Александр Воинов – Кованый сундук (страница 8)
– Интересно, – сказал Стремянной. – Неужели и вправду тот самый сундук? Не верится…
– Тот самый, товарищ подполковник. – Соловьев для убедительности даже приложил руку к сердцу. – Все признают. Да вы сами поглядите! Или сначала прикажете в казначейство?
Стремянной, словно советуясь, посмотрел на Громова и вышел из машины.
– Хорошо… Посмотрим, пожалуй, сначала на казначейство, а потом и на сундук, – сказал он. – Только побыстрее. Надо успеть еще до темноты осмотреть концлагерь.
Глава пятая
Снова кованый сундук
Казначейство гитлеровцы устроили в том же трехэтажном каменном доме, где до войны располагалось городское отделение Государственного банка.
Когда Стремянной и Громов вошли в операционный зал, первым, что они увидели, был большой письменный стол, заваленный целиком грудами денег. Рядом стоял часовой, а вокруг – за соседними столами – штабные писари считали ассигнации и тут же заносили подсчитанные суммы в ведомости.
Над кассой висело еще не сорванное объявление бургомистра:
Соловьев бодро, слегка выпятив грудь, шагал впереди Стремянного. Он был очень доволен, что тот отозвался на его приглашение осмотреть казначейство. Что ни говори, а приятно показать начальству, как четко организовано у тебя дело и в каком безупречном порядке происходит учет трофеев.
– Деньжищ-то, деньжищ! – высоко подняв светлые брови и оглядев столы, сказал Иванов. – Сколько же их тут примерно? – спросил он у старого усатого писаря, очевидно из счетных работников. Старик ловко управлялся с делом – ассигнации так и мелькали у него в руках, – и стопка туго перевязанных шпагатом пачек росла прямо на глазах.
– Да уж миллион семьсот тысяч, – усмехнулся писарь, обвязывая веревкой очередную пачку сотенных бумажек. – А вообще-то не очень много – всего миллионов пять-шесть будет.
– Нечего сказать – мало! – удивился Иванов. – Да это же целый бюджет!
Громов обошел вокруг стола, взял сотенную бумажку в руки и стал ее пристально рассматривать.
– А не кажется ли вам подозрительным, – обратился он к Стремянному, – что здесь так много совершенно новых, даже неизмятых денег?
– Что ты хочешь сказать, Илья Данилыч? – спросил Иванов и тоже взял одну из новеньких ассигнаций. – Думаешь, деньги фальшивые?
– Возможно.
– Думаешь, нарочно их сюда подбросили?
– Это надо проверить, – ответил Громов.
– Гм… – Иванов взял в руки несколько ассигнаций и, склонив голову набок, будто любуясь, стал их рассматривать.
– Что ж, устроим экспертизу, – предложил Стремянной. – Разумеется, так пускать их в обращение не следует.
– Никакой экспертизы не надо, – сказал Иванов. – И так ясно – деньги фальшивые.
– Почему ты так уверен, Сергей Петрович? – повернулся к нему Громов.
– Да уж уверен… Ну-ка, посмотри еще разок, да повнимательнее, и ты сейчас уверишься.
Громов, вытащил из пачки одну ассигнацию и стал пристально ее разглядывать. Он вертел ее и так и этак, смотрел на свет, пробовал плотность бумаги пальцами. По его примеру Стремянной тоже взял одну сотенную, вытащил из кармана другую и стал тщательно сличать обе ассигнации. Так прошло несколько минут.
– Нет, – наконец сказал Громов. – Ничего не вижу. Деньги как деньги!..
– Ну а ты, Стремянной, что скажешь?
– Да что сказать? Выдай мне этими деньгами зарплату – возьму без всяких сомнений.
– Эх вы, эксперты!.. Давайте-ка сюда! – Иванов отобрал у них ассигнации и сложил вместе. – Смотрите!.. Видите?.. Номера и серии на них одинаковые!.. На этой бумажке серия ВС 718223 и на другой тоже. Я просмотрел целую пачку новых денег – и все с одним номером…
– Ай да Сергей Петрович! – воскликнул Громов. – Смотри, как просто, а?.. И ведь не догадаешься…
– Что же нам с этими деньгами делать? – озабоченно спросил Стремянной.
– Сжечь, понятно, – сказал Громов, – а несколько кредиток пошлем в Москву для изучения…
– Правильно!.. Капитан! – Стремянной подозвал к себе капитана Соловьева, который в эту минуту складывал плотно увязанные пачки денег в брезентовый мешок. – Проверьте деньги как можно тщательнее. Если есть настоящие, отделите их.
