Александр Волков – MSB VOLUME 2: Baptism of Fire (страница 3)

ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК ЛИ «ГАММА» ВЭЙ. Стратег, смотрящий на сто лет вперёд. Лицо — древняя нефритовая печать. Узкие глаза видят не полигон, а будущее. Его молчание — часть долгой игры.

ГЕНЕРАЛ АННА «БЕТА» ШТРАУС. Ледяный клинок в облике женщины. Идеальная красота, безупречный костюм, ум — квантовый компьютер, просчитывающий политические последствия каждого чуда. Она решает, куда направить оружие.

ДОКТОР РАДЖЕШ «ЭПСИЛОН» МЕХТА. Учёный на троне генерала. Взгляд, жаждущий разгадать тайну. Он видит не солдат, а феномены, живые прорывы в науке.

Рядом — их девушки. Пять стихий огня.

ЕВА КОРСАКОВА. Царит в облегающем тёмном комбинезоне, подчёркивающем каждый соблазнительный изгиб: высокую грудь, тонкую талию, изгиб бёдер. Тёмная коса на плече, янтарные глаза за очками пылают хищным триумфом. Каждый нерв настроен на биоритмы Воеводы.

АЛИСА ВОЛКОВА. Дикая энергия в расстёгнутом комбинезоне, открывающем загар и татуировку. Пышные формы, огненно-рыжие волосы в небрежном пучке, веснушчатое лицо с азартными зелёными глазами. Следит за Охотником с гордостью творца.

СОФЬЯ ОРЛОВА. Совершенство во льду. Чёрная форма, выкроенная по меркам идеального тела: длинные ноги, узкая талия, упругая грудь. Безупречное лицо, пепельные волосы, холодные серые глаза видят в Стрелке абсолютный порядок в разрушении.

ВЕРА. Смертельная грация в облегающем чёрном костюме, демонстрирующем каждую мышцу. Длинная иссиня-чёрная коса, лицо с древней хищной мудростью. Ощущает каждый резонанс Воина, готовая стать его продолжением.

НАСТЯ ВОРОНОВА (ЛИСА). Хрупкий фарфор со стальным стержнем. Простая футболка обтягивает пышную грудь, узкие штаны — тонкую талию и бёдра. Длинные вьющиеся волосы в небрежном хвосте, лицо кукольной красоты с синими глазами, полными титанической уверенности. Знает каждую частицу в теле Механика.

1. ВОИН. СИМФОНИЯ РАЗРУШЕНИЯ.

Тишина. Абсолютная. И в ней — движение.

Фёдор не исчез. Он растворился в дрожании воздуха, оставив после себя серебристый полумесяц выхваченной катаны «Сюнрэй» и резкий, сухой щелчок разрываемой атмосферы. Мах 5.2. Он не бежал. Он проявлялся вспышками. У группы макетов — и они рассыпались на идеальные металлические диски, разрезанные за миг до этого. У стены — и бетон покрывался паутиной трещин, прежде чем обратиться в песок от внутреннего инфразвукового резонанса.

Затем он взмыл. Его полёт — череда сверхзвуковых рывков, между которыми он парил, как ястреб. В воздухе клинок в его руке запел. Он не рубил. Он дирижировал. Каждый взмах оставлял в воздухе голубой, затухающий след — звуковую проекцию лезвия, которая через долю секунды материализовалась в сходящуюся ударную волну, режущую броню или дробящую скалу. Он сложил ладони рупором. Беззвучный выдох — и на расстоянии полукилометра учебный танк схлопнулся, сплющенный невидимым кулаком сфокусированного ультразвука.

В кульминации он завис в центре, вонзил катану в землю. Пространство вокруг него замерло. Воздух перестал вибрировать. В радиусе пятидесяти метров воцарилась зона абсолютного молчания — сфера, где гас свет, замирала пыль, отказывали приборы. Не защита, а поле аннигиляции для всего, что живёт звуком. Вера наблюдала, не моргая. «Он не управляет звуком. Он стал его источником и отсутствием».

2. МЕХАНИК. ЖИВОЙ КОНСТРУКТОР.

Преображение Константина было молниеносной гексаграммой возможностей.

Ближний бой: из предплечий выдвинулись вибрирующие блейды, превратившие стальной манекен в груду блестящей стружки.

Средняя дистанция: спина «расцвела» шестью ракетными модулями, выплюнувшими рой самонаводящихся микро-ракет, поразивших десятки точечных целей на разных ярусах скал. Правая рука стала многоствольным плазменным рейлганом, левая выбросила паутину энергетических силков.

Полёт и дальний бой: со спины выросли крылья из сгущённого света. Он взмыл и с высоты выстрелил сжатым гравитационным сгустком. Цель не взорвалась — она схлопнулась в шар смятого металла.

Он был не солдатом. Он был ходячей тактической системой, его тело — фабрика, производящая нужный инструмент за секунду. Настя шептала, глядя на пульсирующие линии его живой брони: «Шесть конфигураций. Адаптивность — 99%. Он не использует оружие. Он является им».

3. СТРЕЛОК. АРХИТЕКТОР ЭНЕРГИИ.

