Александр Воинов – Отважные (страница 24)

— Интересно, — удивился Геннадий Андреевич, — куда они ее гонят?

— Как видно, на станцию, — сказал Колесник.

— На станцию?.. А что им там делать?..

Ему никто не ответил. Действительно, зачем двум паренькам гнать свою корову туда, где ее наверняка отберут, а если их самих отпустят живыми, то это будет чудом?

— Они идут довольно уверенно, — заметил Геннадий Андреевич, — словно ничего не боятся…

— Да, это верно, — согласился Колесник. — Надо бы их задержать.

— А что это нам даст? — спросил Куликов.

— Много! — вдруг горячо сказал Геннадий Андреевич. Его внезапно осенила неожиданная и дерзкая идея: — Ведь корову могут гнать и не они!

— М-да, — проговорил Колесник, раздумывая над предложением, которое ему было не совсем еще понятно. — Ну ладно, — вдруг решил он. — Товарищ Куликов, давай этих парнишек сюда!.. Только осторожнее, не пугай их!..

Куликов и еще один партизан опрометью бросились вниз по склону. Между деревьями замелькали их изодранные ватники.

Вот они достигли дороги и быстро нагнали ребят, которые от страха бросили свои хворостины.

— Опять этот Куликов комедию разыгрывает! — сердито пробасил Колесник. — Ему говорят — не пугать, а он, как зверь на ребят бросается!..

Он нагнулся над обрывом, чтобы получше разглядеть крестьянских парнишек, которые торопливо взбирались наверх впереди партизан. Было им лет по тринадцать-четырнадцать. Одетые в лохмотья, они чем-то неуловимо походили друг на друга, — может быть, их равняло общее несчастье, которое уничтожило их детство.

Довольные тем, что они успешно выполнили приказ, молодые партизаны привели мальчиков на полянку.

— Вот они, орлы, Антон Мироныч, — сказал Куликов. — А это их документы!..

— Документы? — удивился Колесник. — Давай-ка их сюда!..

— Как тебя зовут, мальчик? — обратился Геннадий Андреевич к тому, что стоял поближе.

Это был высокий, худощавый паренек с тем сосредоточенно-пытливым выражением светлых глаз, которое выдавало в нем природную сметку.

— Сема, — ответил он и при этом как-то покровительственно взглянул на другого мальчика, поменьше ростом, черноволосого, с темными глазами, на которых еще не высохли слезы.

— А куда же вы шли, Сема? — вступил в разговор Колесник. — Ты не бойся, мы тебе ничего не сделаем…

— Я знаю, что вы нам ничего не сделаете, — ответил Сема, — только корову отберете.

— А почему мы ее отберем?

— Вы партизаны… Вам есть нечего!..

— Вот ты и ошибся, — засмеялся Колесник. — Хочешь, я тебя салом угощу?

Он вынул из одного кармана кусок сала, весь в желтых табачных крошках, из другого — толстый ломоть хлеба, разрезал все это ножом, который протянул ему Куликов, на две равные части и протянул ребятам:

— Ешьте! У партизан добра много!..

Ребята смутились. Первым протянул руку Сема, а за ним и меньший.

— Вы что — братья? — спросил Геннадий Андреевич.

— Нет, они не братья, — Колесник тряхнул двумя бумажками. — Интересное дело получается, товарищи. Посмотрите-ка, что здесь написано!..

Он протянул Стремянному бумажки, изрядно потрепанные. Видно, они уже побывали во многих руках.

Геннадий Андреевич взял документы и несколько раз перечитал каждый. Один из них — накладная, подписанная старостой деревни Стрижевцы. В накладной значилось: «Одна корова, отпущенная на убой для нужд коменданта станции Синельничи»; другой — пропуск с печатью немецкой комендатуры; чьим-то корявым почерком в него были вписаны имена и фамилии обоих пареньков — Семена Бушуева и Василия Ломакина.

Смелый замысел, который возник у Геннадия Андреевича, как только он увидел на дороге корову и обоих маленьких пастухов, теперь приобрел реальные очертания.

Он отозвал Колесника в сторону, за кусты, так, чтобы никто не слышал, и рассказал, как думает осуществить операцию.

— Вот что, — выслушав его, предложил Колесник, — давайте-ка еще раз допросим ребят. Выясним, знают ли они, куда идут, и есть ли у них знакомые на станции.

Они вернулись на полянку, сдерживая охватившее их волнение. Ребята еще расправлялись с салом, а молодые партизаны, посмеиваясь, смотрели вниз, на дорогу.

— Что смеетесь? — спросил Колесник и вдруг заметил, что их всего двое. — А где Куликов?

Партизаны громко засмеялись.

— Он там за коровой гоняется! — сказал один из них. — Она норовит его на рога поддеть!

Колесник рассердился:

— Чем пустосмешничать, пошли бы лучше помогли.

— Он и сам справится!

Колесник подошел к пастушкам, которые смотрели на него без всякой боязни. Только у Семы как-то посерьезнели глаза.

— Если корову берете, дядя, — сказал он, — то дайте расписку, а то наш староста задерет он нас до смерти.

Колесник улыбнулся:

— Расписку вы, ребята, получите. Да не только расписку, мы вашему старосте даже письмо напишем. Как его фамилия?

— Гордеев. А мы его зовем Костыль.

— Почему так?

— Он колченогий. На левую ногу хромает.

— Придет время, мы ему и другую перебьем. А чья это корова?

— Колхозная!

— Куда вы ее ведете, знаете?

— На станцию.

— А зачем?

— Солдат кормить! — вдруг тоненько сказал Вася.

И все рассмеялись, так неожиданно прозвучал его голос.

— А им что, есть нечего? — спросил Колесник.

— Не знаем, — сказал Сема. — Костылю какой-то офицер приказал.

— А часто вы на станцию коров водите?

— В первый раз.

— И вас там никто не знает?

— Нет, — сказал Сема.

— А вы не боитесь — вдруг вас арестуют?

— Костыль сказал, что раз мы идем с коровой, то нас пропустят. Да и пропуск комендант дал…

— Сколько времени вы уже идете?

— Утресь вышли.