Александр Волков – MSB Volume 4: WAR OF THE ELITE (страница 3)
Рядом, будто невидимым щитом, стояла Ева. Её платье было провокацией гения. Созданное из «жидкого металла» с памятью формы, оно облегало её, как вторая кожа, меняя оттенок от серебра к матовому чёрному в зависимости от освещения. Выреза не было. Было отсутствие материала по спирали от правого плеча до левого бедра, открывавшее идеальную грудь, бок, линию талии и начало бедра. Спина была полностью открыта, демонстрируя безупречные мышцы и позвоночник. Это был не наряд, а архитектурный проект, посвящённый её телу. Её волосы были убраны в сложную скульптурную причёску, в которую были вплетены тончайшие оптические волокна, передающие ей данные о частоте пульса и микромимике каждого в радиусе десяти метров. Она была олицетворением холодного, контролируемого эротизма и абсолютного интеллектуального превосходства. Сайфер, бросив на неё взгляд, на миг потерял нить мысли — не из-за желания, а из-за осознания, что эта женщина читает его, как открытую книгу.
Пётр «ОХОТНИК» Волков с его медвежьей статью и громким смехом теснил в баре Шейха Халида аль-Рашида (влиятельного нефтяного магната с Ближнего Востока, за спиной которого стояла тень Генерала Войны) и Айтоса (Зевса) в образе Джонатана Хоука. Они обсуждали контракты на энергоносители.
— Сила, господа, — гремел Пётр, хлопая Шейха по плечу так, что тот чуть не пролил кофе, — она не в бумажках. Она в реальных активах. В нефти, что у тебя под песками, и в энергии, что у тебя в розетке.
Айтос смотрел на него с плохо скрытым презрением к этому «нуворишу». Он не знал, что за неделю до этого этот «нувориш» голыми руками закопал его секретную шахту.
Рядом вилась Алиса. Её наряд был апофеозом соблазна и власти. Платье из золотой фольги и чёрного кружева казалось невесомым. Оно состояло из двух частей: лиф, державшийся на магии и двух тонких бретелях, открывал полностью спину и бока, а юбка-макси с высоким разрезом до паха позволяла видеть всю длину её ноги в чулке с кружевным поясом. На шее у ней был массивный золотой кулон в виде паука, в брюшке которого горел экранчик с котировками. Она смеялась, ловила взгляды, и её пальцы, унизанные кольцами, касались предплечья то одного, то другого мужчины, оставляя лёгкий аромат и чувство, что ты только что заключил сделку с дьяволом и остался в выигрыше. Её ум работал на пяти языках одновременно, её шутки были остры, а комплименты — смертельно точны. Она заставила привыкшего к лести Шейха краснеть, а Айтоса — непроизвольно выпрямлять спину.
Игорь «СТРЕЛОК» Лебедев в обществе Цзюня (Шанди), выглядевшего как аскетичный китайский философ Линь, и Штрауса в роли пожилого немецкого банкира вёл диалог о «криптоустойчивости новых финансовых институтов».
— Стабильность требует жертвы неопределённости, — вещал Цзюнь, его голос нависал в воздухе, как гипнотический гул.
— Жертва должна быть добровольной, — парировал Игорь. — Иначе это не жертва, а конфискация.
К ним присоединилась Софья. Её платье было обманчиво. С первого взгляда — строгий, закрытый футляр из тёмно-зелёного бархата. Но бархат был особенный. При каждом её движении, при повороте к свету, на нём проявлялись словно проступающие сквозь ткань изображения: то детальная анатомическая схема сердца, то фрагменты древних эротических фресок, то каскад математических формул. Это гипнотизировало. Её беседа была безупречна, её аргументы — железны, а её тело под тканью было постоянной, дразнящей загадкой. Она ловила взгляд Цзюня, и тот, сторонник абсолютного контроля над эмоциями, ловил себя на том, что пытается разгадать узор на её бедре. Она использовала свою эрудированную чувственность как оружие, чтобы сбить с толку самого невозмутимого из «богов».
Фёдор «ВОИН» Орлов беседовал с Иннанной (Иштар), воплотившейся в блистательную светскую львицу Лилиан Картер. Она пыталась его «раскрыть», найти эмоциональный крючок.
— Вы так сдержанны, Фёдор. Это маска? Или вы просто боитесь собственной глубины?
— Глубину измеряют не криком, а тишиной, — ответил он, глядя куда-то мимо неё.
Рядом, как тихое опровержение всей сущности Иннанны, стояла Вера. Её платье из белого шифона было простым и струящимся. Оно открывало одно плечо, часть спины и при ходьбе — длинную, идеальную ногу. На ней не было украшений, только тонкая серебряная цепочка на лодыжке. Она почти не говорила, но её присутствие было ощутимо. Её красота была естественной, чистой, лишённой какого-либо расчёта. Рядом с её безмятежной, почти святой аурой, вся искусственная страсть и гламур Иннанны казались дешёвым спектаклем. Иннанна, чувствуя это, раздражалась всё сильнее. Вера не боролась с ней. Она просто была, и этого было достаточно, чтобы показать ничтожность манипуляций.
