Александр Волков – Капитан над портом при острове Котлин (страница 2)

Разгром шведских войск на Толбухинской косе (о. Котлин)

Таким образом, в ходе боевых действий 1704-1705 годов русские армия и флот совместными усилиями отстояли берега Финского залива и не подпустили шведов к строившемуся Петербургу. В последующие годы Северной войны столь опасных угроз для Санкт-Петербурга уже не возникало. Стало ясно, что единственный возможный путь для больших судов в Санкт-Петербург –между островом Котлин и Южным берегом Финского залива надежно защищен.

Шведский военно-морской флот в Северной войне больше не предпринимал попыток нападения на северную столицу России. Но, однако, десять лет не давал возможности пройти в новый русский порт торговым судам.

Впрочем, была и ещё одна веская причина: отсутствие гаваней для должного портового обслуживания. Если в самом Петербурге было какое-то подобие причальной линии на Троицкой площади, то на Котлине гидротехнические сооружения для обслуживания и безопасной стоянки кораблей и судов начали сооружать лишь в июне 1712 года. Три с половиной года прошло, прежде чем на острове начали фактически вести работы, предписанные Петром ещё в ноябре 1709 года, когда, как явствует из «Журнала или поденной записки Петра Великого», было «указано строить пристани на Санкт-Петербургском берегу, также и на Котлинском острову: гавань, пристани и магазейны»9.

С июня 1712 года можно отметить начало привлечения талантливого английского инженера Эдварда Лейна к работам по обустройству аванпоста Санкт-Петербурга. Как отметил Ф.Ф. Веселаго в «Очерке русской морской истории», «строение гавани, вначале порученное Крюйсу, по ссылке его в Казань (в 1715 году – ред.) продолжалось капитаном Лейном».10

К этому времени капитан Э. Лейн отдал российскому флоту уже десять лет…

Вскоре за Эдвардом Лейном закрепиться, как свидетельствует современник, признание его «главным инженером Петра в Кроншлоте»11.

Русский флот на рейде у Котлина под защитой крепости Кроншлот

На службе Российской

Достижение грандиозных целей, поставленных царем-реформатором Петром Первым по преобразованию России и защите её интересов на суще и на море, предусматривало создание в кратчайший срок регулярного военного флота. Решение этой задачи предполагало быстрое решение проблемы подготовки кадров квалифицированных специалистов: строителей кораблей, офицерского и рядового плавсостава, инженеров-фортификаторов.

Для её решения царь использовал два пути. Во-первых, пошли на выучку к Западу – к лучшим иностранным специалистам. Уже в состав Великого посольства была включена большая группа волонтеров, чтобы на месте изучить практику и теорию морского дела в Голландии, Англии и Венеции. В дальнейшем царь постоянно отправлял на учебу за границу молодых людей.

Однако, подготовка национальных кадров требовала много времени. Чтобы ускорить процесс, русское правительство, во-вторых, стало приглашать на службу в Россию иностранных специалистов12. При этом нанятые на службу иностранцы должны были, помимо выполнения прямых обязанностей по контракту, ещё передавать свои умения и опыт прикрепленным к ним русским ученикам.

При найме иностранных морских специалистов Петр отдавал предпочтение голландцам и англичанам, которых считали лучшими в Европе моряками.

В 1697-1698 годах на русскую службу были приняты два флагмана, 64 офицера и 115 унтер-офицеров, в 1702-03 годах – 69 офицеров и 103 унтер-офицера13. За первые 10-15 лет с начала создания в России флота русское правительство наняло несколько сот иностранных специалистов, приглашение которых, в целом, оправдало себя. К концу Северной войны, практически все корабли были укомплектованы русскими матросами, обученными в том числе и иностранными учителями.

Рисунок Петр Первый в Заадаме с голландскими мастерами. Гравюра Ж. Мишеля

Конечно, не всем нанятым иностранным специалистам можно было дать высокую оценку, не все соответствовали предъявляемым к ним профессиональным требованиям. С 1699 по 1701 год контракты были прекращены с 599 из числа ранее прибывших иностранцев 14. И даже в 1718 году, когда в Гамбурге были приняты 104 человека, – оказалось, что 40 из них никогда не были в море, нашелся даже один «из пасторов»15.

По свидетельству самого Петра, приехавшие в Россию иностранные военные специалисты не всегда оправдывали ожидания: «…меньшее число из оных искусные обретены суть, большая часть офицеров вманивалась через незнаемые рекомендации»16.

Уже в 1720 году условия приёма иностранцев на службу были ужесточены – прекращен огульный набор всех, кто говорил, что понимает в морском деле, нерадивые и неспособные – уволены. Сразу после окончания Северной войны были проэкзаменованы офицеры, служившие в корабельном и галерном флоте. На занимаемых должностях в соответствующих чинах были оставлены только достойные.

