Александр Волков – Адмирал Канарис — «Железный» адмирал (страница 32)

Правда, в последний момент дрогнул и фюрер. 5 марта он спрашивает своего адъютанта Хоссбаха, можно ли остановить операцию. Ответ был утвердительным. Однако через пару часов к Гитлеру снова вернулась решимость. 7 марта 1936 года 19 батальонов и 13 батарей вермахта численностью 30 тысяч человек промаршировали по мостам на левый берег реки. Рубикон, то бишь Рейн, был перейден.

Теперь Гитлер и высшие военные чины в тревоге ждали сообщений от агентов Канариса. Какой-то будет реакция соседних стран? Чем ответит Франция? В любой момент властители рейха готовы были повернуть армию назад. Бежали минута за минутой. Войска продвигались к границам Франции. В берлинском «доме на набережной» читали первые донесения агентов из Парижа и Брюсселя.

Так, войска на «линии Мажино» доведены до штатов военного времени… Генштаб приказал перебросить североафриканские дивизии с юга Франции к германской границе… В гарнизонах Северной и Восточной Франции отменены отпуска и увольнительные… Других сообщений не было. Франция не собирается начинать войну. В Англии никакой мобилизации войск не наблюдается.

В аппарате Канариса все успокоились. Зато Бломберг начал нервничать не на шутку. Канарис вводит всех в заблуждение; агенты потчуют его сплошной дезинформацией. Как можно верить этим насквозь лживым донесениям, когда еще в канун Нового, 1936 года удалось узнать, что французский и британский генштабы разработали план совместной боевой операции на тот случай, если немцы займут Рейнскую зону?

А Канарис продолжал присылать одинаково бодрые известия. Бломберг не выдержал. «Надо срочно отводить войска из Ахена, Трира и Саарбрюккена! — запаниковал он. — Действовать как можно быстрее! Французы вот-вот нанесут удар! Нам их не остановить!»

Но Гитлер уже не слушал его.

Впрочем, министр, уверенный в скором ударе союзников, продолжал спасать свою армию. Трижды он наседал на Хоссбаха, требуя переубедить фюрера. Тем более что 13 марта из Лондона пришла телеграмма от трех военных атташе: «Положение серьезное, 50:50 мир/война. Гейр, Васснер, Веннингер». Бломберг был в ужасе.

Он снова кинулся к Гитлеру, но тот, не читая, сунул телеграмму в карман. Министр не подозревал, что несколькими минутами ранее Геринг познакомил фюрера с копией этой телеграммы. Министру же снова было указано на дверь.

Чутье не подвело Гитлера: Англия и Франция так и не решились на военные действия. Фюрер был вне себя от счастья. «Как я рад! Боже мой! Как я рад, что все прошло так гладко», — признавался он.

Не забыл Гитлер и о так досаждавших ему в эти дни людях. Они были… повышены в званиях — Бломберг стал генерал-фельдмаршалом, а Фрич — генерал-полковником. Фюрер как бы намекал военным: «Доверьтесь мне, я лучше вас разбираюсь в кухне мировой политики».

А вот абверовцам было вовсе не до триумфов. Трезвый анализ показал: сведения, которые удалось получить агентам, были самого общего характера. Ту же информацию — пусть с небольшим опозданием — можно было прочесть в газетах.

Вдобавок в военном министерстве откровенно не доверяли донесениям разведки. Особенно задела Канариса телеграмма трех атташе. Неужели в вермахте уже махнули рукой на абвер и решили создавать новые агентурные сети за рубежом? Все равно, мол, от абвера нет пользы! Неужели ведомство Канариса вот-вот будет расформировано?

Канарис уже сталкивался с Гейром фон Швеп-пенбургом. Тот отказался помогать абверу в его тайной деятельности в Англии. Канарис пытался увещевать генерала, говорил, что пожалуется Гитлеру, но Гейр был непоколебим.

Военный министр, правда, наказал Гейра за ошибочную информацию: он отозвал его из Лондона. Но Канариса это не успокаивало. Таких людей, как Швеппенбург, было среди военных атташе подавляющее большинство. Они мешали абверовцам работать. Побороть их можно было лишь одним способом — превзойти их в точности донесений.

Однако бледный, поседевший за долгие годы службы подполковник Гриммайс не годился на эту роль. Ему недоставало авторитета и способностей, чтобы эффективно согласовывать работу сразу трех групп. Канарис стал искать ему замену. Он выбрал жизнерадостного уроженца Рейнской области, майора Ханса Пикенброка, и выбор его оказался, может быть, самым удачным среди всех кадровых решений, принятых Канарисом. Его ставленник не только успешно справился с поставленной задачей, но и впоследствии дорос до должности заместителя самого шефа абвера.

