня обманул? — вся в слезах и в соплях высказывала Кавказу его подруга.

Оказывается, тот самый солдатик, к которому подходил Кавказ уточнить по поводу магазина, что-то заподозрил и на всякий случай переписал номер машины. И когда начальство данной части узнало о том, что их техника уничтожена, началось расследование, восстановление деталей по времени, ну и тут-то и всплыл номер машины, которую боец на КПП заприметил. А дальше, оперативники пробивают номер автомобиля, приезжают по адресу владельца и, сказав пару устрашающих фраз, узнают от испуганной девушки всю информацию и просят ее позвонить ему.

Кавказ, понимая, что его подруга сейчас страдает в моральном плане из-за него, и что она там на грани нервного срыва, говорит, что сейчас приедет. По факту он мог забить болт, выключить телефоны, уйти в любой лес, и никто бы его не нашел, но Кавказ (опять же мы не знаем все предысторию их дружбы или отношений) решает ехать к ней, понимая, что его сейчас примут оперативники. Возможно, кто-то из вас сейчас скажет, что он повелся из-за слез девки, кто-то скажет, что он поступил неправильно, но, все-таки это были учения, это раз, во-вторых, задачу он уже выполнил, это два, и в-третьих, зная Кавказа, его характер и принципиальность, в другой ситуации он бы точно не поехал, но все-таки это были учения, он не террорист, а если и террорист, то игрушечный, поэтому я его где-то понимаю. Возможно, я поехал бы тоже, но тут каждый решает сам, как быть в такой ситуации. Это, как всем известная ситуация, и часто повторяющийся вопрос «А что нужно делать, если группа при выполнении задачи встретит гражданских, женщину, детей?» Тут правильного ответа нет, каждый поступит так, как поступит. Так было и с Кавказом, он поступил так, как поступил. Когда он приехал, понятное дело, его тут же скрутили и увезли в какую-то комендатуру. То есть на этих учениях работали абсолютно все, и оперативники в том числе. Они рьяно добивались информации о том, где находится вся группа, где работают другие группы, где стоит наш отряд, но Кавказ молчал и отшучивался, что точно не нравилось тем, кто его допрашивал. Там даже в какой-то момент они ему стали угрожать, что сейчас начнут ломать пальцы, на что он ответил:

— Так у нас учения или что? Я же вроде кусок деревяшки положил, а не бомбу. То есть мы работаем в ограниченных условиях, а вы нет?

— Тогда скажи, где стоит отряд и вся группа? — злостно отвечали ему сотрудники правопорядка.

— Я же вам уже ответил, что я прилетел сюда один, на военном самолете, какой это был аэродром, я не знаю, меня посадили на машину и отвезли на точку, откуда я уже начал работать, поэтому отряда нет, и группы тоже нет, я работал один.

Вот примерно в такой манере Кавказ отвечал им на их вопросы. Но был еще один косячок, за который потом, как я понял, комбат очень лютовал. Я вообще, очень удивился, когда услышал, как комбат разъебывал Кавказа за эту задачу, так как задача по факту выполнена. Я уверен, что мы не знаем всех подробностей и подводных камней, вытащить Кавказа оттуда было очень сложно еще и по той причине, что у него, почему-то справка на ношение оружия была на один пистолет, а по факту у него был другой пистолет, то есть не совпадали номера, а значит это была статья «Незаконное ношение оружия» и скорее всего в этом и была вся сложность. Решали там очень высокие люди, чтобы замять весь этот момент, письками мерились все начальники. В итоге я не знаю, как там все это получилось, и кто его оттуда в итоге вытащил, но после долгих переговоров, разговоров на повышенных тонах, бесконечных звонков, его оттуда забрали. Причем за ними вроде тоже была слежка, они там отрывались как могли.

Итог был таков, что задачу Кавказ выполнил, и доклад в Центр прошел, а вот то, что было дальше, это уже другая история, с другим концом, которую каждый оценит сам, опираясь на свои взгляды и убеждения.

Ну и чтобы закольцевать данную главу, я добавлю, что после учений мы застряли там на три недели, потому что началась Сирия и все самолеты были направлены туда, а мы жили на взлетке, и сопровождали все Илы, которые приземлялись и потом улетали на Моздок. Это был настоящий день сурка, когда каждый день одно и тоже. Ровно двадцать дней мы просидели там в училище. И я уже начал переживать, так как мою операцию на колено назначили на ноябрь, а октябрь уже заканчивался, и когда мы полетим домой — никто не знал. Но все хорошо, что хорошо заканчивается. Нас спас один борт, который тоже летел на Моздок, но через наш аэродром, и мы улетели с ним, как селедки в бочке. Но лучше плохо лететь, чем хорошо ехать, так как вся наша техника, из-за отсутствия бортов, поехала своим ходом. Больше двух тысяч километров они ехали неделю. Вот это тоже то еще испытание, и та еще задача, которую нужно было выполнить.

А меня в ноябре прооперировали, и в феврале я уже полетел в Крым на учения, про которые ты мог прочитать в другой книге.

ЛЕДЯНОЙ РИС

ИЛИ РЕТРАНСЛЯТОР НА КРАСНОЙ ИЗОЛЕНТЕ

Отряд находился в учебной командировке в холодное время года, и до этого мне еще не выпадало ходить на задачи в такой мороз, но, как говорится, тяготы и лишения военной службы никто не отменял. Прилетает очередная задача на наш отряд, замысел которой выдвинуться в район сосредоточения противника, дойти до блокпостов и опорных пунктов (слава Богу учения, а не война, а то было бы страшнее в тысячу раз), выявить наличие техники, личного состава, места огневых точек и так далее.

— Идет первая и третья группы. — сухо ответил ротный, на совещании у себя в палатке и добавил:

— В первую группу придаются «соседи», хотят опыт перенять, поэтому еще несколько человек будет от них.

— Я не иду? Кайф. — сказал я про себя, радуясь данному выбору ротного, так как обычно номер моей группы всегда звучал.

— Юстас, мы с тобой тоже выдвигаемся, только останемся на ретрансляторе.

— Рано обрадовался, салабон. — опять же поймал себя на мысли, улыбнувшись где-то глубоко в душе.

— Принял, Филин. Мы просто на связи сидим и все, да?

— Да, только есть один момент, мы будем сидеть в непосредственной близости от противника, поэтому ни костров, ни фонарей, ни шума. У них техника, если спалимся, нам не уйти.

— Бля, мороз такой. Тяжко будет. Но в целом принято.

Ротный разложил карту у себя на военной железной, пружинной кровати карту, и начал поэтапно ставить задачу двум командирам групп. Не помню почему, но с третьей группой пошел почему-то наш ЗКР[20], а не штатный командир группы, причину вспомнить не могу, но этот факт тоже был важный, так как он там начудил нормально. Ну, это будет чуть позже, а пока ротный подробно рассказывал все, что должен был рассказать перед задачей.

Я вышел из палатки ротного и старшины, в которой, как и полагалось, было очень натоплено. Стоит отметить тот факт, что хоть старшина был у нас и молодой, по отношению к другим прапорщикам, но свои обязанности выполнял очень неплохо. Эта командировка в роли старшины у него уже была далеко не первая, поэтому у него было все под контролем, и в палатке у ротного, где он жил, было всегда уютно, чисто и тепло. А вот на улице была пурга. Сильный снег и ветер проверяли на прочность наш палаточный лагерь, а также тех людей, которые выходили из палаток по тем или иным причинам. И ко всему этому, было под минус пятнадцать градусов, то есть температура не особо рабочая.

Я быстро перебежал из палатки ротного к себе в палатку, где тоже было тепло и не дул ветер. В ту командировку я себя уважал за правильную мысль, купить в группу электрический умывальник с подогревом воды. И когда все идут умываться вот в такую погоду на улицу, а ты, до половины раздевшись, стоял в палатке и чистил зубы теплой водой. Поверьте, это кайф, который обычный человек не ценит, и таких моментов у меня на этой задаче будет несколько. Ну обо всем по порядку.

Моя группа особо не готовилась к задаче, так как нам нужно было просто отсидеть на точке, пока другие группы будут выполнять задачу. Да и группу в полном составе я тоже решил не брать, а взял четыре человека, чтобы со мной и радистом получилось три смены, потому что вроде как задача была ночная, но всегда готовься к худшему. Мы были готовы, и ждали отмашки ротного, а бойцы соседней группы глобалили, что с собой брать и в чем идти, так как температура была низкая. Особенно сильно страдают пальцы рук и ноги в такой мороз, и это стало главным вопросом при подготовке групп.

— Часа через два выезжаем. — сказал ротный, зайдя к нам в палатку.

— Принято. Мы готовы.

В указанное время мы грузились в два Урала. В кабине одного из них сидел я с ротным, в другой сидел Дублер и ЗКР. По команде ротного наша колонна из двух машин выдвинулась в точку вывода групп. Снега было немного, примерно по щиколотку, то есть по полевым дорогам Уралы ехали без проблем и относительно быстро. Я зачах в кабине, было очень тепло, а вот у бойцов в кузове был настоящий холодильник, и когда мы выгружались, они были все замотаны в свои спальные мешки, так как без них сидеть в кузове было очень холодно.