Александр Воинов – Иностранка (страница 24)
Мадам Жубер подумала:
— Понимаю! Наверно, за всю квартиру очень дорого платить. И теперь одни пользуются парадным входом, а другие — черным!.. Завтра я пойду к юристу!.. Есть же здесь какие-нибудь законы, охраняющие право собственности?!. Они должны считаться с тем, что я теперь французская подданная!.. Пусть возместят мне часть стоимости дома, и дело с концом!..
Мадам Жубер казалось, что у нее железная логика. Законы каждой страны обязательны только для тех, кто и ней живет. А раз она теперь гражданка Французской республики, то на ее собственность декреты Советской власти не распространяются.
По правде говоря, до этой, казалось ей, счастливой мысли она дошла не сама. Эта идея принадлежала Агнессе…
Наконец-то потушен свет. Бабушка ворочается в своей достели. Ей не спится. А Мадлен лежит тихо, притворившись спящей.
Мадлен думает… Она соприкоснулась с новой, еще не известной ей жизнью… Хорошо бы узнать об этой жизни побольше. Получше познакомиться с Алешей и его товарищами… Но теперь это трудно сделать. Ведь бабушка будет следить за каждым ее шагом… Как жаль, что здесь нет Жака. Он бы непременно что-нибудь придумал!.. Нет, Мадлен должна встретиться с советскими ребятами и рассказать им про Жака. И потом, может быть, они помогут ей выполнить просьбу Марии…
Мадлен думает, думает… Из порта доносятся дальние гудки кораблей. В окне мерцают звезды. Они постепенно удаляются. Становятся все более тусклыми, словно растворяются в темной ночи… Вот они уже совсем исчезли с небосклона… Мадлен закрыла глаза. Она спит…
Глава четвертая
То, что произошло накануне в номере у мадам Жубер, стало на следующее утро за завтраком известно всей туристской группе. Об этом позаботилась Агнесса.
Глядя на Агнессу, можно было подумать, что она собралась в поход. На ней были брюки, на левом боку висел в желтом кожаном футляре бинокль, на правом — сумка на длинном ремне.
К концу завтрака появился уже знакомый всем гид. Он роздал красиво напечатанный план осмотра города. Мадам Жубер долго изучала его, прикидывая, сколько у нее сегодня останется свободного времени, чтобы разыскать юридическую контору.
Большой вместительный автобус двинулся в путь ровно в девять утра. Прежде всего он направился к оперному театру.
На сцене шла репетиция концерта. Играл симфонический оркестр. Отблеск огней, освещавших сцену, ложился на пустые ряды кресел и незаполненные ложи. И странно было видеть, что балерина танцует как бы для самой себя.
Туристы остановились в дверях и в проходе. Они пристально смотрели на сцену. Даже Агнесса забыла о своей записной книжке.
Мадлен впервые в жизни была в настоящем, большом театре. Конечно, отец брал ее с собой в Мюзик-холл и однажды даже на концерт Эдит Пиаф, а балет она видела по телевизору. Но все это было несравнимо с тем, что она ощутила сейчас в этом огромном, пустом зале.
Удивительная, проникающая в сердце мелодия оркестра заворожила Мадлен. Она смотрела на стремительные и в то же время пластичные движения танцовщицы, и ей казалось, что это существо из неведомого прекрасного мира. Как удивительны всплески ее гибких рук!.. Вот они устало поднимаются кверху, заламываясь в немом страдании, и Мадлен чудятся крылья, из которых уходит жизнь. Да, это несомненно крылья умирающего лебедя. Вот последние силы оставляют птицу, она сникает все ниже, ниже и наконец замирает…
Оркестр умолк, дирижер застучал палочкой о пюпитр и стал говорить что-то балерине. Она поднялась и подошла к краю сцены, чтобы лучше его слышать.
Гид шепотом сказал, что пора уходить. И туристы медленно двинулись назад, к выходу. Но Мадлен не хотелось уходить. Если бы ей только разрешили, она осталась бы здесь до тех пор, пока балерина не покинет сцену.
— Мадлен!.. Ну что же ты?
Голос бабушки заставил девочку повернуться и пойти вслед за всеми. Садясь в автобус, она с сожалением оглянулась на ажурное, легкое здание, где сейчас, наверное, снова умирал лебедь…
— А теперь мы поедем в порт! — сказал гид.
Несколько поворотов дороги, и перед ними раскинулся торговый порт. Огромные портальные краны переносили с эстакады в трюм большие ящики с машинами, мешки с хлебом, трубы. Покорно покачивались в воздухе автомобили, а затем медленно опускались на палубы кораблей. У причалов стояли суда из Индии, Аргентины, Англия, Швеции, Италии, Греции, Турции, небольшие сухогрузы и огромные океанские лайнеры со всех концов света.
Старик Этамбль громко читал вслух названия кораблей.
— Смотрите, вон наш корабль!.. — воскликнула Мадлен.
И действительно, у причала стоял французский корабль. По его борту крупными буквами было написано «Женевьева». Его грузили углем. Черной рекой плыл он вверх по транспортеру, нависавшему над трюмом, и с грохотом сыпался в его широкое горло, поднимая ввысь облако темной пыли.
