Александр Вокиндак – «C самого начала» (страница 2)

Молодая женщина скорчила гримаску, положив руку на округлый живот.

– Сынишка!

Саша обошел стойку, обнял женщину и осторожно прижал к себе.

– Возвращайтесь скорее… не слишком быстро, и все же поскорее! В общем, возвращайтесь, когда захотите…

Он ласково помахал ей рукой, отошел и толкнул стеклянные двери, ведущие к лифтам.

Саратов, тот же день

Стеклянные двери большой станции обслуживания Саратовского района распахнулись перед клиентом в шляпе и шарфе, обвязанном вокруг шеи. Он явно торопился и сразу направился в отдел выдачи автомобилей. Менеджерша, стоя на самом верху стремянки, громко выкликала названия и количество стоящих на полке запасных частей по ремонту автомобиля, а Сергей заносил данные в тетрадку. Без всякого вступления клиент поинтересовался не слишком приветливым тоном, где он может уточнить, статус проведения ремонта его ласточки.

– Какой марки и номер – спросил Сергей, подняв глаза от своей тетрадки.

– Митсубисши Паджеро 555, – ответил мужчина еще суше.

Молоденькая продавщица перегнулась и ухватила падавшую упаковку с фильтром, прям на голову Сергея, кончиками пальцев. Затем наклонилась, чтобы передать ее Сергею. Мужчина в шляпе пошел к стойке обслуживания, где, взяв полную ладонь леденцов из чаши, двинулся в ангар с автомобилями. Менеджерша вопросительно взглянула на Сергея, а он, сжав зубы, положил тетрадку на прилавок и бросился следом за клиентом.

– Здравствуйте, пожалуйста, спасибо, до свидания! – прорычал он, перекрывая тому доступ к ангару.

Изумленный клиент попробовал обойти его, но Сергей вырвал у него из рук конфеты и, не переставая твердить во все горло:

«Здравствуйте, пожалуйста, спасибо, до свидания!», вернулся к прерванной работе. Несколько посетителей наблюдали за этой сценой, совершенно растерявшись. Разъяренный мужчина в шляпе покинул автостанцию, администраторша пожала плечами, молодая менеджерша на своей верхотуре изо всех сил сдерживала смех, а владелица автостанции попросила Сергея зайти к ней до конца дня.

Москва…

Саша пошел по Кутузовскому проспекту пешком. Когда он поравнялся с переходом, рядом с ним притормозил и остановилась Яндекс такси. Саша кивком поблагодарил водителя и доехал до Гимназии 1567. Зазвонил колокол, на соседней часовне, это означал полдень, и двор начальной школы заполнился тучей детворы.

Анастасия и Дмитрий с ранцами на спине шагали бок о бок. Мальчик повис на отце. Анастасия улыбнулась и отошла к ограде.

– Алёна не пришла за тобой? – спросил Саша у Анастасии.

– Мама позвонила учительнице, она запаздывает и хочет, чтобы я ждала ее в ресторане у Анны.

– Тогда пойдем с нами, я тебя отведу, и мы втроем что-нибудь перекусим.

– Ты мерил, как оно? Скачки есть?» —спросил Саша у Димы.

– Всё в порядке пап – ответил он отцу.

– Скоро все будет хорошо, и не придется следить так за питанием – утвердительно сказал Саша.

Саратов

Мелкий дождик отбивал дробь по блестящим тротуарам. Сергей плотнее запахнул плащ, поднял воротник и двинулся по переходу. Такси засигналило и едва не задело его. Шофер высунул руку в окно и недвусмысленным жестом выставил средний палец. Оказавшись на другой стороне, Сергей зашел в небольшой супермаркет. Серые отсветы Саратовского неба сменились яркими неоновыми огнями. Сергей поискал на стеллажах кофе, взял банку, в раздумье глянул на замороженные полуфабрикаты и в результате выбрал ветчину в вакуумной упаковке, которую часто выбирал, проживая в Москве. Наполнив металлическую корзинку, подошел к кассе.

Хозяин вернул ему сдачу, но не улыбку, «доброго вечера» он тоже не дождался.

Когда он добрался до автостанции там уже были опущены металлические шторы. Сергей вернулся к себе.

Москва

Устроившись за столиком в пустом зале ресторана, Дмитрий и Анастасия рисовали что-то в своих тетрадках, не забывая лакомиться карамельным мороженным, секрет которого был известен только хозяйке заведения Анне, по просьбе Александра, подруга изменила состав без добавления сахара и вышло чудеснейшее натуральное мороженное. Она как раз поднималась из винного погреба, Саша шел следом, таща ящик с бутылками, две плетенки с овощами и три банки солений.