– А у нас это уже сделано, товарищ подполковник, – доложил Соловьев. – Начфин Барабаш с самого начала распорядился новые бумажки пересчитать отдельно. А как прикажете поступить с настоящими деньгами?
– Сколько их, кстати?
– Сто пятьдесят шесть тысяч.
– Сдайте их в нашу финансовую часть, товарищ Соловьев! Майору Барабашу.
– Слушаюсь, товарищ подполковник! Будет сделано.
– Ну а теперь давайте поглядим на сундук, – сказал Стремянной и направился к двери, подав знак Соловьеву следовать за ним.
На этот раз им не пришлось ехать на машине.
Соловьев провел их какими-то проулками, дворами и огородами на соседнюю улицу. Через несколько минут они шли мимо недавнего пожарища, среди обожженных, почерневших от пламени лип и берез. Перед ними беспорядочно громоздились обглоданные огнем балки, груды битого кирпича и совсем неузнаваемой, искореженной, потерявшей всякий облик утвари…
– Постойте, товарищи! – сказал Стремянной оглядываясь. – Куда это вы нас ведете? Ведь это, если не ошибаюсь, было здание сельскохозяйственного техникума? А теперь и не догадаешься сразу! Какой тут сад был до войны – красота!..
– А гитлеровцы что здесь устроили? – спросил Громов.
– Городское гестапо, – ответил Соловьев. – Место, понимаете сами, укромное, и участок большой…
Громов молча кивнул головой.
– Ну а где же сундук? – спросил Стремянной.
– А мы его вон в ту проходную будку внесли, где охрана гестапо была. Я около него человека оставил.
– Ладно. Посмотрим, посмотрим…
Они пересекли сад и вошли в небольшой деревянный домик у самых ворот, выходящих на улицу.
Узенький коридорчик, фанерная перегородка с окошком, наглухо закрытым деревянным щитом, а за перегородкой – небольшая комната. В одном углу – железная печка, в другом – грубо сбитый, измазанный лиловыми чернилами стол.
Посередине комнаты стоял сундук. Присев на его край, боец в дубленом полушубке неторопливо скручивал козью ножку. При появлении Стремянного он встал.
– Ну-ка, ну-ка, покажите мне этот сундук, – весело сказал Стремянной. – А ведь в самом деле наш!.. Вот это находка! Никак не ожидал, что еще придется его увидеть.
Он наклонился, провел рукой по крышке, ощупывая железные полосы с частыми бугорками заклепок и целую россыпь затейливых рельефных бляшек, изображающих то звездочку, то ромашку, то морскую раковину.
А в это время Иванов деловито осматривал сундук. Не видя никаких признаков замка и замочной скважины, он только по затекам сургуча на стенках установил, в каком месте крышка отделяется от ящика.
– Не понимаю все-таки, как этот сундучище открывается? – спросил он.
– А вот сейчас увидите, – ответил Стремянной, продолжая ощупывать крышку и что-то на ней разыскивая. – Ага!.. Вот ковш… А вот и ручка… Большая Медведица…
– Какая еще медведица? – удивился Громов.
– Минуточку терпения!..
Стремянной нажал несколько заклепок, повернул какую-то ромашку налево, какую-то раковину направо и свободно поднял тяжелую крышку сундука.
– Наш! – сказал он торжествующе. – Но содержимое не наше.
Все заглянули в сундук. Он был доверху полон разнообразными вещами, в лихорадке последних сборов кое-как засунутыми в него. Соловьев нагнулся и вытащил меховую муфту.
– Так! – сказал Громов.
После муфты на свет появился старинный серебряный кофейник, целая связка подстаканников, большая наволочка, набитая столовым серебром – ложками; ножами, кольцами для салфеток, сахарными щипцами и лопатками для пирожного. Затем был извлечен газетный сверток, в котором оказалось двенадцать пар золотых часов, ручных и карманных, и еще много самых разнообразных предметов; объединяло их между собой только одно качество – их ценность.
– Ничего себе, нахапал, собака! – сказал Иванов. – А ты, Стремянной, еще говоришь: «Содержимое не наше». Как это – не наше? Все наше! У нас наворовал. А что, больше там ничего нет?
– Есть, – ответил Соловьев и вытащил из сундука несколько папок с документами.