Александр Власов – Катрены. Сонеты (страница 12)

При ней же, вдохновляющей на книги,

Рискнули бы дождаться молний вы,

Признав её воспитанницей Риги,

Не дочерью внушительной Москвы.

56

Напевное прельщает изощренье,

Прельщает иногда сильней всего,

Но слаще вслед орлиное паренье,

Высокая раскованность его.

Что пение, что горло птицы ранней,

Где крылья беспримерно хороши?

Крылатое безмолвие желанней

Звучания посредственной души.

Давая клясть орла родной цевнице,

Невольную любовь ему дарю:

По нраву быть – угодно певчей птице,

Не хочется – пернатому царю.

57

Напомнив о себе соседке встречной,

Полезным обнаружился сполна.

На выводах о жизни бессердечной

Смеялась, а не гневалась она.

Любезничая вроде театрала,

Не раз он оборачивался к ней.

С улыбкой на него она взирала —

Чудак и призадумался поздней.

Что люб он ей, мерещилось и прежде,

Но к ней не подбирался никогда

Вовсю сопротивлявшийся надежде,

Терявшийся пред яркостью труда.

58

Не с ней деля соседство, как обычно,

Но к ней дыша по-прежнему теплом,

О чём-то говорил он ей привычно,

Поблизости сидящей за столом.

Обидно отвечала дорогая,

Таила выражения лица,

Нимало с ним общаться не желая,

Словам его переча без конца.

Когда же, вопреки раздорам устным,

Устроились они наедине,

Его она кормила чем-то вкусным,

Улыбчиво воркуя в тишине.

59

Речам её нисколько не мешала

Какая-то скупая хрипотца,

А вежливость их очень украшала,

Врезая впечатление в сердца.

Подчас упорно в сторону смотрели

Те светлые глаза с их остротой,

В присутствии простого пустомели

Холодной обладая красотой.

Волшебниц искони повсюду много,

В общении чуждающихся льда,

А та, в которой всё мерцало строго,

Казалась исключительной всегда.

60

Коль скоро чувство нежности лукавой

Нескромным означается чудно,

Безвкусием и действенной отравой

Становится безудержно оно.

Не высшей целью, ценностью подводной

Себя, любовь, осмысленно таи,

Счастливой мысля быть и благородной

Во мнениях, искусстве, бытии.