Это нагружался корабль, долгое время, пока бастовали горняки Лотарингии, простоявший на якоре.
К борту корабля подошел капитан. Этамбль помахал ему рукой и крикнул:
— Здравствуйте, месье!..
— Здравствуйте! — ответил капитан, еще совсем молодой худощавый человек в синем вязаном свитере. — Откуда вы?
— Мы туристы из Парижа!..
— Приветствую вас, господа!.. Здесь есть что посмотреть!..
Туристы остановились и тоже приветствовали своего земляка.
— Скоро вы в путь? — спросил Грегуар.
— Завтра на рассвете!
Когда к обеду автобус с туристами вернулся наконец к гостинице, Мадлен вдруг увидела возле подъезда Алешу, а с ним еще двух мальчиков и невысокую белокурую девочку с косичками. Стоя на тротуаре, они пристально и напряженно вглядывались в окна автобуса.
Мадлен охватило беспокойство. Как быть? Признаться, что она знает этих ребят, или пройти мимо них, как бы их не замечая. В растерянности она не двигалась с места… Она видела из окна, что одной из первых к дверям гостиницы подошла Агнесса Этамбль. Пусть она поскорей исчезнет, тогда бабушка останется одна и не станет так сердиться, если Мадлен подойдет к ребятам.
Но, как назло, старик Этамбль замешкался. У него свалились очки, он долго шарил за сиденьем. Вот сошла бабушка, а за ней еще трое туристов.
Агнесса торчала у дверей и ждала мужа, высматривая его сквозь окна автобуса. Она уже заметила оживленную группу ребят. Алеша показывал им пальцем на Мадлен. Теперь-то уж, конечно, Агнесса не сдвинется с места. Суета среди ребят была замечена и Барро. Он встал рядом с Агнессой и, весело прищурившись, рассматривал маленькую, худенькую девочку в белой кофточке, с красным пионерским галстуком. Она держала в руках большой букет цветов и порывалась первой подойти к подножке автобуса. Однако, смущенная торжественностью момента, сделав шаг, она тут же замирала на месте. Ее подталкивал вперед высокий, полный мальчик в синей спортивной курточке. Он то и дело что-то шептал своему соседу, загорелому крепышу с хитроватыми, умными глазами, одетому в полосатую рубашку и длинные черные брюки, и, очевидно, больше остальных привлек к себе внимание Агнессы. Она что-то шепнула Барро, потом бабушке, и тогда бабушка встала рядом, выжидательно поглядывая на Мадлен, которая все еще находилась в автобусе.
Наконец к Барро и обеим дамам присоединился Этамбль, Он тоже принялся смотреть на ребят, ожидая, что произойдет дальше.
И тогда Мадлен окончательно поняла, что дальше тянуть бесполезно, и двинулась к дверям автобуса. Вдруг позади себя она услышала шепот Грегуара.
— Смелее, Мадлен!.. Они, мне кажется, хорошие ребята…
Как важно вовремя получить поддержку, хотя бы самую маленькую. К Мадлен тут же вернулась уверенность, чуть было не покинувшая ее. Она быстро соскочила на тротуара, даже не взглянув в сторону бабушки, устремилась к Алеше.
— Здравствуй, Мадлен! — крикнул он и шагнул вперед. — А мы тебя ждем!..
Тут началась, очевидно, заранее подготовленная торжественная церемония. Девочка протянула Мадлен цветы, а маленький, загорелый крепыш, блеснув глазами, произнес по-французски:
— Bonjour! Vive la France!..[5] — Он как будто намеревался произнести целую речь, но Мадлен нечаянно прервала ее. Посмотрев на девочку, она вдруг спросила:
— Это ты — Света?
— Я! — ответила девочка и покраснела.
— Tiens[6] — воскликнула Мадлен. — Знаешь, меня с тобой спутали, — и добавила, растягивая незнакомые слова: — Тебя будут судить и прорабатывать.
Все засмеялись, а Света еще больше смутилась.
Мальчик в спортивной курточке протянул Мадлен руку.
— А меня зовут Толя! — сказал он.
— Lu paries francais?[7] — спросила Мадлен. — Ты говоришь по-французски?
Толя кивнул головой:
— Vive la France et la paix!..[8] — сказал он, повторив приветствие, которое раньше ему не дали закончить.
Мадлен никак не могла избавиться от ощущения пронзающих ее взглядов бабушки и Агнессы. Она слышала, как бабушка переводит на французский все, что ребята говорят Мадлен.
— Ты сегодня придешь к нам? — спросил Алеша.
Мадлен перехватила взгляд бабушки и вежливо ответила:
— Я бы очень хотела!.. Мы это обсудим с бабушкой.
— Вы расскажете нам о Жаке?.. — попросил Толя.
— Вы же обещали! — сказала Света. — Мы очень вас просим!..
— Вы скажите, когда можно, и мы с папой заедем за вами и вашей бабушкой на машине!.. — Толя помолчал мгновение, а потом с той же вежливой настойчивостью добавил: — Может быть, вы познакомите нас с вашей бабушкой, и мы сами ее пригласим?