Игорь начал с демонстрации абсолютного превосходства. Подняв руку, он создал над полигоном сияющую решётку из двадцати плазменных сфер. Мысленная команда — и они синхронно обрушились вниз, не оставив от выбранных секторов ничего, кроме гладких оплавленных чаш в скале.

Затем — хирургическая точность. Между его ладоней возник вращающийся диск чистой энергии. Лёгким движением запястья он отправил его в полёт. Диск, управляемый волей, описал немыслимую траекторию, бесшумно разрезав несколько укреплённых целей на идеальные сегменты.

Ближний бой стал искусством. Из энергополей вокруг его рук сформировались два изогнутых энергоклинка. Он провёл ими молниеносную ката — и бронированная машина развалилась на несколько крупных частей с зеркально-гладкими, оплавленными срезами. Софья констатировала с ледяным восхищением: «КПД преобразования — 94%. Погрешность управления полем — 0,0003%. Он не атакует. Он перераспределяет материю».

4. ОХОТНИК. СЕРДЦЕ БУРИ.

Пётр начал с оружия, но быстро показал, что оно — лишь начало. «Гепард» в его руке стрелял раскалёнными добела пулями, каждая из которых, пробив броню, взрывалась внутри вторичной волной поглощённой кинетической энергии. Затем пистолет полетел на магнит, и Охотник пошёл сквозь полигон, становясь эпицентром воронки.

Он впитывал всё. Тепло раскалённых камней, свет прожекторов, вибрацию от взрывов. Его броня «Зверобой-2» накалялась до ослепительного белого каления, радиационные решётки изрыгали снопы искр. Но он не был пассивным аккумулятором. Он был реактором. С предплечий его брони вылетели четыре компактные ракеты «Вепрь». Он не просто запускал их — он насыщал их избытком поглощённой энергии, заставляя менять траектории по мысленной команде и детонировать с разным эффектом: одна создавала сокрушительную ударную волну, другая — всепожирающую тепловую вспышку.

Ближний бой был апогеем. Он позволил учебному тарану врезаться в себя. Машина смялась. Охотник, поглотив чудовищную энергию удара, стал на миг ослепительно ярко. Затем он выпустил её — не хаотично, а сконцентрированным тепловым лучом из раскрытой ладони, который разрезал следующую цель пополам с шипением испаряющегося металла. Он был непробиваемым тиглем, превращающим любую атаку в топливо для собственного, чудовищного ответа. Алиса, ахнув, закричала в ком: «Поглощение на 98%! Стабильность сердечника! Он может фильтровать тип энергии и выбирать форму ответа!»

5. ВОЕВОДА. ВОПЛОЩЁННАЯ ВОЛЯ.

Алексей начал с тихого утверждения неуязвимости. Он стоял под ливнем свинца и энергии. Пули замирали в сантиметре от брони и падали, словно сражённые невидимой стеной. Лазерные лучи рассеивались, не оставив следа. Его «Правосудия» ожили в новом качестве: пули летели по дугам, управляемые слабыми телекинетическими подталкиваниями, а гранаты взрывались не там, где упали, а в рассчитанной точке, смещённые силой мысли. Сюрикены «Град» взрывались не огнём, а телекинетическими имплозиями, разрывающими цель изнутри.

Затем он показал симбиоз мощи и контроля. Удар его кулака по земле, усиленный кратким телекинетическим импульсом, вызвал не трещину, а расходящуюся волну вывернутого грунта, сметающую всё на своём пути. Его прыжок превратился в полёт снаряда, когда телекинез подхватил его в высшей точке, пронеся через пол-полигона. Он притянул к себе многотонный валун и, обхватив его руками, швырнул с добавленным ускоряющим толчком. Валун врезался в скалу со скоростью главного калибра линкора.

И наконец — кульминация. Он подошёл к горному отрогу, нависавшему над «Хаосом». Не к камню. К целой горе. Он упёрся в неё ладонями. Мускулы вздулись под бронёй. И тогда он применил телекинез не для подъёма, а для фундаментального ослабления. Он нейтрализовал гравитацию в её ядре, разорвал сцепление пород в точке контакта, сфокусировал всю свою физическую силу в одной линии.

С рёвом, от которого задрожали скалы «Хаоса», гора сдвинулась. Не паря, а отрываясь от основания под титаническим усилием его тела, помноженным на непреклонную волю. Он поднял её над головой. Гигантская тень накрыла полигон.

Лицо Евы исказилось экстатическим триумфом. «Он не борется с массой! Он оспаривает сам закон тяготения!»

И тогда Воевода, с титаническим рыком, вдавил гору обратно. Но не просто бросил. Он сконцентрировал всю свою телекинетическую волю в точке соприкосновения. Раздался звук, не имеющий аналогов в природе — глухой, всемирный хруст ломающейся реальности. Гора не упала. Она схлопнулась, уничтоженная изнутри комбинацией чудовищного давления и направленной внутрь телекинетической энергии, обращённой против её собственной сущности. На её месте осталась лишь груда мелкого гравия и висящее облако пыли, которое Воевода одним повелительным жестом развеял.

Эпилог: Новая Система Координат.

Тишина в командном пункте была оглушительной. Пыль медленно оседала, открывая лунный пейзаж, созданный за пятнадцать минут.

Первым заговорил ГЕНЕРАЛ ТОРН (ДЕЛЬТА). Его голос был чист и безжизнен: