Александр Волков – Суровый Синус Финикус. Очерки аварий и катастроф в восточной части Финского залива и акватории Невы (страница 2)

В конце ноября 1713 года в Санкт-Петербурге начался судебный процесс, ставший объектом внимания не только для российской военной, в первую очередь – морской, элиты, но и для их коллег за границей. Морской офицерский корпус, сформированный из иностранных специалистов, ждал, какое решение будет вынесено по делу, назначенному и рассматриваемому непосредственно царем Петром Алексеевичем. На скамье подсудимых находились вице-адмирал Корнелий Крюйс, капитан-командоры Вейбрант Шельтинг и Абрам Рейс, капитан Иост Дегрейтер.

Чем провинились столь высокие морские офицеры, уже отдавшие российскому флоту каждый более десятка лет каждый, если Петр Первый не стал принимать решение единолично, а отдал его на волю представителей морского сообщества?

Причина сжато отражена в «Краткой истории русского флота» Феодосия Веселаго:

«Отправлявшаяся к Ревелю, под начальством Крюйса, эскадра, пройдя Гогланд, увидела впереди три шведских военных корабля, погналась за ними и, подойдя на пушечный выстрел, открыла огонь. В тот момент, когда передовые суда уже настигли неприятеля, корабль Выборг стал на мель, и за ним набежали на ту же мель другие два корабля, из которых один был адмиральский – Рига. Спуск на последнем красного флага, поднятие которого означало сигнал «вступить в бой», принят был командирами остальных судов за приказание прекратить погоню и послужил к спасению шведских судов, поспешивших уйти. Корабль Выборг, по невозможности снять с мели, принуждены были сжечь. Корабельная эскадра, соединившаяся в Ревеле с судами, пришедшими из-за границы, возвратилась благополучно к Котлину, не встретив шведов…»7.

Более подробно Ф. Веселаго рассказывает о драматическом событии в первой части его монументальном для отечественного военно-морского флота труде «Очерки русской морской истории»:

«Июля 10-го, часу в 4-м вечера, когда флот подходил к Сомерсу, крейсеры идущие впереди увидели по восточную сторону Гогланда три судна и Крюйс погнался за ними. Пройдя при свежем ветре Гогланд, к ночи корабли заштилели и уже на рассвете 11-го числа, при ветре задувшем от SO, наша эскадра, поставив все паруса, включая и лисели, в 4-м часу утра подошла так близко к неприятельским судам, что могла начать с ними перестрелку. Шведские корабли были: Эзель, Эстлянд и Верден; начальствовал ими капитан-командор Рааб. Около 6-го часа, когда корабли Выборг и Св. Антоний, на которых были капитан-командоры Шельтинг и Рейс, уже перестреливались со шведами, вице-адмирал при пушечном выстреле поднял красный флаг на грот-стеньге, что означало сигнал «вступить в бой». В то время как корабль неприятельского капитан-командора был не далее половины длины корабля от вице-адмиральского корабля Рига, Выборг стал на мель, за ним набежал на ту же мель Рига и потом Эсперанс. Рейс и другие капитаны несколько времени продолжали погоню и перестрелку, но по спуске на корабле Рига красного флага, приняв это за сигнал отступления, прекратили бой, возвратились к кораблям стоявшим на мели и занялись их спасением. Ригу и Эсперанс удалось стащить с мели, а Выборг проломился о камень и по снятии пушек и всего, что могли с него свети, был сожжен…»8

Буквально можем наблюдать навигационную аварию, обусловленную плохим знанием глубин в районе: линейный корабль «Выборг» (командир – В. Шельтинг) шел первым, первым и выскочил на камни Кальбодегрундской мели, вторым – линейный корабль «Рига» (командир – К. Крюйс), третьим – фрегат «Эсперанс» (командир – К. Экгоф), На помощь кораблям были посланы все гребные суда эскадры. «Выборг» спасти не удалось, в ночь на 12 июля корпус корабля переломился и утром был сожжен экипажем.

Имеется свидетельства непосредственного участника тех событий Наума Сенявина, в будущем адмирала, а в те дни капитан-поручика, командира корабля «Рандольф»:

«В 11 числе [11 июля – ред.], как рассвело, мы увидели 3 корабля шведских… Наши вышепомянутые крейсера впереди нас близко от тех кораблей, и чаю я, что они всю ночь их от глаз не отпускали. А капитан-командоры Шельтинг и Рейс и капитан Дегрейтер, думаю, что они указ имели… идти на веслах и буксиром до того, как рассвело… Они от нас стали впереди далече… Мы с 6-ю кораблями были подле г. вице-адмирала: капитан Беземакер – «Пернов»; капитан Экгов – «Эспееранс»; капитан Риго – «Диана»; капитан Рам – «Св. Яков»; командор Гослер – «Полтава»; капитан-поручик Синявин – «Рандольф».

И шли за неприятелем, распусти все паруса…

В 4-м часу пополуночи капитан Весель поднял на корме флаг… и выстрелил из одной пушки, потому что он ближе к неприятелю был… Тот час шведский капитан-командор выпалил из двух пушек и поднял свой флаг. В 5-м или 6-м часу капитан-командоры и Дегрейтер (капитан) стали стрелять из пушек по неприятельским кораблям… В тот час вице-адмирал поднял красный флаг с флагштока… и оба капитан-командора подняли тот же флаг с того ж места и из одной пушки выпалили… Как я вышепомянутый флаг увидел, тогда со своим кораблем как возможно трудился, чтоб мне стать в своем место по данному мне указу от г. вице-адмирала, и был в готовности для абордажа к неприятелю. Только ожидал… сигнала…

В 8-м часу капитан-командор Шельтинг стал на мель, и красный флаг спустил, и паруса связал… Тот час г. вице-адмирал стал… по левую сторону подле капитан-командора и красный флаг спустил… Мое еще мнение было, что неприятель от нас еще не освободился, потому мы еще… красный флаг имели.

В 9-м часу капитан-командор Рейс от неприятеля назад поворотил и мимо нас пошел, потом и мы все… последовали… По сигналу г. вице-адмирала бросили якорь.

И позваны все главнейшие офицеры к г. вице-адмиралу, я приехал на корабль, тот час корабль с мели сошел. В то время неприятель стрелял два раза кругом из пушек. Наши шлюпки и бот все посланы на корабль «Выборг» для работы.

После полудня… позваны были опять все главнейшие офицеры к г. вице-адмиралу… Как я приехал к нему на корабль, тогда мне показал и приказал перевесть, что в… письме написано: 1) ежели к нам неприятель силою приступит, то наш корабль «Выборг» – (севший на мель) – надобно сжечь; 2) ежели в ночи оный корабль разобьет, что не можно его достать, то то же учинить… Вице-адмирал то письмо подписал, и все главнейшие офицеры подписали.

…В 5-м часу после полдня я видел… 8 кораблей неприятельских»9.

В последней строчке, видимо, и кроется разгадка царского гнева.

Приведем свидетельство еще одного современника – морского офицера Джона Дена: «В этом неожиданном столкновении шведы, сохраняя правильную линию и поддерживая друг друга, внушили россиянам страх и, удаляясь, в знак презрения сделали несколько выстрелов по их направлению»10. «В знак презрения!..»

А вскоре до Петра Алексеевича, несомненно, довели информацию из Гельсингфорса, где базировался шведский флот: «Шведские суда, избавившись от опасности, соединились со своим флотом у Гельсингфорса, где случайное спасение [выделено мною – авт.] их отпраздновали как победу»11.

Данная цитата взята из приведенной ранее работы Ф. Веселаго «Очерки русской морской истории». Морской историк, кстати, взял под сомнение «случайность» посадки на мель. Анализируя источники, он не стал умалчивать следующую информацию, характеризующую степень навигационной подготовки флагманов русского флота:

«Шведский историк говорит, что корабль командора Рааба во время погони за ним также попал на мель, но что Рааб не убрал ни одного паруса в надежде перескочить через банку, что действительно и случилось, а гнавшиеся за ним русские корабли, не заметив этого обстоятельства, врезались на мель и на ней остановились. В письме к Апраксину Крюйс также упоминает о том, что неприятельские суда «попали на мель, токмо однако сходили»»12. Далее можно будет убедиться, что шведы также знали о существовании мели на пути движения кораблей.

Можно, не боясь ошибиться, сделать вывод, русского царя Петра вывел из себя низкий уровень профессиональной подготовки привлеченных иностранных специалистов допустивших не просто потерю боевого корабля, но еще и выставившим русский флот, его Петра детище, – на всемирное посмешище.

У государя в душе клокотала и личная обида. Морской историк Александр Соколов в своем исследовании «Суд над вице-адмиралом Крюйсом» счел нужным отметить весьма примечательный факт: «Государь хотел и сам участвовать в этой кампании, в звании шаутбенахта; но Крюйс настоятельно отсоветовал это…»13. По результатам кампании, «послушный подчиненный, государь не скрывал своего гнева на адмирала, насильно склонившего его отказаться от похода»14. Будь Петр рядом с флагманами, вряд ли у них возникло желание (и нашелся повод) выйти из боя.

А для вице-адмирала К. Крюйса, как оказалось, это был уже не первый случай. Вновь обратились к обвинению, выдвинутому против него год назад шаутбенахтом галерного флота И.Ф. Боцисом, в том что вице-адмирал своими действиями 24 июля 1712 года упустил 3 шведских корабля.

Провинившихся требовалось не просто наказать, это царь Петр мог бы сделать самолично. Требовалось провести профилактическую встряску для «высококлассных» и, – «высокооплачиваемых», – спецов, пресечь в будущем подобные прецеденты.

Форма профилактики была выбрана – военно-морской суд.