Александр Воинов – Отважные (страница 51)

— Теперь можешь идти?

— Могу, — слабо отозвался Витя.

— Иди, иди, Витенька. Я очень тебя прошу!..

Свой хлеб Витя где-то обронил, но, к счастью, у Коли сохранилось полбуханки; он отломил от нее большой кусок и заставил Витю есть.

Они опять шли всю ночь, временами останавливаясь, чтобы Витя собрался с силами. Рассвет застал их вблизи Стрижевцев.

Ребята сразу узнали деревню по высокой силосной башне. День они провели в старой каменоломне. Витя очень страдал от раны, и Коля боялся, как бы у него не началось заражение крови. Когда же вечером они наконец достигли леса, силы совсем оставили Витю. Он прислонился к дереву и долго стоял, глубоко и тяжко дыша.

Теперь Коля нес его на своих плечах. Пронесет немного, остановится, посидит рядом, потом опять подставляет спину. Витя здоровой рукой обнимет его за шею, а Коля подхватит его за ноги и тащит, тащит!..

До лагеря они добрались к середине следующего дня.

Увидевшие их издали дозорные сначала не поняли, что за странное существо о двух головах, покачиваясь, медленно двигается по тропинке. А когда разглядели, ахнули и побежали навстречу.

Витю сразу же отнесли в лазарет, и им занялся Михеев, которому помогала Мая.

А Коля, превозмогая усталость, направился к Колеснику. Он вошел в землянку в тот момент, когда Колесник что-то горячо доказывал начальнику штаба, водя карандашом по карте. Увидев Колю, они оба умолкли. Привычные ко всему — и к страданию и к горю, — знающие цену подлинному мужеству, они по тому, как он вошел, сутулясь и волоча ноги, по безразличному, усталому движению, которым он бросил на табуретку бесформенный обломок черствого хлеба, по измученному, уже не детскому лицу поняли все.

Присев в углу, Коля долго расшнуровывал ботинок негнущимися пальцами, а Колесник молча следил за его усталыми движениями.

Наконец Коля стянул ботинок и вытряхнул стельку. Вместе с ней выпала бумажка, которую он тут же поднял и бережно расправил.

— Вот, отец прислал, — сказал он.

Колесник долго и сосредоточенно рассматривал план. Ему, военному человеку, были понятны значки, разбросанные в кажущемся беспорядке. Доты, минные поля, надолбы; названия деревень точно указывают их расположение.

Но, конечно, это лишь часть укрепрайона, и, может быть, не очень большая. Но и то, что удалось сделать, — подвиг.

Однако война есть война, и никому не дозволено нарушать приказы. Колеснику хочется обнять Колю, но он сдерживает чувство. Прежде нужно сказать суровые слова, которые заслужил этот паренек.

— Где же ты пропадал? — спросил Колесник, откладывая бумажку в сторону с таким видом, словно она не представляла для него никакого интереса. — Ходил в лагерь?

— Ходили! — хмуро ответил Коля.

— А кто разрешил? Что было приказано?.. Тебя история со старостой ничему не научила!.. Где Виктор?

— Ранен!

— Ранен?! — Колесник вскочил на ноги. — Где он?

— Здесь! Я его привел.

— Иди! — строго сказал Колесник.

И, протиснув свою огромную фигуру в узкую дверь блиндажа, он устремился в лазарет…

А несколько дней спустя на полянке, при всех партизанах, перед строем он вручил Коле и Вите ордена Красного Знамени.

В этот замечательный для обоих мальчиков час не было с ними ни Геннадия Андреевича, ни Феди Куликова — самых близких им людей. Неделю назад они с отрядом отправились в дальний рейд.

Глава тридцать первая

ЖДАТЬ И ВЕРИТЬ!

Коля и Витя лежат рядом в небольшом окопе, надежно прикрытом сверху ветвями. Витина рана совсем зажила, и он может делить с другом долгие часы ожидания. Тепло. Пряно пахнет сеном. Под головой у Коли вещевой мешок. В правый бок уткнулся немецкий автомат. Хоть и не очень удобно, но ощущение того, что оружие при тебе, придает уверенность.