Пока же он вносит изменения в деятельность разведки. Если при Гриммайсе работа абвера-I ограничивалась лишь Францией, Польшей и Чехословакией, то Пикенброк исчеркал своими пометками практически всю карту мира. Одним цветом он отметил страны, представляющие «главный интерес» для германской разведки; то были Франция, Чехословакия, Польша, Англия, Россия, Испания. Другим цветом оказались помечены страны, вызывающие «косвенный интерес», — Бельгия, Швейцария, Югославия, Румыния и США. И наконец, третьим цветом отмечались государства, в которых деятельность немецкой разведки была запрещена: Австрия, Италия, Венгрия, Финляндия, Эстония, Япония, Болгария относились к друзьям «третьего рейха». Впрочем, вскоре стало очевидно, что Гитлер стремится присоединить к рейху территорию Австрии. Поэтому акценты в деятельности абвера соответственно изменились. Самое пристальное внимание решено было уделить тем странам, которые станут решительно протестовать против аншлюса. К таким отнесли Францию, Чехословакию, Югославию и Румынию. Даже на одной из «запретных территорий» — близ австрийско-итальянской границы — обосновались наблюдательные посты абверовцев. «Муссолини временами резко выступал против аншлюса», — пояснил Пикенброк.

Канарис и Пикенброк укрепляли отношения и с дружественными иностранными спецслужбами. Так, литовская разведка, с которой абвер поддерживал связь через капитана в отставке Кляйна, собирала информацию по России и помогала забрасывать агентов на советскую территорию. Венгерская разведка старательно шпионила за Чехословакией, Югославией и Румынией.

После совместной поездки Канариса и Пикенб-рока в Вену удалось найти и нового партнера: отдел разведки при австрийском министерстве обороны обещал помочь в сборе сведений по той же Чехословакии.

Во время визита немецкие гости общались прежде всего с австрийским полковником Эрвином Лахо-узеном. Пройдет всего несколько лет, и он будет работать в «доме на набережной Тирпица».

Сеть помощников Пикенброка все расширялась. Майор Урлузяну, служивший в министерстве обороны Бухареста, исправно пересылал своим немецким шефам стратегические планы родной армии. Бывший царский генерал с весьма подходящей фамилией Доставалов сидел в берлинском кабинете и тщательно штудировал советскую военную прессу, отыскивая необходимые сведения в строках и между ними. Другой офицер царской армии, полковник Дурново, сообщал из Белграда новости о югославской и советской армиях.

Все больше агентов Пикенброка работало и на Западе. Капитаны Кредле и Фроге снабжали абвер планами «линии Мажино». Там же, во Франции, некий лейтенант флота добывал секретную информацию прямо из приемной главнокомандующего ВМФ Дарлана. Усиливался шпионаж в Англии и США.

В своей работе немецкие разведчики использовали новейшие технические достижения. Так, они стали фотографировать военные объекты в ультрафиолетовых лучах. Теперь съемкам не мешали ни туман, ни маскировочные сети. С помощью аппарата для микрофотографирования карты и секретные документы удавалось уменьшить почти до точечных размеров. Новые радиостанции были так малы, что умещались в миниатюрном чемоданчике.

По мере того как агенты Канариса добивались все новых успехов, росла слава немецкой разведки, а ее шеф становился все более влиятельной политической фигурой в Берлине. Не всем такое нравилось.

К этому времени завершилась схватка между Гиммлером и министром внутренних дел Фриком за главенство над полицией. 9 июня 1936 года Гейдрих от имени рейхсфюрера требует, чтобы Гиммлеру присвоили ранг министра, приравняли его к командующим родами войск и назначили руководителем всей немецкой полиции; причем подчинялся бы он Фрику лишь чисто формально. Фрик был возмущен и обратился за помощью к фюреру, однако тот дал ему понять, что назначение Гиммлера — дело уже решенное.

Правда, Гиммлер отказался от министерского ранга и даже уверил Фрика, что будет подчиняться ему «лично и непосредственно», хотя в «третьем рейхе» слова всегда мало что значили. Главным был свершившийся факт: 17 июня 1936 года Генрих Гиммлер становится шефом германской полиции. Положено начало полицейской империи Гиммлера. Она включала полицию безопасности «зипо» Гейдриха (в ее составе гестапо и уголовная полиция) и силы по охране общественного порядка «орднунгсполицай»; к последним причислялись городская патрульная полиция «шупо», жандармерия и общинная полиция.

Итак, благодаря поддержке Гиммлера его протеже Гейдрих стал одним из самых важных чинов «третьего рейха». Шеф полиции безопасности и СД сосредоточил в своих руках невероятную власть. Перед мощью его полиции меркнет закон. Теперь Гейдрих все высокомернее относится к абверу — крохотной группке людей, еще неподвластных ему.

Между гестапо и абвером снова начинаются трения. Особенно это вредит борьбе со шпионажем: то гестаповцы внезапно арестуют подозреваемого, не давая проследить его связи, то абверовцы отыщут шпиона и не поставят в известность гестапо.