Константин «МЕХАНИК» Михеев спорил о квантовых коммуникациях с Белом (Мардуком) — эксцентричным учёным доктором Артусом Кейном. Их диалог был понятен лишь посвящённым.
— Ваше представление о причинности устарело, — говорил Бел, и воздух вокруг его бокала странно искривился.
— Практика — критерий истины, доктор, — отвечал Константин, и его инженерский браслет мягко нейтрализовал локальную аномалию.
Сидя на барном стуле рядом, Настя игнорировала условности. На ней были узкие, блестящие леггинсы, похожие на вторую кожу рептилии, и топ, состоявший из светодиодных лент, наклеенных прямо на её тело. Они пульсировали, отображая в реальном времени активность сетей ГККНУ, которые она в этот момент тихо взламывала. Она что-то жувала, иногда заливисто смеялась, глядя в свой браслет, и её смех, дикий и свободный, резал утончённую атмосферу зала. Её эротизм был в её абсолютной, вызывающей аутичности по отношению к их миру. Она была инородным телом, живым воплощением хаоса, который они так хотели контролировать.
Вечер прошёл в беседах, рукопожатиях, невысказанных угрозах и тысяче скрытых сделок. Титаны держались как обычные, пусть и очень богатые, люди. Всадники и Пантеон видели в них ресурс, помеху или потенциальных союзников. Никто из них даже не заподозрил, что через две недели они сходились в смертельных боях в тёмных уголках мира. Иллюзия была совершенной.
Эпилог: Протокол «Нулевая Свобода»
1. «Исход» (Сайфер). Орбитальная платформа «Протогенезис».
Сайфер стоял перед панорамным окном, за которым в беззвёздной темноте лепился каркас первой станции «Небосвода». Его офис был аскетичен. Никакого золота. Только чёрные композитные панели и холодный свет светодиодов.
На столе мерцали пять иконок — отчёты о провале отрядов ГККНУ. Рядом — справка от ИИ «Провидец»: «Вероятность координированного противодействия неангажированных элит возросла на 18,7%. Паттерны указывают на возможное существование организованного ядра сопротивления, скрытого под видом рыночной конкуренции».
Сайфер не рассердился. Он удовлетворился.
— Наконец-то, — тихо сказал он пустоте. — Антитела. Реакция иммунной системы гниющего организма.
Он коснулся стола, вызвав канал прямой связи с советом Пантеона. Его голос прозвучал спокойно, как диагноз:
— Господа. Проект «Гармония-9» тормозится старой экономической моделью, основанной на иллюзии выбора. Произошедшие инциденты доказывают: либеральная толерантность к частной инициативе достигла предела полезности. Свобода порождает хаос. Хаос порождает сопротивление. Мы пробовали мягкую перезагрузку. Она оказалась слишком медленной.
Он повернулся, и на его лице не было и тени обаяния, только голый, отполированный до блеска расчёт.
— Включаем протокол «Железный венец». Переходим от стимулов к директивам. От рыночного регулирования — к прямому распределению. Свобода, которую они так лелеют, — роскошь, которую человечество не может себе позволить в эпоху выживания. Пора затянуть пояса. Война с несогласием, искусственный голод на неподчинение, смерть для инакомыслящих и тотальный контроль — не кара, а медицина. Суровая, но необходимая. Приказываю ускорить строительство «Небосвода». Наши новые бастионы станут не просто инструментом управления. Они станут наковальней, на которой будет выкован Новый Порядок. Без компромиссов.
2. Пантеон и Всадники. Зашифрованная сессия.
В виртуальном пространстве, стилизованном под тронный зал, собрались их аватары.
— Они бьют по нашим активам! — гремел Айтос (Зевс), его образ испускал молнии. — Эти выскочки, эти нувориши! Нужно раздавить их корпорации, обрушить их акции! Устроить им экономический Армагеддон!
— Глупец, — холодно парировал Цзюнь (Шанди), его фигура была неподвижна, как гора. — Их корпорации держат на плаву целые сектора экономики. Обрушишь их — обрушишь ту самую стабильность, ради которой мы всё затеяли. Их сила — в их укоренённости в старом мире. Мире избытка и слабости.
Иннанна (Иштар) засмеялась, и её смех был звоном разбивающегося хрусталя.
— О, но они же такие... живые. Такие страстные в своей наивной борьбе. Это так возбуждает. Нужно не ломать их, а перековать. Показать им истинную цену их «свободы» — голод, страх, смерть их близких. Когда они увидят хаос, который порождает их сопротивление, они сами поползут к нам на коленях, умоляя о порядке. Любом порядке.
Бел (Мардук) что-то чертил в воздухе, создавая геометрические фигуры.
— Анализ их операций указывает на внешнее управление высокой точности. Возможно, помощь извне. «Провидец» фиксирует аномалии. Погрешность складывается в закономерность. Свобода воли — статистическая ошибка. Её необходимо исключить. Предлагаю усилить психо-демографическое давление через сервисы «Гармонии». Создать искусственный дефицит, спровоцировать локальные конфликты. На фоне всеобщего страха их индивидуальное сопротивление станет незаметным. Нужна вертикаль. От спутника до желудка человека. Жёсткая, простая, неумолимая.