Александр Волк – Покорители Огня (страница 8)

* * *

Бабушка Чива оказалась на редкость гостеприимной чертовкой. Разместив нас в уютной комнатушке, обставленной всякой мягкой мебелью, самолично ухаживала за нами, пока мы уплетали, приготовленную ею, стряпню.

– Ешьте, ешьте, – причитала она ласково.– Намаялись, небось. Сейчас покушаете и отдохнёте.

– Спасибо вам, бабушка, – проговорил жующий Андрюха. – Добрая вы. Приютили, накормили, ну прямо как в сказке.

– Что вы, что вы, – замахала руками чертовка. – Это вам спасибо. Детишек спасли, дом мой от огня сберегли. С этим огнём сладу нет никакого. Вроде бы мы и черти, и в пекле живём, а уж сил наших больше нет. Кто хвост опалит, кто животик обожжёт – все ко мне бегут, за помощью. И дня не было, чтобы кого-нибудь не смазывала, не перебинтовывала.

– Да-а, дела у вас тут обстоят не важно, – задумавшись, произнёс всё ещё жующий командир. – Даже не знаю, что и сказать.

– Но ваш начальник говорил, что вы поможете, – удивилась старая чертовка.

– Какой ещё начальник? – не понял Андрей.

– Да Боряка, – пояснила Чива. – Он и волосы на спине рвал, говорил, что у него всё под контролем. Я его ещё вот такусеньким помню, а теперь он вон в какого черта вымахал – начальник.

У Володи сразу же пропал аппетит. Заметив, как он начинает закипать, я решил сплавить бабку, куда подальше.

– Замучались вы с нами, – произнёс я как можно ласковей. – Шли бы вы к себе, отдохнули, а мы тут обсудим, как вашему горю помочь.

– И то правда, – согласилась Чива. – Пойду детей посмотрю да и прилягу, может, прикорну пару часиков, а вы, ежели что, зовите – прибегу.

– Я думаю, что в случае чего мы и сами разберёмся, – сообщил ей Андрей и улыбнулся. – Чего вас зазря тревожить. Идите, и смело отдыхайте, а за нас не беспокойтесь.

Улыбнувшись ему в ответ, бабушка Чива тихонечко вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Как только в коридоре стихли её шаркающие шаги, Володя тут же дал волю чувствам:

– Где эта скотина рогатая? Да что он себе позволяет? Да кем он себя возомнил? Мишаня, дружище, посмотри, кажется, у меня пульс пропал, наверное, сейчас и сердце остановится. Так, толчок, ещё толчок … всё – умираю.

Володя демонстративно приложил руку ко лбу, и растянулся на полу в полный рост.

– Действительно, Димон, – произнёс Мишка, перешагнув через валяющегося на полу товарища, не обращая на него никакого внимания. – Где этот начальник чертобрюхий, куда ты его отправил?

– Борис сейчас занимается ответственным делом, – пояснил я, икнув от переедания. – В данный момент, он перематывает пожарные рукава и моет нашу машину, последовательность я разрешил выбирать ему самостоятельно.

– Лучше пускай свой пятачок помоет, – перебил меня всё ещё лежащий на полу Володя. – Мне по его чистому рылу щелбанов приятней будет давать. Это всё Генкино воспитание – обкормил черта конфетами, вот у него от сладкого крыша и съехала.

Генка в ответ лишь махнул на него рукой.

– Да ну вас, – заявил во всеуслышание Володя, и встал. – Им на шею садятся, а им хоть бы что.

– Кому это садятся? – не выдержал упрёка Мишка. – На мне где сядешь – там и слезешь. Живо рога поотшибаю.

– Вот, хоть один Мишка меня понимает, – оживился Володя, и уже склонившись к своему другу, зашептал еле слышно: – Значит так. Ты, Мишаня, хватаешь его сзади и держишь, чтоб не вырвался, а я беру хвост и …

– Володя, прекрати, – заявил я. – Перед командиром неудобно, что он про нас подумает?

– Ой, ё-ёй, – сгримасничал в ответ Володька. – Какие мы нежные. А кто тут тумаки да оплеухи раздавал не так давно, направо да налево, а? Бедные черти до сих пор за бока держаться да раны зализывают.

– Это было в целях самообороны, – попытался пояснить я, но тут же и сам вспомнил, что нам совершенно ничего не известно о бравых похождениях наших товарищей. – А действительно, что там у вас, всё-таки, у озера произошло?

– Ну, что произошло, – повторился за мной Мишка, устраиваясь удобнее. – Вы, как только начали карабкаться на свою Чёрную Скалу, мы с командиром забросили всасывающие рукава в воду и принялись заправлять машину. Ну, Генка, естественно, в кабину полез, а я с Андрюхой за процессом наблюдаем. Стоим, значится, хи-хи да ха-ха, анекдотики травим себе помаленьку, байки там всяко-разные, вдруг видим – черти. Да важные все такие, с вилами наизготовку, короче – без рубля не подходи, и обступают так нас потихонечку. Ну, думаю – всё, это вам не Борька, эти ткнут вилами в пузяку и на вертел, я прям вспотел. Но что я вижу – Андрюха снимает свою каску и с размаху как даст ею самому первому в пятак, тот аж ноги к верху подбросил. Черти, знамо дело, в стопор, и пока они не опомнились, Андрюха подлетает ко второму и по рёбрам ему, по рёбрам. Тут уж и они опомнились, накинулись на нас всей гурьбой, и давай мутузить, руки крутить. Ихний самый главный кричит: «Живьём брать! Живьём!», а что нас брать то? Против нас десять чертей, да один в отключке, того одиннадцать, а нас только двое.