Вот уже десять дней дежурят ребята на этой лесной опушке. А отца все нет… Каждая ложбинка здесь ими изучена. Каждый кустик знаком. Уже и рассказывать друг другу больше нечего. Обо всем переговорено в эти томительные дни. И, кажется, терпения нет больше ждать. А ждать надо.

Если бы Коля был один, он бы, наверное, совсем пал духом. Но рядом Виктор, преданный, испытанный товарищ.

Прежде Коля относился к нему как к младшему и более слабому. Он старался опекать его. Испытания, через которые они вместе прошли, не только сблизили мальчиков, но как-то изменили и их отношения. Незаметно для себя Виктор возмужал, душевно окреп. И сейчас, когда Колю охватывали сомнения, Витя так спокойно и твердо произносил одно короткое слово «ждать», что снова возвращал Коле уверенность.

…Который теперь час, ребята не знают. Ночь наступила уже давно и тянется, тянется, кажется бесконечной. Где-то в глубине леса воют волки. Изредка ветер врывается в чащу, раскачивает верхушки деревьев. И снова тишина.

Коля вздыхает, вертится на своем неудобном ложе. Сейчас его очередь спать, но в голову лезут разные думы… Ведь здесь, в этом лесу, он когда-то гулял с отцом и очень боялся отстать от него и заблудиться. Смешно!.. Кажется, именно на этой полянке он нашел целое семейство подосиновиков с огненно-красными шляпками. Они были такие красивые, что даже рвать их было жалко! Когда отец и сын принесли домой полную корзину, мама залюбовалась. Она любила все красивое…

— Чего ты не спишь? — спросил из темноты Витя.

Коля поднялся и нащупал флягу с водой.

— Пить хочешь? — спросил он.

Витя не ответил. Коля отпил глоток и снова лег.

…Наверное, скоро придет дозор. Он навещает мальчиков дважды в ночь. Только после долгих просьб Колесник разрешил ребятам дежурить на опушке. Он понимал, как это важно для Коли. Но он приказал, чтобы дозорные наблюдали за ними…

Вдалеке снова закричала сова.

— А ты сов не боишься? — спросил Коля.

— Раньше боялся, — поспешно отозвался Витя. Он словно устал от долгого молчания и заговорил скороговоркой: — Меня бабка всегда пугала: «Как не будешь долго спать, так сова тебя в лес утащит!» Я дурачок был, верил…

— А меня бабка трубочистом пугала: «Схватит тебя трубочист и посадит в черную трубу…» — Коля засмеялся.

Они говорили, а сами прислушивались. Таинственные шумы темного леса пугали.

Вот треснула ветка. Как будто кто-то кашлянул… Ребята невольно сжали свои автоматы. Хотя они и ожидали дозора, но кто его знает, что там.

Невдалеке три раза громко свистнули. После небольшой паузы свистнули еще четыре раза.

— Пошли! — шепнул Коля. — Это наши!

— Ребята, где же вы? — нетерпеливо окликнул их знакомый голос.

Федор!.. Наконец-то он вернулся из рейда! Мальчики выскочили из окопа и устремились на голос с такой быстротой, что Федор невольно отскочил в сторону.

— Вот, дьяволы, как напугали! — воскликнул он. — А я подумал, что на засаду нарвался.

— Они тут обжились, — сказал пришедший вместе с Федором Харитонов. Он закуривал самокрутку, привычно укрывая огонек согнутой ладонью. — У них теперь свой партизанский лагерь.

— Ну как, ребята, все ждете? — спросил Федор.

— Ждем, — ответил Виктор.

— И долго еще будете?

— Пока не дождемся.

Федор помолчал.

— А может, это дело безнадежное? Уже почти две недели прошло.

— Отец сказал, что придет, — твердо произнес Коля.

— Ну ладно, — проговорил Федя. — Мы еще к вам под утро зайдем. Сейчас некогда.

— А где Геннадий Андреевич? — спросил Коля.

Федор ответил не сразу:

— Уехал.

— Куда?

Федор снова помедлил.

— В дальнюю командировку… — совсем тихо ответил он и вдруг заторопился: — Ну, мы пойдем, ребята…