– Как ты умудряешься все это сама перетаскивать? – недоумевал Саша.

– Уж как-то умудряюсь! – отвечала Анна, указывая ему место за стойкой, куда сложить все принесенное.

– Ты должна нанять кого-нибудь в помощники.

– А чем я буду расплачиваться с этим кем-нибудь? Я и одна-то едва концы с концами свожу.

– В воскресенье мы с Дмитрием придем тебе на подмогу, хоть приведем в порядок твой склад, а то там черт ногу сломит.

– Оставь мой склад в покое, лучше отведи своего сына в парк Горького покататься на скейте или сходи с ним на ВДНХ, на Воробьевы хотя бы отведи, он уже сколько месяцев об этом мечтает.

– Он больше мечтает побывать на квесте ужасов с приведениями, а это далеко не одно и то же. И он еще слишком мал.

– Или ты слишком стар, – возразила Анна, расставляя бутылки шампанского.

Саша просунул голову в дверь кухни и с вожделением уставился на два огромных противня, водруженных на плиту. Анна потрепала его по плечу.

– Накрыть вам вечером на двоих? – спросила она.

– Возможно, на троих? – предположил Саша, взглядом указывая на Анастасию, прилежно склонившуюся над тетрадкой в глубине зала.

Но не успел он договорить, как мама Анастасии, вся, запыхавшаяся, влетела в бистро. Она обняла дочь, извиняясь за опоздание и объясняя, что ее задержало совещание в офисе. Спросила, сделала ли Анастасия домашнее задание, и та кивнула, очень гордая собой.

Саша и Анна наблюдали за ними от стойки.

– Спасибо, – сказала Алёна.

– Не за что, – хором ответили Анна и Саша.

Анастасия собрала ранец и взяла мать за руку. На пороге они обернулись и попрощались.

Саратов

Сергей поставил фотографию в рамке на кухонную стойку. Кончиками пальцев он провел по стеклу, будто лаская волосы дочери. На фотографии Анастасия одной рукой держалась за мать, а другой махала ему на прощание. Сын Саша держался за другую руку Алёны. Это было в парке Липки, три года назад. Накануне того дня, когда Алёна, его жена, покинула его, чтобы уехать вместе с дочерью в Москву, оставив сына со своей матерью. Она решила попробовать еще раз туда перебраться, серость дней родного города только губили её психику, после возвращения в Саратов проведя столько лет в Москве…

Стоя за гладильной доской, Сергей поднес руку к поверхности утюга, проверяя, достигла ли она нужной температуры. Среди рубашек, которые он разглаживал с завидной скоростью, лежал маленький пакет, завернутый в фольгу, и Сергей прогладил его с особым тщанием. Потом поставил утюг на подставку, выдернул шнур из розетки и развернул фольгу, под которой обнаружился дымящийся сэндвич с ветчиной и сыром. Сергей переложил его на тарелку и понес свой ужин к дивану в гостиную, прихватив по дороге мобильник с прикроватного столика.

Москва

В это время Саша доделывает письмо девочке, с именем из произведения «Тихий Дон» Михаила Шолохова.

Если в начале вечера у стойки бара царило оживление, то обеденный зал оставался далеко не полным. Аксинья, молодая цветочница, которая держала магазинчик рядом с рестораном, зашла, придерживая обеими руками огромный букет. Очаровательная в своем белоснежном халатике, она расставила лилии в вазе на стойке. Хозяйка незаметно указала ей на Сашу и Диму. Аксинья направилась к их столику. Она поцеловала Дмитрия отклонила предложение Саши присоединиться к ним: ей еще нужно прибраться в магазине, а завтра спозаранок отправляться на цветочный рынок на «Блэк-Баккара».

Анна подозвала Диму, чтобы он выбрал себе мороженое в холодильнике. Мальчик убежал.

Саша достал письмо из кармана пиджака и незаметно передал его Аксинье.

Та развернула листок и принялась читать с видимым удовольствием. Не прерывая чтения, подтянула к себе стул и уселась. Потом передала первую страницу Саше.

– Можешь начать так: «Любовь моя…»

– Ты хочешь, чтобы я сказал «любовь моя»? – задумчиво переспросил Саша.

– Да, а в чем дело?

– Ни в чем!

– Что тебя смущает? – недоумевала Аксинья.

– Мне кажется, это немного слишком.

– Слишком что?

– Ну, слишком, слишком!

– Не понимаю. Если я люблю кого-то настоящей любовью, то называю его «любовь моя»! – убежденно настаивала Аксинья.

Саша взял ручку и снял колпачок.

– Это ты любишь, тебе и решать! И все-таки…

– Все-таки что?