– А Генка где был? – захлопал глазами Володя.

– Да, да, а Генка? – тоже заинтересовался я.

– Генка? Ну, ребята, Генка просто молодец, – продолжил рассказ возбуждённый Мишка. – Вот он тихий, тихий, а вы бы слышали каким он задушевным, трёхэтажным матом чертей обласкивал – Жириновский и рядом не стоял. Наш Гена, как чёрный ниндзя, хотя нет, наверное, как белый, да, как белый ниндзя, налетел откуда-то сверху, на самую кучу малу, и давай чертей колбасить. Тот, которому Андрюха каской съездил, оклемался уже и волтузится с нами, так Генка ему в ухо с ноги так перемкнул, что тот снова в нирвану укатил. Меня с Андрюхой черти под себя подмяли мы и двинуться не могли, а тут смотрю, черти и Генку облепили, а он вцепился в чью-то ногу и мне суёт. Ну, я её и цапнул, а что было делать, руки-то нам закрутили, волки позорные, только зубами и оставалось, больше нечем. В общем, силы были не равные, вот нас и заломали. Затем каждого связали, уложили рядышком, а сами сели раны зализывать. И вот интересно, чё они к нам прицепились? Стояли, никого не трогали, тут нате вам – здрасте дорогая Настя.

– Может спросить чего хотели? – уже еле сдерживая смех, уточнил я.

– Может, и хотели, – призадумался Мишка, чеша в затылке. – Только не до того им тогда было. Это они потом уже спрашивать стали, когда нас в машину уложили, мол, как этой штукой управлять? Хоть и черти, а не глупые. Видят, что колёса есть, значит ездить должна эта штуковина. Ну, Генка свою ласточку пожалел, и чтоб не сломали её, черти оголтелые, вызвался сесть за руль. Ну, а дальше вы знаете. Бензин кончился, черти пытались взять машину на буксир, да только пупки надорвали, затем нас выгрузили и мы пошли пешком. Вот и вся история.

– Вот умора, – гоготал, держась за живот красный, как бурак, Володя. – Пацаны из преисподней к ним поздороваться подошли, спросить, мол: «как дела, надолго ли заглянули», а они им за это каской в морду – умереть, не встать. Га-га-га!

Глядя на Володю, тут даже Гена не выдержал, и прыснул, как и все, со смеху. Веселье оборвал стук в дверь.

– Войдите, – разрешил Андрей, вытирая слёзы.

Дверь тихонько отворилась, и на пороге появился довольный Борька. Отмаршировав красивым, строевым шагом в сторону командира, он стал по стойке «смирно», и чётко, по военному, отрапортовал:

– Товарищ, командир, разрешите доложить? Ваше задание выполнено. Рукава перемотаны и уложены в отсеки. Машина вымыта и блестит как рога у Люцифера. Пожарный Борька доклад закончил.

– Володя, оставайся на месте – ещё не время, – приказал я, наблюдая как тот, потирая кулаки, пытается встать. В ответ Володя кивнул и сел на место, а я, осмотрев Борьку со всех сторон, продолжил: – Вы только посмотрите на этого бравого солдата Швейка, а! Носочки вытянуты, ручки прижаты, подбородочек чуть вздёрнут – ну просто картинка, а не боец. Ты где такой военщины набрался, а, оловянный солдатик?

– Ну, дык это, – замямлил в ответ Борька. – Как его? У нас тут недалече, на одном из спец участков, некто Гитлер без масла на сковороде жарится, так он этим строевым шагом такие кренделя выделывает любо дорого поглядеть. Весь красный, дымиться как паровоз, ручонку свою кривонькую зачем-то вперёд выкидывает, марширует по раскаленной сковороде и орёт, ну прямо как резаный. Вот для него-то Люцифер и приказал бензина не жалеть, лить под сковородку так, чтобы та аж белая была.

– Понятно, – демонстративно взглотнув слюну, прокашлялся командир и постучал себя кулаком по груди. – Тут другое. Расскажи-ка нам лучше, Борис, какую ты тут без нас кашу заварил?

– Какую такую кашу? – не понял Борька. – Ничего я не варил. Я машину мыл, у меня и свидетели есть.

– Не включай дурака! – рявкнул на него Володя, и сорвался с места, но вовремя остановился и взял себя в руки. – Я с тобой позже отдельно побеседую, а теперь отвечай командиру на поставленный вопрос.

– Да на какой вопрос-то? – всё ещё не понимал чёрт, оглядываясь по сторонам. – Я же говорю, ни про какую кашу я не знаю. Я и готовить-то не умею.

– Видите ли, он не знает, – не удержавшись, встрял Мишка. – А кто тогда всем насвистел, что ты у нас самый главный начальник? Что мы тут все перед тобой, чуть ли не на цирлах бегаем. Кто наобещал бедным чертям с три короба? Как мы всё это расхлёбывать будем, а? Готовить он не умеет – наготовил, будь здоров.