Александр Власов – Катрены. Сонеты (страница 7)

И сердце благодарность ей слагает

От радости, что кто-то в дни труда

Ни страху, ни стыду не подвергает,

А мыслям улыбается всегда.

31

Вверяя чуткий слух утехословью,

Меня смутишь эфирной скорбью ты.

Всегда смотри приветливо, с любовью,

Пускай не хуже грустные черты.

Согласен я, нет облака, что властно

Во вред идти небесной красоте,

Но ты взирай на друга безненастно,

По-прежнему переча маете.

Где низменно само благоговенье,

Где сердцу нет ответной доброты,

Собой ты представляешь исключенье:

К отсталому терпима только ты.

32

Немало благородства дорогого,

Глубокой жизни в голосе её.

Даётся петь ей несколько сурово,

Лелея предпочтение своё.

В ней сердце сохраняет обаянье

Заботе лишь её благодаря,

Питающей прекрасное сиянье

Способного погаснуть алтаря.

В устах её не чувствуется чудно

Весеннего цветения лилей,

Но зрелость, обретающая трудно,

Кому-то всякой свежести милей.

33

Блудник – и не бездарность и не гений.

Бежит он ото всякого труда.

Зато для виртуозных обольщений

Досуг и блеск иметь ему всегда.

Веселье – неотъемлемое свойство

По праву благодарного судьбе.

На диво недурное лишь устройство

Так остро заявляет о себе.

Не кажется никто в толпе несметной

Проблемой для такого одного.

Нюанс игрой как будто незаметной

Заметной силой делает его.

34

Не сразу ли предчувствие скребётся,

Что в деле с ней легко найти беду?

Но только позвала б она, сдаётся,

Повлёкся б у неё на поводу.

Владела б если только точкой света,

С ней вечно б оставался на земле,

Поскольку безыскусна прелесть эта,

А вовсе не наигранна во мгле.

Где суть освобождается нагая,

Где гонится актёрское лганьё,

Здоровое мышление пугая,

Блестит очарование её.

35

Безлюдным и печальным утро было.

Знакомый васильковым ивнякам

Увидел отдыхавшую уныло

С разрезами на платье по бокам.

Осмелился приблизиться, понятно.

Блондинка не смотрела на него.

Однако произнёс он еле внятно,

Что милое в ней зримо существо.