Александр Волошин – Байки дерзкого капитана (страница 11)

— В смысле молчит?

— Ну что-то перестал говорить, как немой — заулыбался Витамин и развел руки в сторону.

— Вот те нате, хер в томате. Шпак, ты чего?

Но в ответ я получил взгляд Шпака, похожий на взгляд верного питомца, который просит поесть.

— Херово дела, конечно. Но хоть живы. Радист, передай Шведу, что все целы, мы выдвигаемся в точку сбора.

Мишаня начал качать связь, а все бойцы пошли к своим рюкзакам.

— Командир, посмотри. Прямо в то место, где у нас горелка стояла — сказал Витас, указывая на разрыв точно в центре круга, среди наших рюкзаков.

— Сука, мне в лямку прилетело, порвало плечевую немного. — сказал, я, рассматривая свой рюкзак.

— И в ПТУР прилетело немного.

Я посмотрел на ракету, в которой торчали несколько осколков от мины.

— Надо уходить отсюда быстрее, что-то день сегодня жаркий, для февраля.

Группа быстро построилась в походный порядок, и я дал команду на выдвижение в точку эвакуации, где нас должен был ждать ротный.

Видно, после всех адреналиновых составляющих в этот день, у группы был прилив сил, и мы рванули как никогда.

Уже окончательно стемнело. Нам оставалось пройти вдоль лесополосы двести метров, повернуть налево, пройти еще триста метров, и мы на месте. Пошел снег, видимость ухудшалась, крайних бойцов в группе уже не было видно. Повернув налево, прозвучал одиночный выстрел, похожий на выстрел из СВД[10]. Группа вспыхнула[11]. И тишина. Полежали минуту, ничего не произошло, я дал сигнал на продолжение движения. Прошли еще метров семьдесят, опять выстрел, группа снова вспыхивает. Видно, я уже так эмоционально выгорел, что закипел, встал в полный рост и начал посылать нахуй тех, кого я даже не видел. Я просто стоял и орал, смотря на деревья, так как не понимал откуда именно стреляли, и говорил, как дороги все те, кто кидал мне мины, кто сейчас стреляет, и вообще вся эта обстановка. Я проорался, вернулся обратно к группе, и мы продолжили движение. Дойдя до объекта, уточнили у ротного через сколько он будет. Время его подлета было минут двадцать, и мы решили зайти во внутрь здания, чтобы погреться немного.

Бойцы сразу начали наезжать на присутствующих, предъявляя за миномет и СВД. Но те разводили руками и мотали головой, мол первый раз слышат.

Дождались ротного, вернулись в ПВД. А дальше было самое интересное. Группа приехала, почистила оружие, развесила снаряжение вокруг печки. Я пошел к ротному рассказывать про разведку боем, а Пересвет расставлял иконы и готовился к вечерней молитве. И вот когда я вернулся, я замер на входе. Больше половины группы, а среди них были и те, кто откровенно смеялся над Пересветом еще два дня назад, сейчас все они стояли позади него, склонив голову, повторяли слова и крестились тремя пальцами. Это был тот самый пример, когда в Бога начинают верить тогда, когда стало очень плохо и страшно. Только страшно не от фильма ужасов, а страх, связанный с риском для жизни. Вот тогда так и произошло. Стали сразу носить крестики, Пересвет рассказал пару православных лекций, но при этом стоит отметить, что, когда они вернулись домой, больше никто в церковь не ходил. Вот такой был случай, когда в религию приходили во время пиздеца.

Я проснулся ночью в туалет, а когда вернулся обратно в комнату, из-за печки кто-то сказал:

— Командир, чай будешь?

Я вгляделся в темноту и увидел Шпака.

— О, заговорил что ли? — удивленно спросил я, и улыбаясь, подошел к нему.

— Да, проснулся час назад и речь вернулась. Я аж на радостях пошел чай сделать, а тут ты проснулся. Вот и предложил.

— Страшно было, Шпак?

— Да командир, пиздец как страшно.

— Это хорошо. Страшно — значит живой.

Вот примерно такую историю слушал Юстас в течение нескольких часов с верхней полки. Искать здесь правду не надо, и виноватых искать тоже не надо. Это жизнь. Это война. Это жизнь на войне, о которой мало кто знает, но некоторые иногда рассказывают истории. Вот и эта была неизвестная история от неизвестного человека.