Адмирал Корнелий Крюйс в письме к генерал-адмиралу Федору Апраксину в 1722 году писал следующее: «…по мнению моему ни одного иноземца в офицеры не надлежит принимать, который не был добрым штурманом и констапелем, понеже здесь и своих русских офицеров довольно есть»17.

История русского флота, история первых кораблей и первых плаваний неразрывно связана с такими именами как Франц Лефорт – первый адмирал российского флота, Петр Бредаль, Матвей Змаевич, Корнелий Крюйс, Томас Гордон, Петр Сиверс. В этом ряду достойное место занимает Эдвард Лейн, принятый поручиком в 1702 году, кораблестроитель и организатор судоремонта в России, гидротехник, строитель гаваней, доков, шлюзов, крепости и бастионов в Кронштадте и маяков в Финском заливе, капитан над Кронштадтским портом.

Как к офицеру английского флота к Эдварду Лейну в полной мере можно отнести оценки, которые разделяют многие исследователи отечественного флота: к чести английских моряков почти никто из них не получал высоких наград и званий даром. Имена офицеров-англичан можно встретить среди участников всех сражений российского флота. Десятки кораблей были построены по чертежам и под руководством английских кораблестроителей. Многие из них, после нескольких лет службы, принимали российское подданство, и их потомки продолжали в России дело своих отцов и дедов.

Известен следующий факт. В 1713 году Пётр I планировал послать Эдварда Лейна в Англию для найма служителей в Адмиралтейство, однако по просьбе начальника Петербургского адмиралтейства А.В. Кикина и президента Адмиралтейств-коллегии Ф.М. Апраксина он был оставлен для работ в России.

20 июля 1713 года А.В. Кикин сообщал Ф.М. Апраксину из Санкт-Петербурга о получении письма из Ревеля от П.И. Ягужинского, который писал о гибели корабля «Выборг»18. Александр Кикин сообщал Апраксину, что обращался к государю: «…Я ц.в. доносил ныне, чтоб капитану [Эдварду]Лейну быть здесь в Адмиралтействе у дел, а строение гаванное при Котлине острове будет отправлять Анисим Маляров, токмо Е.в. изволил мне ответствовать, что он намерен помянутого капитана послать в Англию для найму служителей в Адмиралтейство (выделено авт. – ред.), того ради в бытность Е.в. тамо, когда между другими разговоры позовется к слову и тогда, пожалуй, изволь Е.в. о сем донесть, чтоб его не посылать, ибо к предбудущей компании великое приуготовление надобно, а ныне, ей-ей, ни единого помощника не имею и возможно ль мне одному управить всем, что надобно…»19

Упоминания о деятельности Эдварда Лейна в отечественной историографии не редкость. Однако, хотелось бы обратить внимание на книгу его современника, также морского офицера, отслужившего на петровском военном флоте около десяти лет Джона Дена – «История Российского флота в царствование Петра Великого».

В ноябре 1721 года, разжалованный из капитанов 3 ранга в поручики и сосланный в Казань, Ян Ден (в транскрипции «Общего морского списка») уволен с русской службы «в отечество, с словестным Его Императорского Величества повелением: не возвращаться более в Россию»20.

Тем не менее, автор книги о Петровском флоте дважды предпринимал попытки вернуться в Санкт-Петербург: первый раз в июне 1725 года – как друг, в ранге генерального консула Великобритании21; второй раз в следующем 1726 году – как враг, на кораблях британской эскадры, прибывшей на Балтику, чтобы блокировать русский флот в его портах. Как «знаток фарватеров в Финском заливе он даже был назначен лоцманом корабельного прохода южнее острова Котлин, ведущего к Военной гавани Кронштадта и далее к Петербургу»22.

Не случайно поэтому, «уникальное сочинение» «История Российского флота в царствование Петра Великого» было оценено исследователями как «ценные разведданные британскому правительству»23, предоставленные военным специалистом Джоном Деном, находившимся на царской службе.

Необходимо, впрочем, сразу отметить, ссылаясь на мнение русского историка Ф.Ф. Веселаго, что история Джона Дена единична в общей истории российского флота:

«Несмотря на множество иностранцев, служивших на флоте, измены или шпионства между ними были неизвестны, так же, как и уклонения от служебных поручений, каковы бы они не были. За все петровское время, едва ли не в одном только случае, иноземцы отказались от опасного предприятия, именно (в 1711 г.) когда назначенные из них лица не пошли на брандерах, по приказанию Меншикова, жечь шведский флот, стоявший у Выборгского залива, но и тогда, как они может быть справедливо заявляли, причиной отказа было действительное неумение их управляться с брандерами»24.