КОСТЯ БЫЛ В ШОКЕ

ИЛИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С АРТИЛЛЕРИЕЙ

Эта была очередная командировка Юстаса в жаркое время года или с жарким климатом. Причем в этот раз нам сказочно повезло, отряд жил отдельно от всех. Эту радость и это военное счастье сможет узнать тот, кто постоянно жил в составе каких-нибудь группировок, где огромное количество начальства, каких-то патрулей, военной полиции, различных указов, приказов, требований, в общем один войсковой геморрой. Понятное дело, что с большим количеством людей поможет только строгая дисциплина, но когда ты приезжаешь в боевую командировку, то хочется жить немного попроще, без всякого вот этого военного дебилизма. Мозги ебут в ППД[12], там есть специалисты этого дела, но тут, когда ты ходишь на задачи, с которых можешь и не вернуться, очень не хочется видеть, слушать, слышать и иметь дело с любителями выебать мозг и доебаться до столба. А тут все карты совпали, и мы живем одни — восторг. Но начиналась эта командировка немного не так. От предыдущей командировки прошло около двух месяцев. За это время мы ушли в отпуск, побалдели немного, и потом отряд начал готовиться к отбытию, а я налип на соревнования и уехал. И так получилось, что когда я вернулся с соревнований, отряд уже уехал в командировку, а так как соревнования были по стрельбе в составе двоек, и к ним нужно было много готовиться, то конечно я все время до соревнований проводил на полигоне и в тире, и с отрядом не был. И вот нам дали пару дней отдыха после соревнований, а это были непростые соревнования в плане физухи, и сказали, чтобы мы добирались самостоятельно в расположение отряда, дав все явки и пароли, как это сделать.

Я прибыл в расположение отряда, представился комбату и пошел в свою палатку, встретив по пути Старого, сказал, чтобы строил группу через пять минут в полном составе, а сам завернул к ротному, который меня и позвал в палатку. Доложив ротному о прибытии, и договорившись заглянуть чуть позже, так как группа уже ждала меня перед палаткой, я вышел на улицу, где стояла жара.

— Группа, смирно, равнение на середину. — громко крикнул Старый, что мне стало как-то не привычно, обычно такой херней ни я ни он не занимались, но в этот раз он так решил, видно ему солнце напекло. Я остановился, Старый подошел ко мне, и по уставной форме доложил:

— Товарищ старший лейтенант, группа построена. Заместитель командира группы, Старый.

— Здравствуйте, товарищи разведчики. — продолжил я делать все по уставу и поздоровался с личным составом.

Группа не очень однообразно поздоровалась со мной, что сразу дает понять, что группа в таком составе служит недавно. Я оглядел бойцов, и так сказать, был очарован увиденным. Из двенадцати человек, которые приехали со мной из прошлой командировки, осталось только трое, остальные были новые. Некоторых я пару раз видел, кого в отряде, кого в другом отряде, но в целом было девять неизвестных для меня бойцов. Ну как тебе, дорогой читатель, такое боевое слаживание, подготовка к командировке, подготовка спецназа, карате, прыжки, метание лопаток и т. п. Все, точка. Есть я, есть зам и есть девять абсолютно новых человек, которых я вижу первый раз. А мы уже в командировке. Это для тех, кто думает, что идет супер отбор в группы специального назначения. Вот тебе война, вот тебе задачи, вот тебе группа, выполняй, группник, и смотри не обосрись, а иначе тебе пиздец. И это, к большому моему сожалению, не редкость, а скорее, обыденность. Штабу лишь бы забить штат отряда, а то, что пришедший народ из автомата стрелял два раза в жизни, то это похер, научится. Эта такая система, которую менять надо сверху. А у нас наоборот, убирают группников, которые начинают возмущаться по этому поводу.

— Не хочешь служить так, пошел нахер, другого найдем. — говорили они.

Но речь в этой главе не о том, какая система, а про одну интересную задачу, для которой нужно было вставить небольшое предисловие, чтоб вы могли понять весь замысел.

И вот я стою и смотрю на свою группу, и даже не знаю, как их зовут. Здрасьте, забор покрасьте, товарищ старший лейтенант.

— Ну будем так работать, Старый, хули делать. — говорил я своему заму, когда распустил группу.

— Да, я сам был в шоке. Но в целом, пацаны не плохие, с головой, думаю неплохая группа из них получится. — обнадеживал меня Старый.

— Надеюсь, Старый, надеюсь. Вы давно приехали?

— Да дней пять назад, наверное.

— На задачи еще никто из отряда не ходил?

— Нет, еще никто, но вроде как поговаривают, что наша рота первая пойдет, через четыре дня?

— Да ты ебнулся, Старый, какие четыре дня, я их даже поименно не знаю. Как мне с ними идти.

— Ну слухи среди солдат ходят такие, а ты же сам знаешь, Юстас, что солдатское радио редко ошибается.

Старый остался докуривать сигарету, а я пошел заносить свой рюкзак в палатку, в которой Старый, отдать ему должное, навел классный быт. Тут он был мастер. Ну и про задачу он тоже не ошибся, ровно через четыре дня командиров групп вызвал ротный и сообщил интереснейшее известие.

— Так, мужики, завтра утром мы едем на какой-то полигон, на стрельбы. Там же, сказали, можно будет раздобыть магазинов и коробов, поэтому замки завтра со старшиной будут вместе работать, так как короба для пулеметов лишними не будут, да и ленты тоже. Завтра в пять утра выезд, в четыре двадцать получение оружия, в четыре тридцать завтрак, старшина, заявку на ранний завтрак сделать. Едем на целый день, поэтому с собой пайки и воду. И утеплиться на вечер. Там будет и тяжелое вооружение, и РПГ-26, и из подствольников постреляем, в общем скучно не будет. Ночники тоже берем, после стрельб сразу будет подготовка к задаче.